332 Глава вторая.

РУСЬ В ПОЗДНЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ (ХІІІ-ХѴІІВВ.)

триаршего посоха и белого клобука —

главных символов верховной церковной

власти, и самому царю, боярам и высшим церковным иерархам пришлось слезно,

буквально на коленях, умолять любимого царского богомольца не отрекаться от

патриаршего клобука.

В отечественной историографии (Н. Павленко, Л. Гумилев, Р. Скрынников) этот

неординарный шаг будущего патриарха традиционно трактуют, как его неуемное

стремление сразу поставить духовную власть выше светской, истребовав для себя

особые полномочия не только по управлению церковными, но и всеми светскими

государственными делами. Однако это не совсем так. Как верно подметили ряд

проницательных историков (А. Кузьмин, В. Вышегородцев), мотивы поведения

Никона нельзя понять без четкого представления всей программы «придворных

боголюбцев» по строительству Православного Царства в России.

Центральным пунктом этой программы была доктрина «симфонии властей»,

основные постулаты которой были взяты «боголюбцами» из сочинений Иоанна

Златоуста и знаменитого законодательного памятника Византии IX в. «Эпанагоги»,

которая впервые была полностью переведена на русский язык только в середине

XVII в. Основная мысль Иоанна Златоуста и анонимного автора «Эпанагоги»

заключалась в двойном подчинении императорской (царской) власти, а именно:

1) действующим в государстве законам и 2) высшим нравственным заповедям,

которые установлены канонами православной церкви. Первым шагом во

исполнение этих требований стало принятие Соборного Уложения в январе 1649 г. Вторым

же шагом должен был стать договор святейшего архиерея с «Властью» и «Землей»

о предоставлении патриаршей власти, как единственной блюстительнице

нравственности и канона, исключительных прав и в церковных, и государственных

делах. Безусловно, что такое требование могло быть выдвинуто только при наличии

предварительной договоренности между патриархом и царем.

25 июля 1652 г. после троекратных «уговоров» и при явной поддержке со стороны

царя и правящей партии Б.И. Морозова-И.И. Милославского «любимый царский

Богомолец» и «соБинный друг», митрополит Никон —

в миру Никита Минин Минов

(1605-1681), наконец, соизволил принять патриарший посох и клобук, что

знаменовало собой начало конкретной реализации программы «симфонии властей».

Последствий этого договора не могли себе представить ни сам царь, ни патриарх,

ни члены царского правительства. Пожалуй, только провинциальные «боголюб-

цы», хорошо знавшие властный характер патриарха Никона и его далеко идущие

планы, первыми почувствовали надвигающуюся угрозу всевластия главы Русской

Православной Церкви.

В начале 1653 г. всем церковным приходам и монастырям была направлена

«Память» патриарха Никона, которая предписывала внести существенные

изменения в богослужебный чин и основные церковные обряды: двуперстие заменить

трехперстием, земные поклоны —

поясными, многоголосие —

единоголосием,

пасхальный крестный ход посолонь —

крестным ходом навстречу солнцу,

семипросфорную литургию —

пятипросфорной, двукратную аллилуйю —

троекратной,

ит.д.

Патриаршья «Память» сразу вызвала большое замешательство, а затем

открытый протест «провинциальных боголюбцев», которые вскоре подали

челобитную царю с указанием «никоновских неправд». Однако Алексей Михайлович

Тема:

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В XVII В. ЦЕРКОВНЫЙ РАСКОЛ 333

и его ближние бояре Б.И. Морозов, И.И. Милославский, И.Д. Пронский и другие

отвергли все обвинения челобитчиков и полностью поддержали патриарха в его

благих деяниях.

В 1654 г. по инициативе патриарха Никона и при активной поддержки двух

Вселенских патриархов —

александрийского Паисия и антиохийского Макария, чье

материальное благосостояние напрямую зависело от благорасположения самого

Никона и его богатой патриаршей казны, в Москве был созван новый Церковный

Собор, который принял решение об исправлении всей богослужебной литературы

по «старым хлрАтейным русским и греческим книгам». После окончания Собора

Алексей Михайлович отбыл во главе русской армии на польский фронт, и

полноправным хозяином Москвы стал всесильный патриарх Никон, который, обладая

таким же титулом «Великий Государь» (1652), стал бесцеремонно вмешиваться

в дела государственного и дворцового управления, что вызвало резкое неприятие

многих членов Боярской Думы, прежде всего, близких родственников царя князей

Милославских.

В целом противников Никона условно можно разделить на три больших группы.

1) Первая группа противников патриарха была недовольна не столько

содержанием самой реформы, сколько формой и методами ее проведения. Представителям

этой группы не нравился сам Никон, его властолюбие, высокомерие,

непримиримость, жестокость и другие «богомерзкие» черты характера архипастыря Русской

Православной Церкви.

2) Вторую группу противников реформы составляли многочисленные

приходские священники и монахи, которые в силу своей малограмотности элементарно

просто не были готовы к осмысленной работе с новыми, исправленными

богослужебными книгами и обрядами, которые они знали довольно плохо и только

на память.

3) К третьей группе относились идейные противники Никона, которые были

ярыми блюстителями старины вообще, и непримиримыми защитниками старой

веры в частности. Их принципиальные разногласия с Никоном состояли в

следующем: а) они рьяно отстаивали государственную изоляционистскую историософскую

концепцию «Москва —

третий Рим», считая остальные Вселенские Православные

Церкви, подписавшие Флорентийскую унию (1439) с католическим Римом,

«неполноценными» униатскими Церквами; б) будучи сторонниками иосифлянской

доктрины о божественном происхождении царской власти, «ревнители

благочестия», в отличие от патриарха, отвергали верховенство духовной власти над

светской и считали только самодержца гарантом чистоты православия и ключевой

фигурой Православного Царства; в) наконец, они категорически выступали против

исправления богословских книг и церковных канонов по греческим образцам,

считая их «порченными еретическими новоделами», созданными после подписания

«богомерзкой» Флорентийской унии в Риме, Венеции, Париже и других городах

католической и протестантской Европы.

В числе наиболее ярых идейных противников Никона, ставших затем

идеологами и вождями раскола, были не только священнослужители Аввакум, Иван

Неронов, Никита Пустосвят, Спиридон Потемкин, но и видные представители русской

родовой аристократии —

князья Хованские, Урусовы, бояре Соковнины, Морозовы,

Стрешневы и другие.