§4. Хан и аристократия: структура власти к и управления

Нанести поражения в многочисленных войнах народам, жившим на огромной территории Восточной Европы и Центральной Азии, монго­лам удалось довольно легко, но покорить и удержать их в орбите своей власти оказалось значительно труднее. Не случайно многие кочевые империи исчезали в горнипе истории сразу же после смерти своих со­здателей. Поэтому умудренный тысячелетним опытом потомок кидань-ских императоров Елюй Чуцай, ставший советником Чингиз-хана, гово­рил: «Основать империю, сидя верхом на коне можно, но управлять ею сидя в седле нельзя». Следуя этому' правилу, Чингизиды на всей -террито­рии обширной, разнородной и многонациональной империи, создава­ли сложную и разветвленную административную систему. В Улусе Джу­чи она начгша складываться уже в 40-х годах XIII в., а в первой половине XIV в. административно-территориальная структура Золотой Орды уже выкристаллизовывалась и позволяла достаточно эффективно осуществ­лять контроль над всеми областями империи.

Социально-политическому устройству Золотой Орды в научной литературе, в том числе и в отечественной, уделялось значительное вни­мание (см.: Березин 1864; Егоров 1972; 1985; Федоров-Давыдов 1973; Кляшторный, Султанов 2000). В целом по этому важному и сложному

вопросу существует целый спектр различных мнений, суть которых можно понять, если очертить границы противоположных концепций. Одна считает, что империя Чингиз-хана и его потомков была потестар-но-политическим организмом с неразвитой классовой структурой и отсутствием государственных институтов (см. Скрынникова 1997: 12, 32 и ел.). Другая доказывает, что уже империя Чингиз-хана, не говоря уже об Улусе Джучи, были феодальными государствами («монгольс­кий кочевой феодализм») со своеобразными, но вполне сопоставимы­ми с однопорядковыми политическими и социально-экономическими институтами других средневековых государств (Владимирова, 1934; Федоров-Давыдов, 1973). Обе эти крайние концепции по всей види­мости не отражают реальной картины общественно-политического ст|роя Улуса Джучи, который был довольно своеобразным, сочетаю­щим различные элементы, как традиционного кочевого общества во главе с правящим родом, так и развитую систему управления и адми­нистрирования восточного, мусульманского типа. Сама структура этой сложной системы может быть в настоящее время описана только в самом общем виде.

Вообще эта тема в связи с состоянием источников и, особенно, из-за отсутствия концептуальных подходов, до недавнего времени остава­лась недостаточно разработанной. Продвинуться в направлении ее более глубокого понимания удалось лишь благодаря новым исследо­ваниям американского историка Ю. Шамилъоглу (ЗсНатПо^и 1984; 1986; 1992; 1993; 1998). На основе анализа источников, прежде всего по позднезолотоордынским татарским государствам ХУ-ХУШ вв., им была предложена оригинальная теоретическая модель социально-по­литической организации Золотой Орды. Однако и этому исследовате­лю не удалось преодолеть все концептуальные трудности. Е1 частности, существует проблема применимости заключений, основанных по боль­шой части на изучении относительно поздних источников по татарс­ким государствам, возникшим после распада Золотой Орды, для пони­мания более ранних золотоордынских реалий. Кроме того, приходится учитывать, что сама социально-политическая ситуация в Улусе Джу­чи скорее всего не была неизменной - известно, например, что после чумы первой половины XIV в. в западную часть Золотой Орды - Ак-Орду, из восточной части государства - Кок-Орды, вторглись кочевые группы, имевшие различия в клановой структуре. Последствия отме­ченного крупного перемещения населения остаются до конца не вы­ясненными.

Тем не менее, на сегодня концепция Ю. Шамильоглу является наи­более убедительной. Поэтому, для анализа социально-политического устройства Золотой Орды обратимся к ее более детальному рассмотре­нию. По мнению этого исследователя, социально-политическая струк­тура Улуса Джучи основывалась на так называемой «системе четырех беков» или на союзе четырех «правящих племен». Лидеры последних, известные как «улусные эмиры (бвки, бейи)» (по русски — «ордынские князья», по арабски - «амир ал-улус»), один из которых считался глав­ным улуг карачи-беком (беклярибек-бсйяярибей персидских, умар-ул-умара арабских и князь-князей русских источников), совместно с ханом из Чингизидов образовывали правящую корпорацию, в рамках коллек­тивного правления которой уравновешивая хана-суверена. Внутри этой корпорации отношения между ханом и лидерами «правящих племен» регулировались перекрестными супружескими союзами по женской линии. Кроме того, из-за отсутствия четко установленной системы на­следования власти от отца к сыну в правящем доме Чингизидов, в Золо­той Орде гарантами правления династии и выдвижения того или иного султана из рода Джучи, выступали именно лидеры указанных племен, сажавшие хана на трон в буквальном смысле и в случае необходимости низвергавшие его. Скажем, И. Шильтбергер, описывая церемонию инт­ронизации хана в «Золотой Татарии» на рубеже XIV—XV вв., отмечает: «короля (т.е. хана. — //.Д., И. И) ... сажают... на белый войлок и три раза приподнимают. Затем носят его вокруг палатки, сажают на престол и вручают ему золотой меч, после чего он должен присягнуть по их пра­вилам» (Шильтбергер 1984: 44). Судя по этим данным, эту важней­шую государственную церемонию осуществляли именно карачи-беки. Все это заставляет пристально изучать именно эту систему, которая опи­ралась на клановую структуру, через нее на улусы и более мелкие зе­мельные владения.

Фактически можно уверенно сделать вывод, что вся внутренняя по­литика в Золотой Орде вращалась вокруг двух основных элементов по­литической власти - дома Чингизидов и кланово-племенной организа­ции с ядром в виде конфедерации четырех «правящих племен». Важ­ность «системы четырех беков» как структурообразующего элемента государственной власти в Золотой Орде хорошо видна из предлагаемой

ниже схемы (Ох1гат1а 1990).

Административная система Золотой Орды в XIV веке

К сожалению, из-за нехватки источников до сих пор не удалось уста­новить однозначно, в каждой ли из двух частей (крыльев) Улуса Джуч и -Ак-Орде (правое крыло) и Кок-Орде (левое крыло), имелась своя «систе­ма четырех беев», т.е. «правящих племего>, или они управлялись одной и той же конфедерацией, но разделенной на две половины. Возможность второго варианта вытекает из следующего высказывания историка XVI в. Утемиша-хаджи относительно времени правления хана Бердибека (1357-1359): «...Кыйат Мамай забрал правое крыло и ушел с племенами в Крым, [а] левое крыло увел на берег Сыра Тенгиз-Буга, сын Кыйата Джир-Кутлы» (Утемиш-хаджи 1992: 108). Но в целом из-за того, что приведенная информация относится к периоду начавшегося распада государства, она нуждается в дальнейшем уточнении, что будет сделано далее при реконструкции кланового состава Золотой Орды. Высказан­ное в свое время Г.А. Федоровым-Давыдовым предположение

о существовании вторичного деления на правое и левое крылья внутри улуса Бату, т.е. в собственно правом крыле Улуса Джучи - Ак-Орде, несмотря на некоторые аргументы в его поддержку (Федоров-Давыдов 1973: 59-60), требует дальнейшего обоснования и уточнения. Особенно, если учесть несамостоятельность потомков Орды, правивших в Кок-Орде, в периоды усиления центральной власти в годы правления ханов Узбека, Джанибека иБирдибека (1310-1350-е гг.). Даже в годы правления Идегея, бывшего лидером левого крыла Золотой Орды, очевидно взаимодей­ствие обеих половин государства (Золотая т. 1, 2003: 211-212, 244).

Стержнем политической системы империи Чингиз-хана и ханств, созданных его потомками, являлась власть «золотого рода»/«алтын уруг» - семьи Чингиз-хана над всей державой или его частью - улуса, выде­ленного тому или иному наследнику Чингиз-хану. Занимать престол в империи Чингизидов могли только и исключительно потомки Чингиз-хана. Улус Джучи со всеми землями и населением по традиции, веду­щейся от времени Чингиз-хана, принадлежал роду Джучидов, из которо­го и происходили все ханы, правившие страной в ХШ-ХУ вв.

Ханам принадлежали верховная власть в стране и суверенитет над ее территорией. Именно они наделяли улусами и должностями других Чингизидов и своих вассааов, осуществляли внутреннюю и внешнюю политику, в том числе устанавливали новые законы, вводили налоги, чеканили монету и командовали войсками. Плано Карпини, описывая власть хана в Монгольской империи (это можно с оговорками отнести и кУлусу Джучи) в середине XIII в., писал: «Император этих татар имеет изумительную власть над всеми. Никто не смеет пребывать в какой-нибудь стране, если где император не укажет ему. Сам он указывает, где пребывать вождям, вожди же указывают места тысячникам, тысячники сотникам, сотники же десятникам. Сверх того, во всем том, что он пред­писывает во всякое время, во всяком месте, по отношению ли к во|Чне, или к смерти, или к жизни, они повинуются без всякого противоречия» (Путешествия в восточные страны 1957: 45). В период расцвета им­перии власть ханов была так велика, а авторитет их на Востоке настолько значителен, что даже такой независимо мыслящий историк, как Ибн-Халдун, выделяя ханов Орды среди других Чингизидов, приравнивал их к великим монгольским казнам, называя «обладателями тронов».

Вместе с тем, это отнюдь не была власть самодержца и самовластно­го правителя. Теоретически хан правил с согласия и санкции всего «ал­тын уруга», выражая его коллективную волю и проводя его политику. Само выдвижение и избрание хана происходило на курултае и только на

нем. В числе важнейших законоустановлений, видимо, содержавшихся в«Йасе»Чингиз-хана, Плано Карпину сказывает такой:«... всякого, кто, превознесясь в гордости, пожелает быть императором собственною властью без избрания князей, должно убивать без малейшего сожале­ния» (Путешествия в восточные страны: 43). Иными словами, при-надаежность к роду Чингиз-хана и старшинство в роде являлись услови­ями необходимыми, но отнюдь не достаточными, чтобы стать ханом. Санкцию на власть давал «алтын урут», выражая свою волю через ку­рултай. По словам историка Т.И. Султанова: «Царствующий род как бы делегировал одного из своих представителей на исполнение определен­ных функций, наделив его известными правами» (Султанов 2006: 67). Именно курултай, созванный из представителей Чингизидов и высшей аристократии, определял наследника, избирал его и возводил на пре­стол. Разумеется, строго говоря, выдвижение и отбор кандидатов проис­ходило заранее на совещаниях аристократии, а на самом курултае про­исходило единогласное и согласовашдае выдвижение кандидата, провоз­глашение хана, принесение им присяга и торжественное возведение на престол {Подробнее см.: Султанов 2006: 69-72).

Само это выдвижение и выборы были строго регламентированны­ми процедурами и церемониями, которые диктовались «Йасой» и, ви­димо, обычным правом. Главными из них являлись публичный отказ всех других представителей «алтын уруга» от власти и единогласное наделение властью согласованной заранее кандидатуры. Как бы не был подобный обряд прост, именно он делал султана не просто главой го­сударства, но и наделял его харизмой всего рода Чингиз-хана, превра­щая в фигуру почти сакральную. История Улуса Джучи знает несколь­ко вариантов престолонаследия и все они признавались традицией пра­вильными, и вопрос о предпочтении того или иного из них решался всякий раз с учетом конкретных обстоятельств и расстановки полити­ческих сил (см.: Султанов, 2006: 91-92). Главным оставался один, но ключевой принцип — одобрение курултаем, собранном из представи­телей «алтын уруга» и клановой аристократии. В этой связи противо­речивые рассуждения некоторых отечественных историков о том, что государства Чингизидов не имели строгой системы престолонаследия, что провоцировало перманентный кризис ханской власти, которые сопровождаются пассажами о самовластных ханах, способствоваших утверждению самодержавия на Руси (см.: Кривошеее, 1999:232-293), следует признать неверными. Государственный строй Улуса Джучи был достаточно устойчив, чтобы просуществовать почти двести лет, а

сама система власти не имела ничего общего с классическим восточ­ным деспотизмом.

Хан, как носитель верховной светской власти, тради ционно считался гарантом стабильности, правопорядка и процветания государства. По формуле средневековых источников хан обязан был заботиться о своих подданных и беках «как мать» о своих детях, а они в свою очередь обяза­ны были ему подчиняться и почитать «как отца». При этом в полном соответствии с универсальными средневековыми представлениями (Блок, 1998; Ме!хоп, 1986), правитель являлся не только средоточием власти, но и хранителем закона и справедливости в державе, которые рассматривались, как залог стабильности общества и государства.

Объем полномочий хана был весьма значителен. Кроме сакраль­ных функций олицетворения свого государства и сохранения харизмы Чингизидов, хан имел целый ряд прав и должен был исполнять много других обязанностей. В числе главнейших из них следует отметить пра­во распоряжаться всей землей и народом государства, вершить суд и хранить целостность державы в интересах «алтын уруга». Отсюда вы­текали функциональные права на перераспределение улусов внутри рода, вести дипломатические переговоры, объявлять войну и заклю­чать мир, вершить суд и расправу, издавать и проводить в жизнь зако­ны и приказания.

Важным свидетельством верховной власти хана на земли и населе­ние государства, являлось его право наделять и перераспределять владе­ния. Г. Рубрук, проезжавший по землям Улуса Джучи в середине XIII в., писал: «Они (т.е. монгольские ханы. —Д. П., И. И.) поделили между собою Скифию, которая тянется от Дуная до восхода солнца; и всякий началь­ник знает, смотря по тому, имеет ли он под своею властью большее или меньшее количество людей, границы своих пастбищ. А также, где он дол­жен пасти свои стада зимою, летом, весною и осенью. Именно зимою они спускаются к югу, в более теплые страны, летом поднимаются на север, в более холодные» (Путешествия в восточные страны 1957: 91).

Разумеется, в каждом отдельном случае власть каждого хана зависе­ ла от его способностей и возможностей сосредоточить в своих руках действенные и реальные механизмы управления, не передоверяя их сво­ им приближенным и административно-бюрократическому аппарату, но это уже вопрос политики, как «искусства возможного». В любом слу­чае в Улусе Джучи были созданы своеобразные механизмы «сдержек и противовесов» для различных центров власти, чтобы сохранять стабиль­ность общества и державы.

Одним из них в Улусе Джучи, как и во всех империях, следовавших этнополитическим традициям Тюркских каганатов, являлся институт со правительства, когда наряду с ханом в одной из частей державы (крыле) правил наместник хана, чей статус уступал только сюзеренитету верховного правителя (Трепавлов, 1991:249-278). Такими соправителями были "Вату и Орда. Рашид ад-Дин об этом пишет следующее:«... из войск Джучи-хана одной половиной ведал он (Орда - Д. И., И. И.), а другой полови­ной - Бату» (Рашид ад-Дин т.2, 2002: 66).

Но статус Кок-Орды оставался в целом вполне самостоятельным. Скажем, Рашид ад-Дин указывает:«... не бывало случая, чтобы кто-либо из рода Орды, занимавший его место, поехал к ханам рода Бату..., [так как они] являются независимыми государями своего улуса». Но этот историк замечает, что у населения Кок-Орды «было такое обыкновение, чтобы своим государем и правителем считать того, кто является замес­тителем Бату, и имена их они пишут вверху своих ярлыков (Рашид ад-Дин т.2, 2002: 66). Речь, таким образом, идет все же об определенной подчиненности правителей Кок-Орды, при сильной центральной власти в Золотой Орде явно возраставшей — в источниках есть прямые указания о том, что правитель Кок-Орды Сасы-Бука «совершенно не сходил с боль­шой дороги службы Тогрул-хану и Узбек-хану и не уклонился ни от одно­го вызова и курилтая» (Тизенгаузен 1941:130). Сын его Эрзен стал «его преемником» по «указу Узбек-хана», а сын последнего - Чимтай, после некоторой «смуты», опять-таки оказался «правителем того улуса» «по указу Дженибек-хана» (Тизенгаузен 1941: 130). Смутные воспоминания о подчиненном положении потомков Орды при ханах Узбеке и Бирдибеке сохранились и у Утемиша-хаджи (Утемиш-хаджи 1992:105, 108-112). Возможно, при этом, что формальный статус соправителя всего Улуса сохранялся за ханами Кок-Орды, которые использовали его как предлог для участия в смуте 60-70-х годов XIV в. (Трепавлов 1993: 76-96).

Важную роль в структуре власти Улуса Джучи играли основные члены семьи правящего хана: хатуны т.е. жены, огланы и султаны (как его сыновья, так и дочери). Доказательством этого является факт реген­тства некоторых жен покойных ханов, например, в Улусе Джучи со вре­мен смерти Бату-хана до правления Сююмбеки в Казани после смерти Сафа-Гирея (Бартолъд I: 553,595; Вернадский 2000: 210, 217 и др.; Худяков 1923: 109-113), а также права цариц, царевен выдавать жало-ванные ярлыки (Памятники 1955; Приселков 1916; Усманов 1979: 53) и вести дипломатические переговоры с иноземными правителями (на­пример, золотоордынская Тайдула). Естественно, уровень прав и воз-

можностей женщин определялся, во-первых, личностными качествами их, во-вторых, конкретными политическими обстоятельствами. Харак­терно, что царицы величались специальным словом хатун. Этот древ-нетюркский термин означал в различных тюрко-монгольских государ­ствах, в том числе, Улусе Джучи, «госпожу» или «царицу» (жену хана) (см.: Тизенгаузен 1941, с.22, 42, 48 и др.: Греков, Якубовский 1951): 125-126). В позднейших татарских ханствах ему соответствовали такие сино­нимы, къкханым, ханбике, и даже бикем (Вельяминов-Зерноб 1863, с. 190, 509, 512; Худяков, 1923, с. 181), а в некоторых позднейших частях Улу-саДжучи «алтын ханым» (Усманов 1972: 91-92).

Наследники престола и собственно члены «алтын урута» из дома Джучи носили титулы оглаи или султан. Тюркское слово оглан (бук­вально «дитя», «сын») первоначально обозначало принца-чингизида вообще в значении русского слова «царевич» и персидского «шахзаде». Позднее, в ХУ-ХУ1 вв. оно означает «служилое дворянство и просто воинов» (Федоров-Давыдов 1973: 46) и его вытесняет арабское слово «султан». В XIV—XVI вв. термин султан стал обозначать принцев крови, причем обоего пола, превращаясь иногда, как и «бек» в компонент соб­ственного имени.

Члены ханского дома правили, но реальные рычаги управления по­степенно сосредотачивали представители высшей аристократии в лице ее родовой знати. Постепенно даже власть соправителя перешла к улуг карачи-беку (беклярибеку), особенно управлявшему правым крылом -Ак-Ордой. Но это, видимо, произошло не сразу. К примеру, Ногай име­новался в источниках «главным» или «старшим предводителем войск» (амир-и лашкар) хана Берке, «правителем Орды в странах Севера», «го­сударем Татарским», имевшем «полную власть над царями из дома Души-хана» (Джучи-хана-ДЯ., И. И.), и даже «причисленный к ханам»; около 1270-71 гг. он упоминается наряду с «начальником правого кры­ла» эмиром Тайрой и «начальником левого крыла» эмиром Маву (Ти-зенгаузен 1884: 101, 110, 155, 381, 509). Иными словами, используя механизмы власти, некоторые Джучиды, как Ногай, перехватывали ре­альную власть и право на со правительство у ханов из рода Орду.

Административно-территориальная система Улуса Джучи была похожа на внутреннее устройство других кочевых империй Евразии, ведущих свою родословную от туниской державы, в которой все земли государства были разделены, как уже указывалось, на две части - пра­вую и левую стороны («крылья»). Кроме того, оба эти «крыла» в свою очередь, в соответствии с традиционной тюркской системой

четырехчленного деления державы, делились, видимо, на два крыла. Подобная структура находила отражение в военной организации, т.е. военная знать, приписанная к каждому «крылу», во время военных действий четко зна­ла свое место во время сбора войск и в сражении. С эпохи Токтамыша (1395г.) сохранилось одно любопытное сообщение, свидетельствующее о глубокой укорененности деления на левые и правые крыл ья. Когда в ходе битвы с Тимуром хану Токтамышу пришлось перебросить с пра-е-ого крыла войск на левое клановое подразделение Бахрмнов (Бары­ков) во главе с Яглы-бием, это было воспринято как экстраординарная мера. Источник сообщает, что Яглы-бий бахадуру, бывшему «предво­дителем улуса бахринов - а со времен Огуз-хана это племя принадлежа­ло к людям правой стороны», было ведено перейти «на левое крыло». В итоге, «с того дня улус бахринов получил на курилтае узбекских султа­нов место (уруи) на левой стороне», тогда как «раньше, подобно своим родичам — конгуртам, найманам, джалаирам, уйшунам и другим, это племя [находилось]... на правой стороне» (Тизенгаузен 1941: 208; Мир-зо Улугбек 1994: 233). Однако, ясно, что данная военно-административ­ная система имела корни еще в эпохе становления Улуса Джучи и рас­пределения улусов после завоевания евразийских степей от Дуная до Иртыша.

Со времен Бату-хана к правому «крылу» (Ак-Орде) относились улу­сы самого хана Бату, Берке, Хуррумши и др., а к левому «крылу» (Кок-Орде) Орду-иджена, Тука-Тимура, Шинткумра, Сингкума и Удура. Ска­жем, тот же Плано Карпини, описывая свое путешествие по «стране команов», указывает их владения по речным системам: «Днепр (Нерег), возле которой со стороны Руссии кочевал Корейца, а с другой стороны ... кочевал Мауци, который выше Корейцы;... Дон, у которой кочует ... князь по имени Картан, женатый на сестре Бату». На Волге, по сообще­нию этого автора, «переходит с места на место» сам Бату. а на Яике (1аес) - «две тысячи, один с одной стороны реки, другой с другой сторо­ны» (Путешествия в восточные страны 1957: 70). Или при описании путешествия египетских послов во владения хана Берке вначале речь идет о приходе их на берег около Судака, где «в местечке Крым» их встретил «правитель того края по имени Таюк», а когда они поехали степью, через день «нашли другого начальника по имени Тукбуга», ко­торый «начальствовал над 10 000 всадников и был правителем всего это­го края» (Тюенгаузен, 18Я4: 63, 192).

Описывая восточные владения Бату, Плано Карпини, сообщает, что в землях «черных китаев и океана», с севера прилегающих к владениям

«сарацин», возглавлявшихся ранее «Алтисолданусом», (т.е. Ала ад-Дином Мухаммед-хорезмшахом (1200-1120 гг.), «пребывает Сыбан, брат Багу», а «Орду, старший над Бату» живет в «Орде, или дворе его отца» (т.е. в улусе Джучи - Д.И., И.И.) (Путешествия в восточные страны 1957:73). У Рашид ад-Дина про Орду говорится, что «с [этим] войском и четырьмя братьями - Удуром, Тука-Тимуром, Шингхумом - он соста­вил левое крыло армии; их до сих пор называют царевичами левого крыла..., его юрт [и юрт этих] братьев и их войско находятся на левой стороне» (Тизенгаузен, 1941: 41; Рашид ад-Дин т.2, 2002:66). В источ­нике XV в. «Муизз ал-ансаб фи шаджарат салатин могул» («Книга, про­славляющая генеалогии в родословном древе монгольских султа­нов»), созданном по приказу тимурида Шахруха в 1426 г., также указыва­ется, что «сыновей и урук его называют Кок-Ордой» (Тизенгаузен, 1941: 41). О таком делении автор XVI в. Утемиш-хаджи пишет следующее: «[Чингиз-хан] в соответствии с ханской ясой отдал Саин-хану (т.е. Бату-хану. -Д.И., И.И.) правое крыло с вилайетами на реке Идил, [а] левое крыло с вилайетами вдоль реки Сыр отдал Иджану» (Орду — иджену. — Д.И., И.И.) (Утемиш-хаджи 1992:93). Абул-Гази же указывает:«.. .Саин-хан ... сказал Орде, по прозванию Ичень, старшему из сынов Джучи-хана: «В этом походе ты содействовал окончанию нашего дела,... а удел тебе отдается народ, состоявший из пятнадцати тысяч семейств, в том месте, где жил отец твой»... Младшему своему брату, Шибану .. .отдал в удел из государств, покоренных ... область Корел; и из родовых владений отдал четыре народа ... и сказал ему: юрт (область) в котором ты будешь жить, будет между моим гортом и юртом старшего... брата, Ичена: ле­том ты живи на восточной стороне Яика,. до горы Урала, а во время зимы живи в Аракуме, Каракуме и по берегам реки Сыр...» (Абул-Гази 1906: 160).

В целом, начальный этап распределения владений внутри правого и левого крыла, судя по сведениям европейских послов и дугих источни­ков, представляется следующим образом.

Самым западным улусом Ак-Орды в междуречье Дуная и Днестра и вплоть до Днестровско-Днепровского водораздела владел, очевидно, отец Ногая, а потом и он сам. Земли в Приднепровье принадлежали Хуррумши (Куремса русских летописей), сыну Орды, но в 1260-х гг. этот улус был передан Бурундаю. На левобережье Дона находились владе­ния Моуцы (Моису из труда Плано Карпини), очевидно, Муджияя, вто­рого сына Чагатая. Вполне, очевидно, что после падения рода Чагатая в 1251г. этот улус был передан правителю из дома Джучи.

Вдоль правого берега Дона находился улус Кар тана, мужа сестры Бату. Правитель Степ­ного Крыма в 40-50-е гг. XIII в. неизвестен, но в период правления хана Верке им был улусбек Тук-Буга. Источники, которые указывают на при­надлежность Крыма династии Тука-Тимуридов, поздние и носят явные следы попыток удревнить право Гиреев на их владения. Далее в степях Волго-Донского междуречья располагались владения Сартака, сына Бату. В степях Северного Кавказа и Западного Прикаспия располагались вла­дения Берке, откуда он был переведен Бату, может быть, в Подонье. По­волжье являлось, скорее всего, ханским улусом - т.е. общим владением всего «алты н уруга» и, возможно, каждый Джучид имел здесь какие-то владения или нрава на доходы. Не исключено, что земли бывшей Булга-рии имели особый статус и сначала подчинялись напрямую великому хану, а со второй половины XIII в. вошли в состав ханского улуса.

По Волго-Уральскому водоразделу, очевидно, располагалась грани­ца между правым и левым крыльями, между Ак-Ордой и Кок-Ордой. Вдоль р. Джаик (Яик, Урал) находились владения какого-то Джучида, точное имя которого не сохранилось (может быть, Удура, Шингкура или Сингкума). В Западном Приаралье и на Мангышлаке располагались вла­дения Тука-Тимуридов. Северный Хорезм с центром в Ургенче был осо­бым владением, возможно, общим владением всех Джучидов, а во время правления хана Узбека был передан его дяде (сыну тетки по матери) — .бывшему улуг карачи-беку Кутлуг-Тимуру, сыгравшему решающую роль в возведении на трон Узбека. Южное Приуралье и степи Западной Сиби­ри, вплоть до Иртыша, принадлежали Шибану, сыну Джучи и его ближай­шим потомкам (об этом улусе см.: Костюков 1998: 210-224). Видимо, некоторе время к владениям Шибана относились земли Восточного При-аралья и низовий Сырдарьи с городами Дженд, Сыгнак, Сайрам, но еще во время правления Орду-иджена эти земли вошли в его собственный улус. Изначально же ему принадлежали коренные владения Джучидов в верховьях Иртыша и близ озера Алакуль, откуда собственно и началась история Улуса Джучи (об истории левого крыла Улуса Джучи и генеало­гии его правителей см.: АШеп 1985(1987): 5-40).

В историографии существует дискуссия, как по вопросу о принад­лежности тех или иных Джучидов тому или иному крылу (чаще всего, Шибана) и вообще на соотнесение Ак-Орды с правым, а Кок-Орды с левым крылом. Литература по этому вопросу довольно многочисленна и довольно противоречива. Проблема эта во многом связана с тем, что сами источники далеко не всегда однозначны. Многие спорные момен­ты вызваны тем, что некоторые сочинения относятся к позднему времени

и их авторы пытались примирить сведения из известных ему источ­ников с современными реалиями. Ключевым в этом смысле является ошибка персидского автора «Анонима Искендера» Муин ад-Дина На-танзи, который, не разобравшись в соподчинении улусов и крыльев, связал земли Шибана в низовьях Сырдарьи с владениями Ак-Орды, по­том, пытаясь объяснить четкие указания своих источников о том, что Ак-Орда располагалась на западе Улуса Джучи, запутался в цветовом определении различных крыльев и генеалогии их правителей (так у него правитель Кок-Орды Сасы-Буга, вопреки четкой генеалогической тради­ции, стал сыном Ногая и т.д.). Снимающим все противоречия источни­ков и объясняющим подобную запутанную ситуацию, является весьма обоснованная гипотеза Г.А. Федорова-Давыдова, считавшего, что само тюркское цветоопределение крыльев вошло в обиход в середине XIV в. в связи с общей тюркизацией Улуса Джучи и еще не устоялось в тради­ции. Одновременно, с общим соотнесением Ак-Орды с правым кры­лом, а Кок-Орды - с левым, внутри каждого из этих крыльев, в полном соответствии с единой военно-административной системой государства, выделяются свои правое и левое крылья, которые позднее получили со­ответствующие цветовые определения (Федоров-Давыдов 1973: 141-144). Однако, вывод Г.А. Федорова-Давыдова о том, что улус Шибана и его потомков, относится к правому крылу государства - к Ак-Орде (Федоров-Давыдов 1973: 144), представляется не просто сомнитель­ным, но и противоречащим его собственным выводам. Конечно, воп­рос о принадлежности Улуса Шибана и его потомков к правому и лево­му крылу не так однозначен и прост. Важным в этом смысле является прямое указание Рашид ад-Дина, что «Орда с 4 братьями Удуром, Тука-Тимуром, Шингкуром и Сингкумом составляли левое крыло армии, их до сих пор (т.е. до времени Рашид ад-Дина-до 1303/04 г. —Д.И., И.И.) называют царевичами левого крыла..., его [и юрт этих] братьев и их войско находятся на левой стороне» (Рашид ад-Дин, т. 2. 2002. 66). Это известие, однако, не столь однозначно, если учесть, что к ханам правого крыла этот автор Шибана также не относит. Не исключено, что пока этот вопрос не может быть решен в силу состояния источников, отрывочных и противоречивых, часто использовавших разную терминологию.

Возможно, что при жизни Шибана, он и его владения относились к правому крылу или были таковыми в период завоевания, но после струк­турных изменений в Улусе Джучи после 1243 г. или даже после его смер­ти (или гибели в 1248 г. в поединке с великим ханом Гуйюком, если верить Г. Рубруку) были перераспределены и перешли под

сюзеренитет ханов Кок-Орды. В любом случае, исторически (по крайней мере с пос­ледней четверти XIII в.) владения Шибана относились уже к левому кры­лу. По крайней мере, источники не подтверждают и не опровергают эту точку зрения.

Есть еще одна проблема, которая усложняет общую картину рас­пределения султанов и/или их владений по крыльям. Дело в том, что достоверно известно, что сын Орду Хуррумши (Куремса) имел владе­ния в Приднепровье, т.е. в Ак-Орде. Но ведь бытует мнение, что все султаны из рода Орду должны относится к левому краю. Это ярко свиде­тельствует, что в начальный период становления административно-тер­риториальной структуры Улуса Джучи она не была упорядочена сразу и навсегда. В ней происходила перекройка границ улусов, шла ротация и смена их владельцев. Очевидно, что эта перекройка затронула, по мень­шей мере, два улуса и упорядочила их принадлежность к крыльям. Хур­румши был выведен из состава Ак-Орды, сначала часть владений, а по­том и сами потомки Шибана (если он вообще когда-то относился к сул­танам «правой руки») были переведены в подчинение Орду.

Аргументов в пользу предположения, что улус Шибана входил в состав левого крыла (по нашему мнению, вполне вероятно, в западную часть Кок-Орды) можно отметить, по меньшей мере, два. Нет оснований считать, что территория улуса Шибана (и, соответственно, Ак-Орды) глубоким языком вдавлась е восточные земли вплоть до Иртыша, а так­же объяснить, почему потомки Шибана позднее всегда относились к султанам левого крыла, например, Каганбек и Арабшах. О последнем из них прямо говорят русские летописи: «Прибеже ис Синие орды за Волгу некоторый царевичь именем Арабша» (ПСРЛ, 1959, Т. 27: 70). Да и позднее потомки Шибана исторически и династийно были связаны с левым крылом, претендуя в первую очередь на главенство в Кок-Орде, а не в Ак-Орде. К числу беков левого крыла в середине XIV в. также отно­сились султаны, чьи владения находились в Заволжье и Мангышлаке, а также мангыты и кунграты, чьи владения в то же время фиксируются в Западном Приаралье. Получается, что владения потомков Шибана, если относить их к Ак-Орде, были собственно отделены от нее территориаль­но, что сомнительно.

Внутри Ак-Орда и Кок-Орда, в свою очередь, делились на улусы, в которых также правили потомки братьев Бату-хана и Орду, носившие титул оглан (султан, царевич). Затем уже шли владения отдельных беков. Судя по всему, сами улусы представляли собой сложную военно-адми­нистративную систему иерархически организованных и соподчи-

ненных владений (иль). В состав улуса, владелец которого должен был выс­тавлять в поход десять тысяч вооруженных всадников, входили беки, выставлявшие по тысяче воинов, а им подчинялись владетели, командо­вавшие сотней. Все эти владения могли быть разными по форме соб­ственности (тарханы, сойургап), но их место в системе «крыльев» и в военной организации оставалось неизменными. Тем самым, военно-административная система строго увязывалась с территориальными вла­дениями, а с другой - с родо-племенной структурой аристократии.

Правом наделения улусами пользовался хан, который мог переда­вать во владение особо отличившимся феодалам определенные земли. Так, Бату-хан изъял часть владений Берке, находившихся «в направлении к Железным воротам», присоединил их к своему улусу, ибо купцы — «сарацыны», проходившие через владения Берке, «привозили ему дары», отмечает Рубрук. Бату же, которому «все это казалось убыточ­ным, ... приказал ему, чтобы он передвинулся с того места за Этилию, к востоку, не желая, чтобы послы сарацин проезжали через его владе­ния». (Путешествия в восточные страны 1957: 117). Этот пример как нельзя лучше показывает права хана. Известно также, что хан Узбек в 1321 г. отставил своего наместника — старшего эмира Кутлуг-Тимура и «поручил ему отправиться в Хорезм» (Тшенгаузен 188-4: 328). Берке, после серии военных поражений своего полководца Хуррумши (Курем-сы), передал его приднепровский улус в управление багатуру Бурун-даю; известно, что хан Токта «подарил» Ногаю Крым, куда в итоге от­правился сын последнего Актаджи (Тизенгаузен 1884: 111, прим. 17). Хан Токта вел войну, чтобы отнять улус у Ногая. После поражения, на­несенного ханом Токтой Ногаю, хан двух своих сыновей — Тукулбугу и Ильбасара, отправил во владения Ногая: первый утвердился на Дунае в Исакчи, в местах, «прилегающих к Железным воротам», там, где «нахо­дились становища Ногая», а второй «устроился на р. Яике» (Тизенгау­зен, 1884: //7). Тогда же хан на место эмира Абаджи «посадил» его брата Янджи, сына Курмыша (Тизенгаузеи, 1884: 117).

Судя по источникам, в Орде шел активный процесс дробления улу­сов. Если в середине XIII в. крупных и влиятельных беков было около двенадцати (Путешествие в восточные страны 1957: 44-45), то че­рез пятьдесят лет их число стало доходить до 50-60 (1264 г.) или 70 (1317 г.). Это, в частности, находит подтверждение в сведениях арабского ис­торика ан-Нувайри, который, описывая курултай высшей знати, со­бравшийся в 1316 г. в ставку хана для решения вопроса о выдаче доче­ри Узбек-хана замуж за султана Египта, писал, что на него «собрались

эмиры, начальники десяти тысяч всего 70 эмиров» (Тизенгаузен 1884: 168).

Принадлежность к царствующему дому и к «алтын уругу» давала огланам (или султанам), кроме прав на земельные владения, еще воз­можность занимать военные и чиновные должности. Сама система улу­сов с XIII в. эволюционировала от держания на время службы до наслед­ственного владения. Владетель улуса был обязан платить своему сюзе­рену определенный налог и приводить под его знамена свои войска или нести чиновную и дипломатическую службу. В случае невыполнения этих обязательств или недовольства своим вассалом, хан мог лишить его улуса.

Точные границы ханского улуса в XIV в. не совсем ясны, но есть интересное сообщение ал-Омари, что хан был «государем Сарая, Хо­резма, Крыма и Дашт-и Кыпчака» (Тизенгаузен 1884: 250), что можно трактовать как указание на размеры личного домена правителей Золо­той Орды. Скорее всего, внутри ханское владение также делилось на че­тыре крупных улуса, которые, в свою очередь, состояли из более мелких феодальных держаний, о чем свидетельствует, в частности, рассказ «О путешествии Пимена в Царырад», в котором при описании поездки по р. Дон упоминается, что путники «минухом Великую Луку и царев Са-рыхозинулус... В четверток же плавуще минухом Бек-Булатов улус... в неделю же шестую, Слепаго, плавуще минухом Ак-Бугин улус» (ПСРЛ т. II, 1965:96). Другое сообщение содержится в записках ИбнБаттуты, который, описывая путешествие с одной из жен хана Узбека, отмечал, что «каждый эмир в этом крае сопровождал хатунь с войском своим и до крайнего предела своего участка» (Тизенгаузен 1884: 303). Ибн Бат-тута, описавший Золотую Орду 1330-х годов, отмечает эмира Крыма Тулук-Темира, эмира Азовского Мухаммед-ходжу ал-Хорезми, «прави­теля Хорасана» с центром в Хорезме эмира Кутлуг-Темира (Тизенгау­зен 1884: 282, 284, 311). Про эмира Мамая, после смерти хана Бирдибе-ка «управлявшего всеми делами» государства при малрлетнем хане Ток-тамыше (сын Бирдибека), известно, что к его владениям принадлежал Крым (Крымский тумен) (Тизенгаузен 1884: 390). В египетских источ­никах как отдельное владение во главе с эмирами Крым со столицей в г. Солхате упоминается довольно часто (Тизенгаузен 1884: 413, 452). Из­вестен также и Астраханский «удел», возглавлявшийся во времена Ма­мая эмиром Хаджи-Черкесом {Тизенгаузен 1884: 391). По данным Ибн Арабшаха, у Идегея осталось около 20 сыновей, каждый из которых был «царем владычным» (т.е.самостоятельным правителем), имея свой «осо-

бый удел, войска и сторонников» (Тизенгаузен 1884: 474). Не исключе­но, что именно из ханского домена происходили большей частью те 50-70 знатных эмиров или улусбеков, которые собирались при дворе хана для решения важнейших государственных дел. Правда, на большом праз­днике в г. Сарае, увиденном Ибн Баттутой лично, присутствовало 17 эмиров, «предводительствовавших 170 тысячами» (Тизенгаузен 1884: 299), что скорее всего говорит о нахождении владений именно этих эми­ров в центральном - ханском домене.

Управление этими землями, по словам средневековых источников, «по принятому обычаю» (аналогичная система практиковалась во мно­гих кочевых тюркских государствах) от имени хана осуществляли четыре улусных эмира - карачи-бека или улусбека. На важное, почетное поло­жение карачи-беков указывает, в частности, свидетельство Ибн Баттуты о приеме у хана Узбека: «Главные эмиры восседали на креслах справа и слева от хана... При входе в шатер находилисьпредставитель (наиб), ве-зир, казначей (хасиб) и хранитель печати, которую они называют ал там­га... Все четверо встали, когда я вошел» (цит. по: Шамилъоглу 1993: 49). Их функции были достаточно разнообразны. Скорее всего, именно улус-беки следили за строгим выполнением каждым феодалом своих вас­сальных отношений на вверенных им землях, собирая войска на перио­дические смотры. Кроме того, каждый улусбек владел крупным леном, который был источником его личных доходов вне государственной служ­бы. Наиболее известными карачи-беками были Кутлуг-Тимур, который во время правления хана Узбека управлял Дашт-и Кыпчаком, а потом Хорезмом, Мамай и Идегей, по существу правившие державой при но­минальных ханах. В египетских материалах про Кутлуг-Тимура, являв­шегося беклярибеком, сказано, что он не только «распоряжался управ­лением государством, устройством дел [его]», но и занимался «сбором податей» (Тизенгаузен 1884:325, 516). Хотя последнее и является, види­мо, некоторым преувеличением, власть отдельных карачи-беков была весьма высока, особенно в случаях, когда они были главами отдельных крыльев. В частности, таковым являлся Идегей, про которого из источ­ников вытекает, что он был «только вторым эмиром, так как при нем был еще другой эмир по имени Текина (Тегиня - предводитель клана Ширин -Д.И., И.И.). Старшими эмирами там бывают эмир правого крыла и эмир левого крыла. Должность эмира правого крыла правил Текина, а должность эмира левого крыла - Идики» (Тизенгаузен 1884: 553).

Эти карачи-беки, как становится ясным из указания Ибн-Баттуты и некоторых других источников, формировали высшую военно-админис-

тративную власть в Золотой Орде. Назначаемые ханами улуг карачи-бек или беклярибек (как правило, он был одним из улусных эмиров) и везир осуществляли непосредственное управление сложным государственным аппаратом и войском, проводя внешнюю и внутреннюю политику хана, который, по словам источников того времени, «из дел своего государ­ства обращает внимание только на сущность дел, не входя в подробнос­ти обстоятельств, и довольствуется тем, что ему доносят, но не доиски­вается частностей относительно взимания и расходования (средств)» (Тизенгаузен 1884: 230). Очевидно, что оба высших администратора руководили многочисленным и сложным аппаратом чиновников всех рангов.

Самую высокую должность при дворе хана имел улуг карачи-бек, или эмир-ул-умара («эмир над эмирами»), или беклярибек («бек над беками»), которого именовали «наместником хана». В письмах египетс­кого султана беклярибеку хана Джанибека Кутлубуге Инаку из египетс­кой канцелярии, он именуется как «правитель в землях Узбека... высоко-степенство эмирское, великий, ученый, правосудный, укрепитель, по­собник, устроитель... величия ислама и мусульман, глава эмиров двух миров, поборник воителей и борцов за веру, вождь ратей, предводитель войск... пособник царей и султанов, меч повелителя правоверных» (Ти­зенгаузен 1884: 348), Судя по этой пышной титулатуре, великий эмир был командующим всем ханским войском («вождь ратей, предводитель войск», «меч повелителя правоверных») во время военных кампаний, поскольку ханы, формально считаясь главнокомандующими, непосред­ственно в боевых операциях участвовали редко. Так, в Азербайджане против Хулагуидов воевал при хане Берке Ногай, а при Узбеке - Кутлуг-Тимур. Недаром в послании из Египта, отправленном Ногаю (Ису-Но-гаю), перечислены пышные эпитеты, включая и отражающие его поло­жение как военного предводителя: «...к высокостепенному, достопоч­тенному, родовитому, воинствующему во славу господа своего, оза­ренному светом сердца своего, сокровищнице мусульман и помощи верующих...» (Тизенгаузен 1884: 101). Другой сферой деятельности беклярибека была дипломатия, и, хотя переписка формально велась от имени и по поручению хана, основные переговоры вел сам улуг карачи-бек, судя по сообщениям египетских источников, обговаривая условия договоров и давая инструкции послам. (Тизенгаузен 1884:324). В руках великого эмира была также сосредоточена судебная власть, особенно по светским вопросам. По словам Ибн - Баттуты, посещавшего канце­лярию беклярибека Кутлуг-Тимура во время суда, там присутствовали

кади (судья) вместе с правоведами и «один из старших эмиров, при кото­ром восемь (других) старших эмиров», причем, «что относится к делам религиозным, то решает кади, другие же дела решают эти эмиры» (Ти-зенгаузен 1884: 311-312). Кроме того, беклярибек продолжал управ­лять одним из улусов Золотой Орды.

Не меньшей, хотя и менее заметной властью обладал везир. Он был советником хана, главой дивана - центрального исполнительного орга­на. Недаром в письме египетского султана везиру Хусамеддину Мах­муду по прозвищу «Диванный», его уважительно величают «везир ханский» в землях Узбека, «высокостепенство эмирское, великий... пол­новластный, покровительствующий... славе ислама и мусульман, ве­личие эмиров и везирей в двух мирах, краса полновластных, единствен­ный из близких друзей, сокровище государства, советник дарей и сул­танов» (Тизенгиужн 1884: 348-349). В его ведении находилась канце­лярия, состоявшая из нескольких палат во главе с секретарями (Бере-зин 1850:10; У аланов 1979: 211-226) и управлявшая также финансо­во-фискальной политикой и внутриполитическими делами. Посред­ством бюрократического аппарата на местах она занималась органи­зацией сбора даней с покоренных народов, установлением налогов и пошлин. Особой прерогативой везира было также право назначать и смещать всех многочисленных чиновников империи, ведающих фи­нансами и налогами всех категорий, которых в Золотой Орде было не менее 18 (Усманов 1979: 216-217). За внешне неприметной деятель­ностью канцелярии везира стояла и важнейшая функция по обеспече­нию жизнеспособности государства, стабилизации внутренней жизни империи. Возможность распоряжения казной давала везиру огромную власть при ханском дворе.

Кроме того, внутри Улуса Джучи существовала разветвленная сис­тема гражданского чиновничества и иерархическая военно-ленная орга­низация, пронизывающая сверху донизу все государство. Однако под­линной опорой государства, его становым хребтом была клановая ари­стократия. Значительная часть беков со своим кланом (илем) кочевала в степях Дашт-и Кыпчака, а другая - поступала на ханскую службу, пере­селялась в города и, возможно, становилась основой городской чинов­ной аристократии. Многие аристократы под воздействием цивилизации стали менять образ жизни. В местах зимовий стали появляться оседлые поселения и даже настоящие усадьбы - замки. В них жили не только феодалы со своим двором, но и ремесленники, торговцы. Все это спо­собствовало концентрации в руках степной аристократии огромных бо-

гатств. По словам ал-Калкашанди крупные лены давали колоссальный ежегодный доход, до 100 тыс. и даже 200 тыс. египетских динаров (Тизен-гаужн 1884: 244).

Крупные земельные владения и регулярные доходы от торговли и военных предприятий позволяли знати содержать многочисленные дру­жины тяжеловооруженных профессиональных воинов. Арабские источ­ники упоминают о пяти эмирах, которые содержали 30 тыс. всадников с полным вооружением (Тюенгаузен 1884: 43). Несомненно, это была огромная армия, а средняя ч исленность дружин эмиров-темников коле­балась, видимо, от 5 тыс. до 10 тыс. воинов. Исследования археологов и оружиеведов показали, что бытовавшее долгое время представление о татарских (монгольских) воинах как легковооруженных всадниках, было неточным. Изучение предметов вооружения, письменных и изобрази­тельных источников позволило сделать вывод, что золотоордынские всад­ники ХШ-ХУ вв. имели разнообразное вооружение, включавшее как наступательное оружие (сабли, булавы, боевые топоры и пики), так и защитное снаряжение, состоявшее из различного вида металлических и кожаных панцирей, шлемов и щитов, а также конских доспехов (кояров) (Горелик 1983: 1987; Худяков 1991;, Измайлов 1988).

Весьма важную роль в общественной жизни Улуса Джучи играл съезд аристократии — курултай — специфичный сословно-представи-тельный государственный орган средневековых тюрко-монгольских ханств. Как общественный институт он возник у кочевых народов еще в эпоху классообразования и был формой народоправства. Однако по­зднее его функции узурпировали аристократы - главы кланов и вожди военных дружин. В эпоху Чингиз-хана он являлся в первую очередь со­бранием правящего дома — «алтын уругц» и собирался, главным обра­зом, для выборов хана. Рост числа Чингизидов и расширение их род­ственных связей с различными кланами постепенно размывали состав правящего рода и увеличивали число представителей клановой арис­тократии, которая в силу родственных связей получала права заседать на курултае. В Улусе Джучи нам практически не известен поименный со­став членов курултая, но можно предполагать, что это были представи­тели титулованной знати - представителей рода Джучи, наиболее знат­ные и могущественные главы кланов — улусбеки, поскольку указыва­лось, что все они «начальники 10 тысяч» (Тизенгаузен, 1884: 168). Обыч­но курултай представлял собой собрание 50 (Тизенгаузен, 1884: 63, 193) или 70 (Тизенгаузен, 1884: 168) знатнейших эмиров страны. Именно они решали важнейшие для государства вопросы: о престолонаследии

(о возведении или низложении хана), о заключении договоров (как прави­ло, связанных с территориальными уступками), о женитьбе потомков Чингиз-хана и даже выдвигать «непомерные требования», идущие враз­рез с политикой хана (Тшенгаузен, 1884:168). Например, после смерти хана Узбека «эмиры государства постановили, чтобы средний сын его, Джанибек, правил государством до времени прибытия старшего сына его, Тишбека» (Тизенгаузен, 1884: 261, 263-264).

Г.А. Федоров-Давыдов полагал, что по мере укрепления государ­ственной власти в результате ее централизации, в связи с усилением личной власти хана, курултай постепенно терял свое значение, превра­щаясь в XIV в. в архаизм (Федоров-Давыдов 1973: 104), сохранив, мо­жет быть, лишь праздничные, но недостойные серьезного внимания, атрибуты. Важные государственные задачи решались на ханском сове­те, т.е. диване (Сафаргапиев 1960: 68). Подобная трактовка кажется излишне оптимистичной и слишком самодержавной. Даже в идеале по­добная тенденция в Улусе Джучи не прослеживается. Более того, курул­тай играл важную роль в государственных делах, как в Улусе Джучи, так и тюрко-татарских государствах ХУ-ХУ1 вв. Если он и уступал периоди­чески свое влияние хану или дивану, то только на время. Поскольку ос­новой могущества - военной силой, реально обладали правящие кланы, то и реализовывали они свою власть через сословные органы государ­ственной власти, т.е. через курултай и диван.

По существу, курултай служил органом, выражавшим коллективные интересы клановой аристократии, опиравшейся на свое военное могу­щество. Он был силой, сдерживавшей стремление ханов к единодержа­вию и сепаратизм феодалов, а также следившей за сохранением тради­ционных правоотношений в обществе, и одновременно служил своего рода противовесом самодержавию. В разные годы существования Улу­са Джучи роль и значение курултая были различны: то ханы укрепля­лись, подчиняя своей власти знать, то аристократия вынуждала ханов идти ей на уступки. Это была своеобразная средневековая, можно ска­зать, степная демократия. Институт этот очень важный для понимания функционирования политической системы Золотой Орды и он свиде­тельствует, что представления о том, что это государство было восточ­ной деспотией, несостоятельны.

В западной части Орды, по мнению Г.А. Федорова-Давыдова, раз­витие феодализма во второй половине XIV в. привело к укреплению наследственных форм держания тарханов (Федоров-Давыдов 1973:124-127). Впрочем, то же самое наблюдалось и на территории Кок-Орды.

Скажем, после того, как эмир Урук-Тимур из клана Ширин ушел вместе с Токтамышем от Урус-хана к Тимуру, хан «пожаловал (дал в качестве суюргала) его тысячу другому». Когда затем этот эмир попал в плен к сыну отмеченного хана Тимур-Мелику, он просил «возвратить ему иль и людей (улус) его», на что получил отказ, что послужило причиной повторного бегства опального эмира к Тимуру (Тизенгоузен 1941:150). Из этого примера видно, что на левом крыле Золотой Орды также суще­ствовали устойчивые владения эмиров (улусы), воспринимаемые ими как их «или» и «улусы». Расширение практики их выдачи привело не только к укреплению экономической и военной мощи крупных феода­лов, в первую очередь улусбеков, но и к усилению их желания получить доступ к рычагам центральной власти, что неизбежно вело к противоре­чиям. Сколь бы интересы знати ни совпадали, различия в ее среде также были весьма значительны.

Вместе с ростом городов усиливалось влияние чиновной аристок­ратии Сарая, концентрировавшей в своих руках управление механиз­мом поступления и перераспределения огромных богатств. Все это вело к усилению противоборства между различными кланами за получение доступа к рычагам центральной власти и одновременно к чрезмерной централизации управления. В итоге явственно обострились и другие внутренние конфликты, что способствовало росту центробежных сил.

В середине XIV в. все эти тенденции зрели лишь подспудно и совре­менникам империя Джучидов казалась «мировой державой», главу ко­торого султан Мамлюкского Египта Бейбарс в 1263 г. с почтением уведо-молял о «принятии подданства и подчинения», причем эти отношения номинального суверенитета Орды длились до конца XIV в. Изощряясь в славословии, египетские султаны называли Узбек-хана «его высокое ве- . личество, султан, великий, брат, любезный, знающий, справедливый, крупнейший хан, единственный в своем роде, шахиншах, правитель, Уз­бек ильхан, султан ислама и мусульман, единственный среди правите­лей и султанов, опора царства, султан монголов, кыпчаков и тюрков, краса современных правителей, столп дома Чингиз-хана, обладатель трона и короны, поддержка богобоязненных, клад верующих».

Несомненно, что и в глазах других правителей Европы и Азии ханы Золотой Орды были именно такими - великими, благородными, иногда и ужасными. Никто, видимо, даже не мог представить, что этот «столп дома Чингиз-хана» уже подточен внутренними противоречиями и го­тов рухнуть под влиянием разных факторов.

$5. Клановая структура

Кланы в Улусе Джучи: реальность или иллюзия? Политически доминировавшее в Золотой Орде население с племенным делением до сих пор остается слабо исследованным (5сНатпо%1и 1998: 41). Особен­но это относится к установлению его кланового состава— весьма важно­го при изучении социально-политического устройства Улуса Джучи. Но даже те историки, которые признают значимость исследований в этом направлении, в основном ограничиваются предварительными заключе­ниями или описанием длинных списков кланов, извлекаемых из поздних среднеазиатских исторических сочинений (См.: Федоров-Давыдов 1973; Султанов, 1982; 5сНатНо%1и 1998, Кляшторный, Султанов 2000). В частности, Ю. Шамильошу отмечает, что правящая племенная конфеде­рация в Большой Орде — прямой наследнице кочевой части населения Золотой Орды, состояла из кланов Кыйат, Салджигут, Конграт и Мангыт. Но в синхронном Крымском ханстве, как и в ханствах Казанс­ком и Касимовском, политическое ядро государства образовывала кон­федерация кланов Ширин, Барын, Аргын и Кыпчак (5сЪатПо%1и 1998:90, 129; 1па1сИШ 1978-80; Мат 1987; Исхаков 1998). Если учесть, что в Кок-Орде и ее политических наследниках известны и иные кланы, вопрос о том, какая фуппа клановых объединений была правящей в Золотой Орде, оказывается в числе не решенных. Правда, высказыва­лось мнение, что конфедерация кланов Ширин, Барын, Аргын и Кыпчак в Поволжье и в Крыму - Ак-Орде начала доминировать лишь на рубеже Х1У-ХУ вв. в связи с постепенным усилением в государстве влияния выходцев из восточных районов Золотой Орды (5с}гапгНо%1и 1998). Не­которые источники действительно оставляют место для такого заключе­ния. Скажем, Утемиш-хаджи сообщает, что «Ширин, Барын, Аргуц [и] Кыпчак были давними, со времен предков элями Токтамыш оглана», которых тот, наряду с прочими своими элями, «забрал ... и ушел к реке Идил» (Утемиш-хаджи 1998:115-116). Так как Токтамыш был из Чин­гизидов левого крыла—Кок-Орды, указанные в источнике кланы могли быть оттуда же. Иными словами, выявление как общей системы кланов, так и структурных изменений в середине XIV в. требует более системно­го подхода, чем простая констатация данной гипотезы. Тем более, что решение вопроса о выявлении структуры правящих кланов и номенкла­туры кланов Улуса Джучи позволяет вплотную подойти к решению це­лого ряда вопросов внутреннего устройства этого государства и его этносоциального развития.

Сложность изучения клановой системы связана с источниковед­ческими трудностями, поскольку из аутентичных средневековых сочинений не всегда ясно, какое сообщество скрывается под тем или иным термином средневековых источников (уруг, кабиле и т.д.). Определен­ная терминологическая расплывчатость и неопределенность, характер­ная для источников, отражается и на трудах истори ков (см., например, синонимическое употребление терминов «род» и «племя» в трудах ис-точниковедов (Султанов, 1982). Поскольку за этими терминами стоит определенная этнографическая традиция, то в данной работе под тер­мином клан авторы подразумевают объединение более общее, чем род, объединявший кровных родичей, или племя, являвшееся потестарно-политическим объединением.

Тюрко-монголское общество и кланово-племенная структура им­перии Чингиз-хана. Завоевание Северной Евразии и создание империи Чингиз-хана разметало прежние родо-племенные структуры, возведя из их остатков свою собственную систему. С одной стороны, исчезновение прежней племенной организации было следствием насилия со стороны монголов, но с другой — для этого имелись и объективные внутренние предпосылки. Чтобы разобраться в племенной (клановой) структуре Улуса Джучи необходимо выяснить, чем были рода и племена в пред­шествующую эпоху. Основной социальной (и, несомненно, экономи­ческой) единицей был аил (айил), своего рода кочевнический двор, обыч­но состоявший по крайней мере из двух семей вместе с их иждивенцами и другими людьми, связанными с ними системой подчинения и родства. Аил был наименьшей жизнеспособной независимой единицей в цент-ральноазиатском кочевом обществе, поскольку обладал необходимой рабочей силой, чтобы гарантировать эффективный и производитель­ный скотоводческий образ жизни (то есть, минимальное соотношение пастухов с домашним скотом поддерживалось в зависимости от вмеща­ющего ландшафта, ресурсов пастбища и типов скота в стаде), и, в то же самое время, вести всю другую вспомогательную экономическую дея­тельность, необходимую для выживания группы и добычи средств к су­ществованию, таких как изготовление войлока, строительство каркаса юрты, переработка молока и продуктов его брожения и т.д. (см. Вайнш-тейн 1991).

Выше уровня аила иногда существовали более крупные единицы, обычно группировки из двух или более аилов ради того, чтобы совмест­но пасти скот или защищаться от врагов. Определенно, что именно такие объединения были довольно значительными в условиях, когда было

достаточно пастбищ и воды. Некоторые из этих комбинаций были под кон­тролем отдельных семей или союзов семей и известны какулус («вотчи­на»). Считается, однако, что Монголия XII в. характеризовалась отсут­ствием эффективных больших группировок общества. Н.Ц. Мункуев, например, считает, что наиболее распространенным в то время было объединение «булук ирген» («маленький отряд») — некая смешанная группа, состоявшая, вероятно, из нескольких аилов или из одного очень большого аила, кочующего более или менее независимо от других таких групп, не подчиняясь никакому эффективному контролю более высоко­го порядка, как показательный для общих условий в степи (Мункуев, 1977: 385 и ел.). С его точки зрения, такие маленькие, независимые груп­пы составляли блоки, из которых таким основателем степной империи, как Чингизхан, строилась вся иерархия более крупных формаций.

В отсутствии какой-либо хорошо определенной социальной органи­зации выше уровня аила, критическую роль ифали сложные сегмен­тальные системы рода, известные как обох (обок) или хомог. Хамаг (или обох), в отличие от урука, составленного из потомков по боковой линии реального, известного человека, состоял из потомков по боковой линии более отдаленного (максимально) предка (называющегося эбуген или обохтан). Его самой важной особенностью, однако, как системы про­исхождения, был не его масштаб, но его мобильность и универсаль­ность. В отличие от урука, членство, в котором могло быть изменено только рождением или смертью, обох был подчинен часто радикальным изменениям в своей группе, поскольку первые предки обоха обычно имели легендарный характер, и новые линии происхождения могли быть легко изобретены, чтобы приспособить к нему новые группировки, свя­зывающие себя непосредственно с данным родом (Ипапег, 1982: 689-ТИ). То есть, подобные объединения типа «Хамаг монгол» Хабул-хана или объединение татар, чаще всего были связаны вымышленными сис­темами происхождения, в которых линии происхождения, ведущие к далекому мифологическому предку, были изобретены, чтобы дать ра­ционалистическое объяснение существующим отношениям родства и подчинения. Все они, как правило, имели единый знак собственности — тамгу и один особый уран (боевой клич), животных-покровителей -онгон и почитали особой важнейшей и почетной определенную часть туши овцы (например, правый бок или лопатку).

Важность вымышленного характера подобных объединений станет ясна, когда мы уясним, что каждый кочевой аил или группировка аилов имели свою установленную территорию, принадлежавшую не людям,

пасущим скот, непосредственно, но сегментарным единицам, с которыми они были связаны происхождением и системой родства. Крупные объединения типа обоха и хамага, таким образом, составляли элемент непрерывности и необходимый элемент координирования перед лицом очень изменчивых степных условий, в которых членство в любой дан­ной пастушеской группе типа аила, могло драматично измениться в очень короткое время. Обох также обеспечивал основание и структуру для групповой солидарности и группового ответа на внешние угрозы среди аила и групп аилов, занимающих тесно связанные между собой территории. Среди главных подобных объединений в XII в. в монгольс­ких степях можно признать племена найманов («восемь»), кереитов, татар и монголов (Хамаг монгол). В большинстве случаев такие объеди­нения носили весьма эфемерный характер, но среди них некоторые име­ли старшие линии, что обеспечивало лидерство во времена войны или другого кризиса. Сам Чингиз-хан принадлежал к ветви такой старшей линии, и это, возможно, помогло ему в его возвышении.

Обох и, впрочем, объединения типа хамаг, несмотря на свою значи­мость в упорядочении территорий и значения для сплоченности группы и защиты, не был и не мог быть постоянной политической единицей, регулирующей различные аилы и комбинации аилов, связанных с ними. Постоянная политическая власть, объединяющая все крупные подраз­деления в степях Центральной Азии, просто отсутствовала. Господство­вала примитивная анархия, а мелкие социальные единицы жестоко бо­ролись между собой за ресурсы и власть. В ответ на давление обстоя­тельств, в кочевом обществе Центральной Азии конца XII - начала XIII в. произошла реорганизация многих мелких монгольских социальных еди­ниц (аил, булук ирген), существовавших более или менее независимо друг от друга, в более крупные, более компактные и четко очерченные ' группировки с определенным политическим руководством — «племен­ные» группы, которые конкурировали друг с другом и с внешним ми­ром с чувством идентичности. Показательно в этом смысле структура объединения татар. По данным Рашид ад-Дина татары, создавшие свой хамаг в районе озера Буир-Нур, объединяли шесть племен: тутукулйут, алчи, чаган, куин, терат, баркуй (Рашид ад-Дин, 1952. Т.1 кн. 1.: 103). При этом он же указывает, что «другие тюркские роды, при (всем) раз­личии их разрядов и названий, стали известны под их именем и называ­лись татарами» (Рашид ад-Дин, 1952. Т.1 кн. /.: 102), а еще ранее он писал, что к таковым следует относить еше дурбан, салджиут и катакин. Если же учесть, что значительные группы племен, проживавших в Ордо-

се и подчиненные империи Цзинь, именовались онгутами или «белыми татарами», а в Восточном Туркестане и Прииртышье издавна жили та­тарские роды, то станет понятно, что сами тюрко-монгольские объеди­нения не представляли собой единства в генетическом отношении, а являлись чисто эшополитическими сообществами. При этом они могли иметь мифы об общем происходжении, в значительной мере легендар­ные. Источники наши, судя по всему, лишь в малой степни способны отразить всю сложную систему подобных образований и той запутан­ной системы, которая процветала в степях Центральной Азии в дочинги-зову эпоху.

Этот процесс трайбализации многим и способами отражен в наших источниках, но особенно ярко ~ в меняющейся семантике важного тер­мина курень (монгольское гуре'ен). В своем старейшем значении ку­рень означал способ лагерной стоянки, огораживание юрт и повозок с домашним скотом в центре, где за ними было легко присматривать. По словам Рашид ад-Дина, описывавшего его устройство: «в давние време­на, когда какое-нибудь племя останавливалось в какой-нибудь местнос­ти, оно [располагалось] наподобие кольца, а его старейшина находился в середине [этого] круга, подобно центральной точке; это и назвали ку­рень» (Рашид ад-Дин 1952. Т.1 кн. 2: 86). Позже, в конце XII в., этот термин приобрел вторичное значение временно укрепленного лагеря, а так же значение социальной и политической единицы, составляющей укрепленный лагерь. По словам того же автора: «и в настоящее время, когда вблизи находится вражеское войско, они [монголы] тоже распола­гаются в таком же виде для того, чтобы враги и чужие не проникли внутрь» (Рашид ад-Дин 1952. Т.1 кн. 2: 86-87). Таким образом, курень стал означать круг юрт и повозок, расположенных вокруг вождя, чья юрта вместе с юртами его непосредственной семьи и свиты была распо­ложена точно в центре формирования, а также социальную и полити­ческую единицу, в основном, эквивалентную «тысяче», полностью раз­витую племенную единицу Монгольской империи. То, что началось как загон для скота для удобства скотоводов, трансформировалось в огора­живание для контроля за самими скотоводами для удобства и удоволь­ствия людей и семей, управляющих ими. К началу XIII в., фактически, все монгольское общество было организовано в такие курени.

Чингиз-хан, став ханом новой конфедерации племен, не сделал ника­ких попыток изменить основной порядок нового общества, но просто принял и расширил существующую племенную структуру. Таким об­разом, в 1206 г., вскоре после формального прихода к власти, хан Мон-

гольской империи (Еке Монгол Улус) публично санкционировал пле­менной порядок своего общества посредством признания в своем яр­лыке 9 новых или существующих племенных групп «тысячами», то есть социальными и политическими единицами, способными выставлять войска, приблизительно, в одну тысячу годных к действию воинов во время войны, и назначать или переназначать командиров, ответствен­ных за тысячу человек (в «Сокровенном сказании» 92 упомянуты по имени), чтобы возглавлять их, людей, в большинстве случаев привлечен­ных из существующего руководства куреней, сыгравших важную роль в завоевании власти Чингиз-ханом (см. Рашид ад-Дин 1952. Т.1 кн. 2: 86, 266-2 78}. Среди этих 92 (или 98 «тысяч», как указано у Рашид ад-Дина) около 13-ти, сформированные из родового объединения, составлявше­го первоначальную конфедерацию Темуджинав 1201 г., стали «внутрен­ним» ханским родом для Монгольской империи в целом и обеспечива­ли «армию центра» и его личную гвардию и одновременно централь­ный аппарат управления державой (Кычанов 1993: 148-156). Позже, с дальнейшей экспансией Монгольской империи, были сформированы еще другие «тысячи» и назначены новые владетели, включая многих представителей из оседлого мира. Фактически, организация «тысяч» и назначение их владельцев было частью процесса монгольской экспан­сии. Тем самым, прежняя клановая система была включена в военно-административную систему державы Чингиз-хана, но не в «чистом» ро­довом виде, а в виде подразделений прежних племен и родов. Так, одни и те же кланы вошли в несколько тысяч, а некоторые были просто разне­сены по многим тысячам без указания на них. Например, люди из пле­мени Кереит были разделены между кланами сподвижников Чингиз-хана. Но некоторые кланы (например, Кийат и Онгут), видимо, целиком вошли в особые тысячи с сохранением прежней власти. Иными слова­ми, вся эта структура в этноплеменном отношении была довольно слож­ным конгломератом, включая целую иерархию племен и родов, кото­рые приобрели новую структуру знатности по мере близости к «алтын уругу» самого Чингиз-хана. Иными словами, племенные реалии были, вероятно, изменены, но не стерты новым порядком.

Эта племенная структура сильно затрудняла растущую централиза­цию власти в руках хана, управлявшего посредством своего куреня (или двора) и через своих нукеров, поскольку утверждала власть всего «ал­тын уруга» над кочевыми территориями и группами населения (инсти­тут «унаган богол») (подробнее см.: Мункуев, 1977:386-390), использу­ющими их в целом (обохом), а не как индивидуальных членов, в виде

коллективной собственности и при коллективном использовании власти и плодов власти правящим родом. Эта традиция создала серезные про­блемы для молодой Монгольской империи и постоянно порождала про­тиворечия внутри нее, которые так никогда и не были полностью реше­ны в государствах Чингизидов. Столкнувшись с проблемой, и все же стремясь сохранить свою власть, Чингиз-хан учел монгольскую тради­цию, но использовал ее выборочно. Часть «тысяч» и других группиро­вок, составлявших Монгольскую империю, была отделена и поделена между различными членами императорского клана, включая самого хана, принадлежавшими к нему по крови или через брачные узы. Тем самым, создавалась система перераспределения власти и расширения этносоциальной базы ханской власти.

Однако перераспределение территорий прежних улусов и племенных объединений в рамках новой империи и передача их под начало лояльных власти нового хана владетелей было не единственным следствием утверж­дения новой власти. По мере расширения державы Чингиз-хана, потребо­валось держать новые территории в повиновении. Механизмом поддер­жания власти монголов в завоеванных и присоединившихся землях стали внутренние войска (таима) под командованием особых полномочных представителей центральной власти - танмача. В Улусе Джучи их функ­ции, очевидно, выполняли даругачи или баскаки. Для нас важно отме­тить, что эти войска набирались из различных родов и племен. Часто на местах эти отряды сами становились ядром и командным составом новых подразделений и соответственно наделялись властью и владениями.

Одновременно происходило выделение улусов и войск из различных кланов для сыновей Чингиз-хана, которые сами становились ядром для будущих обширных владений и также использовали свои отряды для со­здания на новой территории новой военно-административной организа­ции, в основе которой лежали кланы и роды, ведущие свое происхожде­ние из Центральной Азии. Во всех деталях этот процесс, из-за состояния источников, проследить не удается, но ясно, что переселения одного или более одного цельных племен в новые владения, очевидно, не происходи­ло. В новые улусы приходило войско, как смесь различных кланов и ро­дов, которые на новом месте опять начали разворачиваться в родо-пле-менные объединения, используя в качестве «строительного материала» отстатки прежнего кочевого населения. В Улусе Джучи таковыми стали роды кыпчаков и кимаков, асов и других степных обитателей.

Становление и развитие клановой структуры в Улусе Джучи. В це­лях установления исходного состояния клановых структур в Улусе Джучи

отдельные исследователи обращались к эпохе правления хана Бату. В итоге было выяснено значение в тот период на западе владении Чингизи­дов таких племен, как Конграт, Уйшын, Опрат и Алчи-Татар, а на вос­токе — Конграт, Саджират, Аргын, Кереит, Уйгур, Наймам, Кыпчак, Меркит (5сНатИо^1и 1998: 90-92). При изучении брачных свяей Джу-чидов и их эмиров к этому перечню можно добавить еще кланы Суядус, Тулас (Туклан) на правом крыле и кланы Огунан, Йисут, Баргут, Имен (Киек) - на левом крыле Улуса Джучи (Золотая т. 1, 2003: 410-418, 439). Ссылаясь на неопубликованный полностью труд Махмуда ибн Вали «Бахр ал-асрар», Т.Н. Султанов утверждает, что в составе войск Бату имелись ополчения племен Аргун, Огуз, Найман, Буйрак, Ойрат, Кар-лук, Кушчи, Усун, (Упсун), Минг, Конграт, Кереит, Барлас (Кляштор-иый, Султанов 2000: 207). К сожалению, несмотря на кажущуюся ин­формативность этого сообщения, два момента снижают ценность дан­ного источника. Во-первых, большая часть этих групп после завоеватель­ных походов 1236-1242 гг. явно вернулась на историческую родину. Во-вторых, этот труд относится к относительно позднему времени (XVII в.) и во многом является компилятивным (Ахмедов 1985:145), что не позво­ляет автоматически распространить приводимые в нем даниые, несмот­ря на их повторение в других источниках, к периоду Золотой Орды.

Но сравнение этого перечня с названиями первоначальных четырех отрядов из тысяч, в 1227 г. выделенных Джучи и состоявших из предста­вителей кланов Сиджиеут (Салджигут), Кингит и двух подразделе­ний Хушин (Уйшин), показывает, что проблема преемственности пле­менных структур начального этапа становления Улуса Джучи и более поздних периодов развития государства так просто не решается. Необ­ходим новый анализ источников.

Само присутствие клановых структур в Золотой Орде не подлежит сомнению. Скажем, в послании хана Берке, полученном в Египте в 1262-63 г., был приведен список принявши,; ислам, «с подробным перечисле­нием их по племенам и родам» (Тизенгаузен 1884; 98). Когда около 1299г. один из сыновей Ногая убил другого, это стало известно не только «род­ственникам», но и «племенам» (Тгаенгаузен 1884: 116). Ибн-Арабшах об «области Дешт-Берке», «области исключительно Татарской», отме­чает, что она «переполнена тюркскими племенами» (Тизенгаузен 1884: 459). По его рассказу, когда хан Токтамыш собирал войско «правой и левой сторон», оно происходило «по племенам и родам». А когда Иде-гей послал гонцов к «своим родичам и соседям», принадлежавшим «к числу сторонников и друзей его», подразумевались «племена левой

стороны» и «предводители левой стороны и начальники племен ее». Поэтому, в разговоре с Тимуром Идегей мог апеллировать к «много­численным племенам», «сердцам племен и родов» (Тизенгаузен 1884: 464-470). После поражения хана Токтамыша от Тимура и смерти Токта­мыша вначале «бойцов из племен» (уймак~аймак) собрал Чинтек-ог-лан, затем «все племена (иль)» оказались у Тимур-Кутлуга (Тизенгаузен 1941: 132-133). Да и постоянное упоминание в источниках эмиров и беков - правителей десятитысячных и тысячных улусов, на самом деле в скрытой форме говорит о племенах, ибо за их спиной стояли клановые образования. Главная трудность - в расшифровке клановой принадлеж­ности этих вождей на основе имеющихся источников.

Рассмотрение ее лучше начать с эпохи правления хана Токтамыша (1379-1395 гг.), когда информация относительно состава племен Золотой Орды становится более представительной. Так, во время первого столк­новения войск Токтамыша с армией Тимура (1391 г.), в составе «эмиров и нойонов» Улуса Джучи Иезди в «Зафер-намэ» называет: Али, Сулей-ман-Суфи Конгурата, Науруз Конгурата, Актау, Урусчук Кыята, Иса-бека (старший брат Идегея), Хасан-бека Сарая, Куке-Бугу, Яглы-бия Бахрина, Кунгур-бия. Во время описания второго сражения (1395 г.), в войсках Токтамыша упоминается уже названный Актау, Давуд-Суфи (зять Токтамыша) и Удурку (правое крыло), а также отмеченный выше Иса-бек и Яхшы-ходжа (левое крыло). Далее, при разгроме правого крыла войск Золотой Орды в 1395 г. сообщается об убийстве эмира Бекходжи. Затем еще известны перешедшие от Урус-хана к Токтамышу эмиры Ка-занчи (Казан) — бахадур и Урук-Тимур (Тизенгаузен 1941:118-121, 131-132, 146-148). Из тех эмиров, чья племенная принадлежность в источ­никах напрямую не названа, Али-бек был Конгуратом, а Ак-Буга — Бах-рином и они считались старшими эмирами Токтамыша (Тизепгаузен 1941: 151). К их же числу Иезди относил еще Урук-Тимура (Тизенгау­зен 1941: 151), который, по-видимому, был из клана Ширин (Утемиш-хаджи 1992:114). Кстати, Яхшы (Йахши)-ходжа являлся его сыном (Уте-миш-хаджи 1992: 116). Иса-бек происходил из племени Мангыт (Ти­зенгаузен 1941:148). Одним из «старинных нукеров» Токтамыша счи­тался Кара-ходжа (Тизенгаузен 1941: 189), в котором надо видеть «бия Аргынов», упоминающегося в эпосе «Идегей» (Идегей 1988:142, 206). Таким образом, в подчинении у хана Токтамыша обнаруживаются кла­ны Конгурат, Бахрин (Барын), Мангыт, Кыйат, Сарай, Ширин, Аргьш.

Но расшифрована клановая принадлежность далеко не всех князей хана Токтамыша. Скажем, остается не установленной клановая принад-

лежность такой крупной политической фигуры, как эмир правого крыла Актау, командовавший собственным туменом (Тизенгаузен 1884: 465). У Ибн Арабшаха есть сообщение, которое, возможно, относится к груп­пе во главе с эмиром Актау. Описывая дела «племен Дештских» после поражения, нанесенного Токтамышу Тимуром, он пишет о тех золото-ордынцах, которые «ушли к Румийцам и Русским», указав далее, что имя «этого отряда - Карибогдан» (Тизенгаузен 1884: 470). У того же автора есть еще один рассказ - о том, как один из эмиров Токтамыша из-за несогласия с ним покинул лагерь хана еще до сражения: «...двинулся с громадной толпой; за ним последовали все изменники и отступники, да все его племя, которому имя Актау. Отправился он, устремляясь во владения Румские, пришел со своими людьми в земли Адрианопольс-кие и поселился в этих местах» (Тизенгаузен 1884:461). Похоже, что тут речь идет об одной и той же группе. Если это так, то племя во главе с эмиром Актау носило название «Карабогдан». Но других сведений об этом племени в источниках нет.

Неизвестна и племенная принадлежность эмира Казанчи, бывше­го ранее «главным столпом державы» хана Уруса. Не установлена так­же племенная принадлежность эмира Удурку (Утурку), относившего­ся к числу «старших эмиров Улуса Джучи» (Тизенгаузен 1941: 120, 123, 182). Нет сведений и о племенной принадлежности ряда других названных выше эмиров (Куке-Буги, Кунгур-бия, Бек-ходжи). Все эти лица могли принадлежать и к иным, чем уже перечисленные, племе­нам, занимая высокое положение. Например, в «Зафер-наме» о пре­следовании сторонников хана Токтамыша войсками Тимура в 1390 г. на правом берегу р. Волги, сказано: «... завладели всеми областями их [врагов], которые были направо (т.е. на правом крыле — Д.И., И.И.) и главным у которых был Бек-ходжа — Сараем, Урусом и Урусчуком» (Тизенгаузен 1941: 121). На заключение о том, что имелись и другие кланы, наталкивает и одно место из «Туртулус тарихи» Мирзы Улуг-бека, назвавшего в войсках Токтамыша в 1395 г. не только такие кланы, как Конгурат и Бахрин, но и принадлежавшие очевидно к правому крылу Улуса Джучи племена Наймет, Джапаир и Уйшын (Мирзо Улуг-бек 1994: 233. Аналогичное сообщение есть в «Шаджарат ал-атрак» -см:. Тизенгаузен 1941: 207-208).

Теперь перейдем к периоду правления хана Узбека (1312-1342 гг.),

________________________________________________________

Вывод, вытекающий из этого источника, не согласуется с заключением А.П. Гришрьева о принадлежности данною князя к клану Бахрин

(Григорьев 2002:125).

его прямых наследников -Джанибека (1343-1357 гг.), Бирдибека (Берди-бека) (1357-1359 гг.) и некоторых последовавших за ними ханов.

Известно, что аталыком у хана Бирдибека был эмир Товлу-Тоглу (Тулу)-бай, происходивший из клана Канглы и считавшийся человеком «с многочисленными и сильными родичами» (Утемиш-хаджи 1992: 108)1. По русским летописям он лризнается «князем темным (т.е. тем­ником -Д. И., И. И.) ч сильным» (Сафаргалиев 1960: 111). В числе при­ближенных хана Узбека Товлу-бей известен еще в 1339-40 гг. (Горский 2000: 65). Согласно «Анониму Искендера», этот князь считался у хана Джанибека «одним из столпов его державы» (Тизенгаузен 1941: 129). Участвовавший в приведении Бирдибека к власти в 1357 г. (Григорьев 2004:87), он контролировал некоторое время, возможно, как даруга-князь, таможню г. Азова (Григорьев 2002: 152-153, 228) или был даже правителем Азовского тумена. Убит вместе с ханом Бирдибеком в 1359 г. (Сафаргалиев 1960: 111). Приведенные данные говорят о вхождении клана Канглы в состав племен Золотой Орды.

После смерти хана Бирдибека становится известным сыгравший зна­чительную роль в истории Золотой Орды в 13 60-1380-х гг., Мамай—«один из старших монгольских эмиров», женатый на дочери покойного хана. Как говорит Ибн-Халдун, «к его владениям принадлежал город Крым» (Тизенгаузен 1884: 389). Согласно русским источникам, он был темни­ком, т.е. улусбеком - главой десяти тысяч воинов (Сафаргалиев 1960: 114). Отца его, по сведениям Утемиша-хаджи, звали Алаш (возможны формы Алыш~Алиш) (Ка/аК 1976:39). Так вот, Мамай принадлежал к клану Кьтат (Утемиш-хаджи 1992:108). Хотя отца Мамая не удалось связать с другими исторически известными фигурами, можно утверж­дать, что сам кляяКыйат играл ведущую роль еще при хане Узбеке. В частности, «старший эмир», «начальник улуса» хана Узбека-Иса-бек (Иса-гурген), женатый на его дочери (сам хан, в свою очередь, был женат на дочери бека), может быть идентифицирован с Исатай Кыйатом (Уте­миш-хаджи 1992: 67, 102-103, 104-105, 109; Тизенгаузен 1884: 295). Судя по тому, что у ал-Мухибби и у ал-Калкашанди есть сообщения о переходе правления Крымом после Зейнеддина Рамазана (правил в 13 49-1358 гг. -Григорьев2002: 174) к Алибеку, сыну Исы, сыну Тулутемира (Тулук-Тимур) (Тизенгаузен 1884: 349-350 413), домениальные владе­ния клана Кыпат находились в Крыму (центр - г. Солхат). Однако тут

2 Датировке А.П. Григорьева о продолжении правления в Крыму Тулук-Тимура до 1341 г., несколько противоречат материалы ш среды мамлюков, в которых под 741 г. (1340 г.) говорится о «наместнике Крыма» по имени Медик

надо сделать одно примечание - Иса (Иса-бек, Иса-гурген), который упомянут ал-Мухибби, приходился Тулук-Тимуру, вероятно, братом (Тизенгаузен 1884: 127). О принадлежности Крыма этому клгяу до оп­ределенного времени - до перехода его к клану Ширин — говорит и комплекс золотоордынских документов, в которых в 1358 г. фигурирует «правитель Крымского тюмена» (для итальянцев он был «сеньором Солхата») Кутлуг-Тимур, являвшийся сыном правителя Крымского ту-менав 1300-1341гг. Тулук-Тимура (Григорьев 2002:188, 192, 194,216; Тизенгаузен 1884: 278-282)-. По всей видимости, Мамай находился в каком-то родстве с упомянутыми знатными владельцами Крымского тумена, но в каком - пока не установлено. Появление клана Кыйат в Крыму могло иметь место еще в годы правления Бату-хана (ок. 1207-1256), так как у Утемиша-хаджи, когда речь идет о Шибане и о выделении ему ханом Бату (Саин-ханом) «родов и племен» из 30 тыс. чел., а также «вилайятов», говорится, что тот «добавил... к тем, выделенным [Шайба-ни-хану] тридцати тысячам человек, еще десяти тысяч кыйатов [и] йурал-даев» и «отправил [его], назначив в вилайеты Крыма и Каффы». Эти дан­ные имеются и в сведениях Абдулгаффара-Кырыми, который сообщает о посылке Бату Шибана в Крым со своим атгшыком Бор Алтай Тараклы Киятом (5с1штНо<*1и 1998:94). Следующее место из Рашид ад-Дина под­тверждает присутствие клана Кыйат, образующего тумен, в Золотой Орде в период правления ханаТокты (1291-1312): «...племя киятв настоящее время находится у Токтая и о котором творят, что оно составляет один туман» (Рашид ад-Дин т. 1, кн. 2, 2002:270: см. также с. 46).

Еще об одном золотоордынском племени свидетельствует инфор­мация, относящаяся к времени правления ханаХызра(1360-1361)- сре­ди приближенных этого выходца из Кок-Орды отмечается «бек из (пле­мени) Найман-» по имени Кутлуг-Буга (Утемиш-хаджи 1992:112). Не тот ли это Кутлуг-Буга, который известен из ярлыков Джанибека 1347 г. и Бирдибека 1358 г. венецианцам (Со!1оЪо§а), а также из ярлыка 1357 г. митрополиту Алексею? (Федоров-Давыдов 1973:146; Григорьев 2002:115, 163; Григорьев 2004:113). У ал-Мухибби под именем «Кут-лубуга» (Кутлубуга Инак) с уточнением «наместник хана Джанибека», «один из [тех] четырех, которые по принятому обычаю, бьгеают прави­телями в землях Узбека», под 1351 г. отмечается, надо думать, он же (Тизенгаузен 1884: 348). По мнению А..П. Григорьева, Кутлуг-Буга с

Темир (Тизенгаузен 1884: 269). Правда, в данном случае Меликтемир может быть тем же самым Тулук-Тимуром, ибо «мелин» «малик» имеет значение «пра­вителя».

1351 по 1357 гг. являлся улуг карчи-беком хана Джанибека (Григорьев 2004:113), на короткое время (с сентября 1358 по март 1359 г.г.) заняв пост правителя Крымского тумена (Григорьев 2002:209). Есть вероят­ность того, что Кутлуг-Буга был родственником другого видного золото-ордынского эмира - Могул-Буги (об этом на основании, правда, одного только сходства форм образования имен, писал А.П. Григорьев, считав­ший их братьями - см.: Григорьев 2002:208). На этот счет можно при­вести еще один косвенный аргумент: согласно «Анониму Искандера», у хана Мюрида (осень 1362 - начало 1363 г.) «главным эмиром в Улусе Узбека» был Ильяс, сын Могул-Буги (Тизепгаузан 1941: 130). Между тем, в отдельных русских летописях под 1365/66 гг. есть сообщение: «...зимы еда из Литвы Веснеильясъ Коултубузин сын был в Тфери» (ПСРЛ т. 15, 2000: 79). Возможно, тут речь идет о выехавшем из Литвы на грани зимы и весны сыне Кутлуг-Буги Ильясе. Тогда путаница в том, кто являлся отцом эмира Ильяса, как раз может свидетельствовать о том, что Могул-Буга и Кутлуг-Буга являлись близкими родственниками (воз­можно, братьями). Могул-Буга (Могал-бей) уже в 1337 г. был среди стар­ших эмиров хана Узбека, а в 1345 г. он участвовал в осаде г. Кафы как предводитель золотоорды неких войск, затем являлся улугбеком у ханов Джанибека (до 1351 г.) и Бирдибека (1357-1358 гг.) (Григорьев 2002: 45, 47-48, 83; Григорьев 2004: ИЗ; Тизенгаузен 1884: 269, прим. 13). Изве­стен он и из ярлыков ханов Джанибека 1342, 3347 гг., Бирдибека 1358 г. венецианцам, проезжей грамоты ханши Тайдулы митрополиту Алек­сею от 1354 г., ярлыка хана Бирдибека ему же за 1357 г. (Григорьев 2004). Умер он около 1360 г., когда хан Хызр казнил наряду с другими «князья­ми ордынскими» и «Муалбоузину чадь множество оубил» (ПСРЛ т. 15, 2000:79). Приведенные данные говорято вхождении клана//яй-ман в Улус Джучи. Несмотря на то, что Утемиш-хаджи локализует племя Наиман далеко на востоке - в бассейне р. Иртыша в «Тайбугином юрте» (Ка/аН 1976:44), не исключено проживание этого клана вначале в Ак-Орде и его уход во владения Шибанидов лишь во время кризиса второй половины XIV в. Во всяком случае, в Крыму Аргынское княжество в XVIII в. имело двойное название «Аргын - Наймам» (Пашков 1895, № 23:82). Да и у АбулТази говорится, что Бату-хан выделил Шибану «народ», кото­рый состоял из четырех племен, в числе которых было и племя Наиман (Абулъ-Гази 1906:160). Между тем Улус Шибана входил, вероятно, в Ак-Орду. Найманы упоминаются и у Абул-Гази в числе основных племен (из тех, кто выдвигал карачиев), живших в XV в. Хорезме во время правления Шибанидов Тимур-шейха и Ядигера-хана (Абулъ-Гази 1906:163).

Имеются и данные о вхождении в XIV в. в Золотую Орду клана Салд-жигут (Сиджуд). Утемиш-хаджи, например, указывает, что во время правления хана Базарчи (около 1362г.)«был... Сидэкуд Али-бек, из стар­ших эмиров», которою Тайдула велела убить. Сын Али-бека по имени Хасан «бежал и пришел к сыну Конграта Нагадая Ак-Хусейну, который был хакимом вилайета Хорезма, [а] этот Хасан был ему племянником» (Утемиш-хаджи 1992: 113; Ка/аИ 1976: 44). Салджигуты фигурируют еще в одном сообщении Утемиш-хаджи, на этот раз относящемся к после­днему году правления хана Токты (1291 -1312 гг.). Этот хан отправил Кыйа-та Исатая (Иса-бека) и Сидокута Алатая с 40 тыс. воинов за будущим ханом Узбеком (Утемиш-хаджи 1992:103). Из последнего известия вид­но высокое положение клана Сапджигут в Золотой Орде в конце XIII ™ начале XIV вв. Рашид ад-Дин также подтверждает это: он отмечает стар­шего эмира хана Токты по имени Черкес и делает заключение, что тот «из рода» Мунгэде (Мунгур) - нойона из племени Сиджиут, переданного Джучи (Рашид ад-Дин т. 1, кн. 1, 2002:183; т. 1, кн. 2: 274).

По крайней мере, с конца XIII в. в Улусе Джучи фиксируется клан Кунграт, из которого довольно часто брали жен султаны «алтын уруга» еще со времени Джучи. Например, Рашид ад-Дин указывает, что женой хана Токты была дочь Салджидай-гургана из клана Кунграт, который женил своего сына на дочери Ногая (Тизенгаузен, 1941: 70). Скорее всего, клан Кунгратов (или его подразделение) относилось к правому крылу (Ак-Орде). Кстати, упоминание в приведенном выше сообщении «хакима вилайета Хорезм» Ак-Хусейна, сына Нагадая из клана Кунграт, „. позволяет подтвердить высокое положение этого клана в политической иерархии Улуса Джучи в первой половине XIV в. Дело в том, что эмир . Нагатай (Нангудай) известен и из сообщения Ибн Баттуты — его дочь была второй по старшинству женой хана Узбека, а сам он, кажется, нахо- ' дился при дворе хана (Тизенгаузен 1884: 294). Кроме того, под именем -Нагадаин (Ма§ао!ат) он упоминается и в ярлыке хана Джанибека за 1342 г. в числе высшей золотоордынской знати (Григорьев 2002: 48). Его , А.П. Григорьев считает правителем Хорезма (Григорьев 2002: 70). Ско­рее всего, так оно и есть - он мог занять эту должность после смерти в 1335-36 гг. прежнего правителя Хорезма («правителя Хорасана») Кутлуг-Тимура, имевшего титул «великого эмира», «старшего эмира» и «пра- I вившего делами государства и устройством дел его» еще при хане Токте , (см:. Тизенгаузен 1941: 129, 140 и ел.). Эмир Нангудай был убит около г 1361-62 гг. вместе с другими «старыми князьями» (Григорьев 2004:145). Сохранившаяся генеалогия Кунгратов позволяет заключить, что линия »

эмира Нангудая восходит к знаменитому нойону (или царевичу) Нукаю (Ногаю), чей сын Акхадай-бахадур якобы правил в «странах Булгар, Чер­кес и Казан» (Вге$е11982: 367-367). Сыном этого бахадура и был эмир Нангудай, согласно династийнои хронике правивший вначале «Черкеса­ми», затем прибывший в район Нижней Волги, став «амиром ал-умара» у Узбек-хана, в конце-концов оказавшись в Хорезме (Вге%е11982: 370-3 71). Даже если часть приведенных в этой хронике сведений легендар­на, основная их канва соответствует историческим данным и подтверж­дает нахождение клана Кунграт в числе кланов Золотой Орды, по мень­шей мере, с конца XIII в. Попутно заметим, что правитель Хорезма Кут-луг-Тимур, игравший важную роль при ханах Токте и Узбеке, бывший сыном тети последнего и чей сын Харунбек был женат на дочери Узбека, мог быть из: того же клана Кунграт. Хотя этот вопрос еще нуждается в дополнительном изучении, сама эта информация заслуживает внимания.

Далее, А.П. Григорьев высказывал мнение, что отмеченный в 1391 г. в войсках Токтамыша Хасанбек из клана Сарай, упоминающийся и в других документах (1380, 1384, 1393 гг.), это сын Рамадана (Рамазана) Зайи ад-Дина, являвшегося между 1349-1358 гг. правителем Крыма (Сол-хата), т.е. Крымского тумена (Григорьев 2002:172-174; Тизенгаузен 1884: 452). Тогда наместник хана в Крымском тумене Рамазан Зайн ад-Дни также оказывается из клана Сарай (Григорьев 2002: 174), который на­ходился видимо в Крыму уже в первой половине XIV в. Однако, вывод А.П. Григорьева о клановой принадлежности Рамазана Зайн ад-Дина не согласуется с его предположением о том, что правитель Крыма Кутлуг-Тимур, приходился ему родственником по отцу (Григорьев 2002: 216), ибо тот был из клана Кыйат. Между тем, в составе так называемых «кочевых узбеков» племя Сарай известно (Султанов 1977: 166, 170). Тем не менее, остается вопрос о возможной синонимичности этнони­мов Сарай и Кыйат, так как последний клан занимал при ханах Токте и Узбеке ведущее положение в управлении государством, сосредоточен­ном в г. Сарае (отсюда и могло быть еще одно наименование клана — «Сарай»).

О нахождении клана Ширин среди золотоордынских групп выше уже говорилось, сейчас приведем дополнительные данные на этот счет. По мнению Утемиша-хаджи, племя Ширин, происходящее от «племени Ас с тамгой «ковш» (чумеч)», было среди «нукеров» Туи-ходжи, отца Токтамыща. Затем Урек-Тимур, сын бека племени Ширин Дангы-бея, оказался на службе у хана Токтамыша, в 1379-80 гг. будучи его улугбе-ком. После убийства Мамая из клана Кыйат, он женился на его жене

(она была дочерью хана Джанибека) (Ка/аН 1976:42). Близкую инфор­мацию давали в XIX в. крымские мурзы Ширинские:«... при Тохтамыше Дингы бей командовал войском, а сын его Руктемир (Урек-Тимур -Д.И., И.И..)... (находился) при хане Тохтамыше... Руктемир (был)... возведен в первые над всеми подвластными хану бегами и народами ... в диване (сидел)... с ханом с правой стороны его» (Дашков 1889:99). Ясно, что клан Ширин при хане Тохтамыше заменил в Крымском тумене клан Кыпат. Об этих изменениях говорит и Утемиш-хаджи, указывающий, что «большая часть элей, оставшихся от Джанибек-хана, была у Мамая. Тохтамыш хан убил Мамая и забрал его эли и нукеров, пришел в вилайет Сарая» (Утемиш-хаджи 1992: 118). Выргокение «эли» в данном слу­чае означает кланы. Абдулгаффар Кырыми также сообщает: «Ширин бей Урак-Тимур бине Дангы бей служил Тохтамышу как главный бей (до 1398 г.) и его сын, Тегшю б. Урак-Тимур был отцом Ширинов в Кры­му» (&сИатИо%1и 1998:127). Согласно сведениям Утемиша-хаджи, сын Урек-Тимура Яхшы-хаджи являлся аталыюм сына Токтамы ша Кепек хана, а другой сын - Текене бек, «служил» другому сыну Токтамыша - Ка-дир-Берди хану. Он был у этого хана, указывает Утемиш-хаджи, «беком правой стороны», тогда как Хайдар-бек из клана Кунграт — «беком ле­вой стороны» (Ка/аИ 1976:43). У продолжателей летописи ад-Дахаби (Дзехаби) известие о смерти Идегея (1419-20 гг.) сопровождается следу­ющим примечанием: «... он (Идегей. -Д.И., И.И.) был только вторым эмиром, так как при нем был еще другой эмир по имени Текши. Стар­шими эмирами там бывают эмир правого крыла и эмир левого крыла. Должность эмира правого крыла правил Текина, а должность эмира левого крыла Идики» (Тизенгаузен 1884: 553). Интересные сведения в этом отношении дают русские, летописи. Так, в войсках улуг карачи-бека Идегея, которые совершили вторжение на Северо-Восточную Русь и осаждали Москву в 1408 г., упомянут «князь Тегиня, Шихов сын» (При­селков, 1950: 468; ПСРЛ т. 11-12, 1965: 205), т.е. он был скорее всего сыном Йахши~Яхшы-хаджи (если это не испорченное от «Ширина»), Последнее сообщение о нем в русских летописях относится к 1432 г., когда «Ширин Тегиня», став уже «князем великим ординским» (т.е., видимо, карачи-беком) при дворе хана Улуг-Мухаммада. оказывал протекцию кня­зю Юрию Дмитриевичу в получении великого княжения Московского. Осенью он находился при дворе хана, а потом ушел «в Крым зимовати», а весной возвратился «ис Крыма в Орду» (ПСРЛ, т. XXV, 1949: 249). Там же указывается, что у него при дворе был «братанич», «постельник ца­рев» «Татарин Усеин (т.е. Хусейн) именем».

Характерно, что в тех же событиях 1342 г. участвовали и другие татарские кланы. Упомянутый выше у Утемиша-хаджи Хайдар бек из клана Кунграт также фигурирует под 1432 г. в числе «великих князей Ординских» под именем Айдара (ПСРЛ т. 27, 1959: 103; т.11-12, 1965: 15). К нему и его брату Минбулату, также «великому княю ор-динскому», обратился с просьбой помочь получить подтверждение прав на великое княжение Василий Васильевич. Однако в ходе много­месячных интриг и переговоров успех сопутствовал клану Кунграт и ярлык на великое княжение в Москве получил Василий Васильевич. Иными словами, в этот период представители клана Ширин и Кунграт играли ключевую роль при дворе хана, интригуя и проводя политику в интересах своего клана, борясь с влиянием клана Кунграт.

Происхождение клана Ширин от «племени Ас» не обязательно оз­начает, что он должен возводиться к кавказским аланам (асам). Дело в том, что ряд арабских источников XIV в. (Абу'л Фида, Ибн Баттута, ал-Омари) различают аланов и асов, указывая, что последние были тюрка­ми (яашп тт а1-Тиг1с), исповедали ислам и жили в степных районах, а также в Сарае (Алемань 2003:328, 341, 359). Судя поданным ал-Масуди (X в.) и ал-Бируни (XI в.), речь идет о потомках тех асов, которые в X в. жили в окрестностях Хорезма, исповедовали ислам, и назывались «а1-АгауаЬ» (Аогз! > Аз), затем переселившись западнее. Их язык во време­на Бируни состоял из смеси хорезмийского и печенежского, что предпо­лагает среднеиранский (хорезмийский) язык с сильным тюркским влия­нием (Алемань 2003: 348-349, 333). Так как клан Ширин переселился из района Хорезма вместе с Токтамышем, его легендарную связь с «пле­менем Ас» надо трактовать как отражение генезиса этого клана от до-монгольской группы Ас (Ах) тюрко-иранского происхождения.

Не исключено, что и другие кланы (Аргын, Барын, Кыпчак), считав­шиеся элями хана Токтамыша, сдвинулись на запад одновременно с кла­ном Ширин. Во всяком случае, Сарай-бек из клана Варын был аталыком у сына хана Токтамыша Джелаладдина, служа и его другому сыну — Кадыр-Берди (Ка/аП 1976:43). Поэтому, эти группы также надо отно­сить к числу племен, находившихся в Золотой Орде (первоначально ско­рее всего в левом крыле - Кок-Орде). О группе Кыпчак есть сообщение и в династийной хронике Кунгратов, в которой говорится: Нагхадай (Нан-гудай)«... бежал от черкес вместе с Кыпчаком Эсен-Бугой, другом отца и прибыл к Узбек-хану, [бывшему] в низовьях Волги» (Вге%е11982:369). В данном случае известие о группе Кыпчак восходит к первому десяти­летию XIV в. (начало правления хана Узбека - 1312 г.).

Одно место из «Чингиз-наме» Утемиша-хаджи позволяет говорить о вхождении клана Уйгур в Золотую Орду не позже времени правления хана Токты (1291 -1312 гг.): «... Был [некто] по имени Баджир Ток-Буга из омака уйгур. [А уйгур] был эль с многочисленными [и] сильными рода­ми [и] племенами, и был также аталыком» (Утемиш-хаджи 1992:103). Некоторые исследователи даже считают, что попытка со стороны Бачир-тук-Буги (Баджир Ток-буги) узурпировать золотоордынский трон после смерти хана Токты (Утемиш-хаджи 1992: 103-104) не только свиде­тельствует о силе клана Уйгур в Золотой Орде, но и о стремлении пере­дать власть в государстве от монголов к тюркам (Кя]аИ 1976: 37). Хотя это утверждение и спорно, присутствие в Золотой Орде племени Уйгур как отдельного разветвленного кланового образования (эля), уже во вто­рой половине XIV в., не подлежит сомнению, как и высокое положение его предводителя при ханском дворе - иначе выходец из этой группы Бачиртук-Буга не стал бы аталыкам будущего хана Тоюы. Не исключе­но, что в начале 1260-х гг. именно этот князь был темником и его владе­ния находились не очень далеко от Крыма или он даже владел Крымом — ал-Муфаддаль указывает: «Потом (после Крыма. —Д.И., И.И.} ехали сте­пью ... и нашли начальника, по имени Тукбуга. Он начальствовал над десятком тысяч [воинов] и был правителем всего этого края» (Тгаенга-узен 1884:192). У Абул-Гази имеется место, гласящее: «Джанибек-хан послал и туркменам уйгура по имени Санклы-Син, с тем, чтобы он взыс­кивал с тех, кто провинился и совершил преступление ... У него было много нукеров и рабов» (Кононов 1958: 74-75). Это сообщение дока­зывает присутствие клана Уйгур в центральной части Золотой Орды. Нахождение клана Уйгур в Хорезме во время Шибанида Ядигер-хана в качестве одного из правящих племен (Абуяь-Гази, 1906: 136), также говорит о вхождении этой группы в Золотую Орду. Однако, само появ­ление группы Уйгур в районе Хорезма фиксируется уже с 1182 г., когда она прибыла к его границам — г. Дженду, под предводительством одного из кыпчакских вождей. По другим данным в Приаралье Уйгуры находи­лись с еще более раннего времени - уже с X в. (Кадырбаев 1993: 40).

Очень мало сведений о клане Уйшын (Хушин, Уйсунъ) в Золотой Орде до эпохи хана Токтамыша, хотя само его существование бесспор­но. Прежде всего, у Рашид ад-Дина в числе 4-х тысяч, выделенных Джу-чи, отмечаются две тысячи из племен Душш/ —одна под командованием эмира Хушитая, другая - Байку. Последний, согласно этому источнику, ведал правом крылом войск (Рашид ад-Дин т. I, кн. 2, 2002: 274). В другом месте труда Рашид ад-Дина Хушидай-Байку - это один человек,

старший эмир, которого вместе с войском Чиниз-хан отдал Джучи и он затем «командовал правым крылом войск Бату» (Рашид ад-Дин т. I, кн. 2, 2002:172). В «Сборнике летописей» Кадыр-Али-бека (1602 г.) сооб­щение Рашид ад-Дина приводится в первой версии (Хушитай и Байку названы главами отдельных тысяч) с примечанием: «Много войск Ток-тая и Баяна - из поколения этих четырех тысяч, затем еще прибавилось» (КадыргалиЖалапыр 1997:70). На самом деле число первоначально выделенных Джучи войск могло быть и больше - в разных источниках называются от 8 тысяч «людей» до 9 тысяч «юртов». Но в разных верси­ях этой информации предводитель клана Уйшын (Хушин) неизменно играет важную роль, так как под именами «Хунан», «Хукин» нойон он фигурирует как в «Сокровенном сказании», так и в более поздних ис­точниках XVII в. (см.: Козин 1941: 176; Лубсан Данзан 1973: 233). В «Алтай Тобчан» прямо сказано, что Хукин нойону восемь тысяч людей были выделены для управления «землею оросутов и черкисутов» (т.е. русских и черкесов. —Д.И., И.И.), что предполагает уход клана Уйшын далеко на запад, на территорию будущей Ак-Орды. В частности, об этом говорят и данные, свидетельствующие о существовании у Булат-хана (1363-64 гг.) улуг-карачи-бека Пир-Махмуда из клана Уйшын (Ка/аН 1976: 41). В позднем татарском источнике - «Дафтар-и Чингис-наме» (XVII в.), Уйшын Майкы би показан как значительное лицо, восседающее по пра­вую руку от Чингиз-хана (Дефтаре 2000:17). Кроме того, он там фи­гурирует как предводитель племени Уйшын, получивший от этого хана отличительные знаки племени (дерево - карагай, птицу - кара кош, уран - салаеат, тамгу - серга или себерке, кольгугу (савут) - сыгыр -см.: 1\атсН, ^5тапоV2002,1: 56-57, 60). Столь детальная информа­ция, сохранившаяся в Поволжье до XVII в., предполагает нахождение ее носителей в данном регионе. Не случайно присутствие имени Май­кы бия в родословных племени Табын у башкир, в которых местом проживания Упшына Майкы бия и его потомков указана «местность Миядык в Уральских горах [и] бассейн р. Миасс» (Башкирские 1960: 155-165). По данным Махмуда ибн Вали, сохранившимся в его много­томной истории «Бахр ал-асар», Бату-хан своему брату Тукай-Тимуру выделил и.ч числа «каучинов» (привилегированная часть войск) груп­пы Минг, Тархан, Ушун и Ойрат. В состав владений Тука-Тимура, сына Джучи, и его потомков, входили Мангышлак, Хаджи-тархан и область асов на северном Кавказе (Ахмедов 1965:163; Кяяш.торный, Султанов 2000: 197, 208) Выше уже упоминалось сообщение Мир­зы Улугбека о былом нахождении клана Уйшын в составе войск право-

го крыла. Но информация о том, что группа Уйшын относилась к под­чиненным Тука-Тимуру, кланам, позволяет говорить и о нахождении племени Уйшын на левом крыле (возможна и разделенность клана по Ак-Орде и Кок-Орде). О его вхождении в это государство мы можем судить также исходя из присутствия данного клана в Ногайской Орде (Исхаков 1998: 158; Трепавлов 200]: 488-490, 492, 504) и в составе племен кочевых узбеков (Ахмедов 1965: 16, 46, 106, 163: Султанов 1974: 167, 171-172).

Но о клане Минг (Мец), упомянутом выше у Махмуда ибн Вали, есть известие и у Утемиша-хаджи, сообщающего, что Узбек-хан Салд-жигут Алатаю «отдал [племя] Минг» (Утемиш-хаджи 1992:105), что предполагает вхождение этого клана в XIV в. в число племен Золотой Ор'Ды. По поздним источникам группа Минг имелась как Ногайской Орде, так и в числе племен кочевых узбеков (Трепавлов 2001: 445, 488-490, 502; Исхаков 1998: 156, 158; Ахмедов 1965: 116 и др.; Султанов 1977: 165-176; Султанов 1982:8, 13, 16). В татарском историческом сочинении XVII в. «Дафтар-и Чингис-наме» один из предводителей пле­мени Минг Урдаж, (Ордач) би (с определением «тысячестрельный» -«мец садакяы») упоминается в числе получивших от Чингиз-хана атри­буты клана (дерево — каен, птицу— карчыга, уран — Алая, тамгу — кош кабыргасы, савыт - чочэк) и выходящего на сражения во главе тысячи воинов, т.е. как тысячник (Дифтвре 2000:19-21; 1матсН, ^5тапоV 2002:57; Башкирские 1960:50-70). Эта информация, наряду с уже от­меченным выше сообщением о нахождении группы Минг. в XIV в. в подчинении Солджигута Алатая, говорит о ее вхождении вначале в состав Ак-Орды как не очень большого родо-племенного подразделе­нии (тысячи).

Другое известие Утемиша-хаджи дает представление о первоначаль­ном составе основных кланов в улусе Шибана времени правления хана Узбека, который, согласно представлениям дома Шибанидов, состоял из «двусоставного эля», включавшего эли Карлик и Буйрак, переданные им Кыйатом Исагаем (Иса-беком) (Утемиш-хаджи 1992: 92, 105). Несколько более подробная информация о клановом составе улуса Шибана есть у Абул-Гази хана, отметившего, что после возвращения из похода в Восточную Европу (1242 г.) Бату отдал Шибану из числа «древ­них родов» четыре главных племени: Кушчи, Пойман, Карлук, Буйрак (Абупь-Гази 1906:160). По поводу клана Кушчи в «Таварих-и гузида-йи нусрат-наме» есть такое примечание: «...Кушчи ... со [времени] Шай-бан-хана были атаке (т.е. аталык.-Д И., И.И.)икукелъташаин»(Мате-

риалы 1969: 20). Поэтому, эту информацию следует считать достовер­ной. В этом перечне лишь этноним Бупрак вызывает некоторые сомне­ния, однако, он упоминается и у Махмуда ибн Вали в числе племен, составлявших войско Бату-хана, как и остальные группы, перечислен­ные у Абул-Гази (Ахмедов 1965:163). Известен этот клан и у кочевых узбеков (Султанок 1977:171). Не исключено, что он был из числа пле­мен Найманов, так как у их правителя («царя») в «древнее время» имя (или титул) звучало как «Буюрук-хан» (Рашид ад-Дин т. 1, кн. 1, 2002: 13 7-138). Относительно локализации улуса Шибана есть разногласия -одни исследователи помещают его в Сибири и Казахстане (Федоров-Давыдов 1973:141: Сафаргалиев 1960: 30), другие - в области р. Или, среднего и нижнего течения Сырдарьи (Кляшторный, Султанов 2000: 197). На самом деле, скорее всего, правы обе стороны, так как речь идет в одном случае о летних районах кочевания, а в другом - о зимних (Са­фаргалиев 1960: 41; Абупь-Гази 1906:160).

Упоминание Утемишем-хаджи вскользь о направлении Урус-ханом (1374-1375) в качестве своего посла к Чагатаидам Дервишека мурзы, на­званного в источнике сыном Кенегеса "Кугана (Утемиш-хаджи 1992:144), позволяет говорить о существовании в XIV в. в левом крыле Золотой Орды клана Кенегес, известном позже в составе кочевых узбе­ков (Султанов 1977: 166, 171) я у ногайцев (Кочекаев 1988: 26). В крымско-татарской версии эпоса «Эдите .бий» как «отец эля Кенегес» известен Джанбай «из урука Кенегес» (Кърым татар 1991:34). В ка-занско-татарском варианте эпоса «Идегей» известен сын Камала Джан­бай (Щанбай), упоминающийся в числе предводителей кланов при Ток-тамыше, а также еще одна личность - Карим би Кенегес (Идегэй 1988: 142,206,221). Кроме того, в 1490 г. в войсках Казанского ханства находил­ся Усеин Кенегес (Сборник РИО1884, т. 41:116). Все эти данные усили­вают историчность информации Утемиша-хаджи о клане Кенегес.

Заслуживает внимания и уникальная информация, сохранившаяся у Утемиша-хаджи, о «старшем беке и наибе» астраханского хана Абд ал-Карима (1502-1514) по имени Баба-Али, бывшем из кланаХытай (Уте­миш-хаджи 1992: 114). Так как в данном'случае в лице хана речь идет об одном из наследников правителей Большой Орды, с большой долей вероятности мы можем говорить о вхождении клана Кы юй -Хытай (Катай) в число золотоордынских племен. В «Дафтар-и 1ингис-наме» этот клан под эпонимом «Катай бий»также упоминается, затем фигу­рируя и в рассказе о наделении Чингиз-ханом группы во главе с Ката­ем, сыном Кагии-яра, племенными атрибутами (дерево - артыш, птица —

кауду, уран — тайлак, тамга — сэпру—сдру, савут — баз колпак) (Тматсз, 5тапоV2002:60). Согласно Утемиша-хаджи, клан ЛГатом вхо­дил в объединение Едисан на левом крыле Золотой Орды, локализуясь в бассейне Сырдарьи (Ка/аН 1976:45). Известно и вхождение позже это­го племени в состав Ногайской Орды (Кочекаев 1988: 26; Трепавлов 2001: 204-204 и др.), а также кочевых узбеков (Султанов 1977:170-171). Вообще в связи с упомянутым объединением Едисан заметим, что оно состояло из кланов (уруг) Ширин, Баран, Аргын, Кыпчак, Алчы (Алчын), Мангыт, Кыйат и Курлеут (Ка/аЦ 1976:45). Уже указыва­лось, что часть из них во времена хана Тохтамыша оказалась в Ак-Орде, хотя на запад ушли не все представители отмеченных кланов, ибо те же племена в XV—XVI вв. известны и в составе кочевых узбеков (Султанов 1977: 166-167, 170-172; Султанов 1982: 7-39).

Но упоминание в связи с Большой Ордой «Альчинова места» как феодального владения или должности, с ним связанной (Сыроечковс-кий 1940:36,67-68), наталкивает на мысль, что среди переселившихся при хане Тохтамыше на запад групп, входивших в объединение Едисан, была и часть клана Алчын ~ Алчы, т.е. Алчы-Татар. То, что клан Алчин имелся и в Астраханском ханстве (ПДРВ, ч. X, 1975:270), подкрепляет этот вывод. Вооще, татарский клан Алчын/Алчи являлся одним из древ­нейших и уважаемых в Центральной Азии. Известно, что XIII в. он играл важную роль при дворе ханов Улуса Джучи — из него происходили жена Бату и супруга хана Туда-Менгу, а также «старшие эмиры» (видимо, карачи-беки —Д. И., И. Я.) при Бату - Ит-Кара и при Менгу-Тимуре - Бек-Тимур (Рашш) ад-Дин, 1952, Т.1. кн.1: 111). Поэтому, достоверность сведений Утемиша-хаджи об объединении Едисан и племенах, входив­ших в него, не вызывает сомнений. Следовательно, к числу кланов, имев­шихся в Золотой Орде, можно отнести и племя Курлеут, о котором в других источниках не упоминается, хотя оно было представлено позже в составе кочевых узбеков (Султанов 1977: 172; Султанов 1982: 8, 12).

Еще один клан -Дурмен (Цврмэн) ~ Дурбан во времена Идегея нахо­дился в районе Хорезма и Якуб бек из клана Дурмен был в числе друзей Идегея. Однако, Дурмены в еще более раннее время - при Шибаниде хане Каган-беке (1374-1375 гг.), кратковременно занимавшем престол Зо­лотой Орды, считались его нукерами (Ка/аН 1976:45), возможно, отно­сясь таким образом к Ак-Орде - правому крылу государства. Показа­тельно также, что в казанско-татарском эпосе «Идегей», в числе 9 «баты-ров» хана Токтамыша назван и «Дурмен би с Секирой» (Айбалталы Дермэн би, возможно, тут подразумевается тамга племени в виде секи-

ры) (Идегзй 1988:142), что явно свидетельствует в пользу признания клана Дурмен одним из золотоордынских племен.

Наконец, в «Истории Вассафа» приводится довольно необычный перечень «четырех личных тысяч Джучиевых», в общей сложности со­ставлявших «более одного тумена живого войска» и оказавшихся «под ведением... Хорду»(т.е. Орды. -Д.И., И.И.)-Керк, Азан, Азяьи Алгуй (Тизенеаузен 1941: 84). Так как эта перечень совершенно отлична от того, что приводят другие источники, ее можно было бы не рассматри­вать. Однако, этноним «Керк» напоминает этноним «Кырк», хорошо известный у кочевых узбеков (Султанов 1977) и в Ногайской Орде (Тре-павлов 2001:501), а также по-видимому, отложившийся у литовских и казанских татар топоним «Сорок татар» (у казанских татар-Кырык са-дак). Этот же этноним скорее всего фигурирует и у Рашид ад-Дин при описании племен, происшедших от Огуз-хана — там он назван как эпо­ним Каркьгн (Рашид ад-Дин т. 1, кн. 1, 2002: 89). Поэтому, этот клан, явно тюркского происхождения, также включается в список золотоор­дынских племен.

Кроме того, при описании карательных походов войск Тимура про­тив правого крыла Золотой Орды (1395 г.) где-то в районе «области Ку-буджи-караул» (возможно на Северном Кавказе), отмечено «бродив­шее» в панике «сборище ... из партии врагов», состоявшее из групп Курбуки, Булана, Юргуна и Келечи (Тизенгаузен 1941: 121), которые частично могли быть клановыми структурами. Скажем, Название Юр-гун сопоставимо с племенным наименованием Аргын, а Келечи - с известным у ногайцев и у кочевых узбеков кланом Келечи (Килечи) (Трепавяов 2001: 500; Султанов 1977: 167), возможно, связанном с тюркской группой Калач (Рашид ад-Дин т. 1, кн. 1, 2002: 85).

Кланы, существовавшие в Золотой Орде, не были основаны на древ­них принципах кровного родства - они были нарушены, как уже указы­валось, еще при образовании Монгольского государства во главе с Чин­гиз-ханом. Тем более это было так после образования Золотой Орды. Скажем, в «Чингиз-наме» Утемиша-хаджи есть целый ряд сюжетов, до­казывающих это: в рассказе о походе Бату-хана (Саин-хана) против нуке­ров Иджан-хана (Орды), якобы убивших своего повелителя, речь идет о том, что когда «их великие бежали», все «роды и племена [Саин-хан] переселил к себе, присоединил к своему элю и каждый аймак отдал какому-либо беку в качестве кошуна»; в рассказе о времени правления хана Узбека говорится о выделении эмиру Алатаю из клана Салджигут «эли, состоявшей из племени Минг» (Утемиш-хаджи 1992: 94, 105).

Поэтому, прав Ю. Шамильоглу, указывающий, что в Золотой Орде из-за постоянного перемешивания населения «действительное родство было усложнено до такой степени, что сделало родственные отношения неяс­ными и племенное родство было вероятно номинальным». Тем не ме­нее, по его мнению, это «фиктивное родство... выполняло роль в фор­мировании социальных связей внутри общества» (5с!ютпо^1и 1998:94).

Одновременно широко были распространены брачные связи в сре­де клановой знати и стремление породниться с членами «алтын уруга». Родство эмиров по женской линии с Чингизидами являлось действен­ным социальным инструментом, позволявшим укрепить влияние при дворе и добиться важных должностей и владений. Для ханов же это был верный способ закрепить лояльность сильных кланов и добиться их под­держки в решении политических вопросов. Прекрасно известно, что матерью Бату была Уки-хатун из племени кунгратов, а женой - Барак-чин-хатун из алчи-татар. Роль и значение этих связей ханов с кланами через брачные связи подчеркивал Рашид ад-Дин в особой главе своего труда (Рашид ад-Дин, 1952, Т.1. кн. 1: 77-197). Важную роль брачных связей демонстрирует следующий факт: во время осады в 1410 г. бежав­шего в Хорезм Идегея войсками хана Тимура во главе с эмирами Теге-ней (Декне) из клана Ширин и Газаном, когда пришла весть о том, что ханом стал сын Токтамыша Джелал-аддин, женатый на его сестре, эмир Газан сразу перешел на сторону нового хана, тогда как Тегеня, женатый на дочери хана Тимура, остался на стороне последнего (Тизенгаузен 1941:194). Ханы были просто «опутаны» родственными отношениями с вождями правящих племен (см., например, рассказ Ибн-Батгуты о род­ственных связях хана Узбека: Тизенгаузен 1884: 290-293).

Все это говорит о том, что кроме реальных институтов родства су­ществовал целый ряд других механизмов внутриклановых и межклано­вых взаимодействий. Важную роль в этом в Золотой Орде играл инсти­туты аталычества и имельдяшества. Эти общественные институты, несмотря на свою кажущуюся архаичность, играли важное значение в социальной структуре тюрко-татарских государств. По сути дела они являлись связующим звеном между ханами-чингизидами и клановой аристократией. Подобные отношения родства были выгодны обеим сто­ронам: татарская аристократия приближалась к трону, а ханы получали опору среди родовой знати, получая преданных слуг и надежную опо­ру. Аталыки были не просто учителями-наставниками, но и главными советниками будущих хапов, которые, часто не занимая официально высоких постов, реально активно формировали политику своих воспи-

танников. Не говоря уже о том, что от личных качеств и авторитета ата-лыка и его клана во многом зависело, выберут его воспитанника ханом или нет. Точно также выбор имильдяшей связывал взаимными обяза­тельствами султана и будущего хана с кланами своих «молочных брать­ев». Как вступление в брак, выбор «имельдяшей» и «аталыка» являлся ответственной процедурой и важным институтом укрепления власти хана. Неудивительно, что часто аталыками становились выдающиеся личности, способствовавшие продвижению своего султана к вершинам власти. Например, явно являлся аталыком султана Тимур-Кутлука эмир Идегей, хотя так он в источниках и не назван. В «Таварих-и Гузида-ий !гусрат-наме» есть объяснение действия этого социального механизма в связи с Мухаммадом-Шейбани ханом - будущим правителем Государ­ства кочевых узбеков. Когда он и его брат «остались маленькими» после смерти отца, они «находились в доме уйгура Бай-Шайх — атеке, так как этот Бай-Шайх был атеке(т.е. аталыком. -Д.И., И.И.) их отца» (Матери­алы 1969: 19). Так, по данным Абдулгаффара Кырыми, Бату послал Шибана с 30 000 воинов со своим аталыком Бор Алтай Тараклы Кия-том против Манкупа в Крыму ($сИатИо%1и 1998: 94; сходный рассказ см. также: Утемиш-хаджи 1992: 95). Или, когда Ногай конфликтовал с Токта-ханом, он потребовал у хана выдачи ему эмира Салджидая из клана Кунграт, бывшего отцом жены Токты. Хан на это не согласился и заявил: «Он мне как отец и воспитатель (т.е. видимо подразумевается аталык. - Д.И., И.И.), и [он] старый эмир» (Тизенгаузен 1941: 423). Другая личность - Баджирток-Буга из клана Уйгур, бывший также ата­лыком этого хана, пытался после его смерти, женившись на вдовах хана Токты, провозгласить себя ханом (Утемиш-хаджи 1992:103).

Другим механизмом, способствовавшим инкорпорации кланов в «алтын уруг» был институт имельдяшей (имилъдяшей) («молочных бра­тьев», побратимов) (Ккту 1983). Он создавал возможность кланам, отправляя младших сыновей в семьи султанов, связывать себя с ними родственными связями. Поскольку же реально в семьи султанов отправ­лялись несколько сыновей, то это создавало стабильную систему внут-риклановых связей, придавая ей устойчивость и стабильность.

Эти институты создавали реальную сеть социальных и межклано­вых связей. Так, например, эмир Салджидай из кланаКунграт, женатый на дочери хана Токты, посватал своему сыну дочь Ногая (Золотая т. 1, 2003:423). В конечном счете, это создавало ситуацию, когда династия Чингизидов оказалась «правящей фамилией, мета-племенем или супер­племенной общностью, вытягивающей из всех племен [женщин] через

регулярную систему супружества между ханами и дочерьми племен­ных вождей» (ЗсНатпо^Ги 1998:95). В результате, как подчеркивает Ю.Шамильоглу, возможно было «перекрывание династии и племен», например, в случае с Ногаем - имея по отцу Чингизидское происхожде­ние, через мать он обладал «племенной аффиляцией», что давало ему «выдающуюся позицию внутри племенной организации».

Полученные итоги изучения кланового состава Золотой Орды были сведены нами в таблицу 2, включающую всего 37 клановых наименова­ний. Очевидно, что данный перечень кланов Золотой Орды не исчерпы­вающий, поскольку глав туменов, как уже отмечалось, насчитывалось в первой половине XIV в. от 50 до 70, а в них надо видеть именно племенных вождей, во всяком случае, в большинстве своем. Но из-за состояния ис­точников в обозримом будущем вряд ли удастся установить клановую принадлежность всех глав туменов. Оперирование в поисках недостаю­щих названий кланов данными 1430-1490-х годов, как сейчас это иногда делается (История Казахстана 2001: 235), неприемлемо, ибо оно мо­жет привести к искажению реальной этнополитической ситуации в Золо­той Орде в ХШ-Х1У вв. Главным образом, из-за того, что ситуация XV в. отличается от обстановки до середины XIV в., когда в Ак-Орду произошла значительная инфильтрация клановой аристократии из Кок-Орды со сво­ими войсками и частично, видимо, переселение самих родов.

Анализируя структуру кланов в Улусе Джучи, следует отметить, что состояние источников не позволяет реконструировать клановуюя сис­тему довольно четко, особенно в период до середины XIV в. Ясно, что определенная племенная организация присутствовала, но ее структура пока неизвестна. Единственное, что можно сказать точно, что уже в ран­ний период важную роль в политике Улуса Джучи играли представите­ли кланов Силдживут (Сапджигут)* Кингит и Хушин, а также некото­рые другие — Алчи-татар, Кунграт и Кийат. Во всяком случае, они чаще других фиксировались в источниках, что отражало, в определен­ной степени, их «вес» в клановой структуре ханства, в первую очередь за счет родственных связей с родом Джучидов. По крайней мере, точно известно, что улуг карачи-бек и султан Ногай был тесно связан с кланом Кийат, что заставляет думать, что в то время он являлся одним из правя­щих кланов. Вполне вероятно, что другие кланы в тот период еще не были столь многочисленными и не могли выдвинуться в число правя­щих родов.

Тяжелый удар, который нанесла всей социальной 'системе Улуса Джучи «великая замятия» 60-70-х гг. XIV в., сказалась и на клановой

системе. Не исключено, что прежние правящие кланы понесли значи­тельные потери и начали постепенно сходить с политической арены, а их место начинают занимать выходцы из Кок-Орды. Уже в 13 80-е гг. можно видеть совсем другую ситуацию - наряду с прежними кланами Кунграт, Кийат и Сарай, в число ведущих кланов начинают выдвигаться кланы Мангыт, Ширин и Барын. Причем, клан Ширин закрепляется в Крыму и в начале XV в. из его среды происходят влиятельные карачи-беки, а пред­ставители этого клана занимают важные государственные посты. По­зднее, уже в XV в. именно из этих кланов выдвинутся четыре правящих клана в Казанском, Крымском и Касимовском ханствах - Ширин, Ба­рын, Аргын и Кыпчак. Другие кланы, такие как Кунграт, были оттесне­ны и сохранили ведущие позиции только в Кок-Орде и ханствах Шиба-нидов.

Сложен вопрос о самой структуре этих подразделений и их сопод­чинении. Не совсем ясен вопрос - насколько они были едины. Не ис­ключено, что внутри деления на крылья существовали разные подразде­ления с одним и тем же названием и отдаленными воспоминаниями о своем родстве. Однако для правящих и наиболее сильных кланов следу­ет, очевидно, предполагать наличие племенной территории, как для Кий-атов в западной части Ак-Орды и в Крыму или Сарае в Нижнем Повол­жье, откуда их представители при дворе черпали силы для военно-поли­тической борьбы за влияние в империи Джучидов. Позднее, во второй половине XIV - XV вв., совершенно точно, свои племенные родовые территории имели Кунграты на Мангышлаке и Мангыты в Заволжье. Не исключено, что до определенного времени ханы сдерживали рост вла­дений отдельных кланов и старались распылить их по всей территории Улуса Джучи, тем самым сплачивая империю и только с середины XIV в., в условиях междоусобицы, произошел чрезмерный рост владений отдельных кланов и резко усилилось их влияние.

При оценке роли кланов в Золотой Орде надо иметь в виду также демографический вес населения с клановой организацией в этом госу­дарстве и их ключевую роль в составе войка. В связи с неизученностью этого вопроса, приведем наши подсчеты. Численность населения с кла­новым делением при Бату-хане могла составлять (даются минимальные и максимальные значения) от 600 до 800 тыс., при Берке-хане - 900-1200 тыс., приТокте-хане-1,5-2 млн., при Узбек-хане и Джанибек-хане- 2-2,8 млн. (подсчеты основаны на данных о военных ресурсах Золотой Орды -см.: Ттенгаузен 1884:111, 152, 174, 206, 240, 245, 299, 446, 448, 514, 521, 530; 1941: 71, 74, 83, 99-102, 109, 145, 151, 215; методику подсчет

осм.: Трепавлов 2001: 493-497). Как видим, кочевое население явля­лось существенной частью населения государства. Хотя в своей народ­ной массе оно в значительной мере восходило к кыпчакам, но их элита имела в основном татаро-монгольское происхождение. Прежняя же си­стема кыпчакской родоплеменной номенклатуры в Золотой Орде пол­ностью исчезла (Федоров-Давыдов 1973: 41-42) и ее заменила новая система тюрко-татарских кланов.

Таблица 2

Список основных кланов в Золотой Орде в XIII - начале XV в.

Название кланов	Время фиксации в составе владений Золотой Орды (века)	Этническое (языковое) происхождение
	XIII в. Х1Vв. ХVв.
1 . Аргын	- - +	Монгольское
2. Алчи(н) - Татар	+ + +	Тюркское (тюрко-монгольское)
3. Бахрин (Барын)	- + +	Монгольское
4.Буйрак	+ - +	Тюркское
5 . Баргут (Буркыт)	+ - +	Тюркское (тюрко-монгольское)
6. Джалаир	- + -	Тюркское
7.Емек(Имен)	+ - -	Тюркское
В.Дурман (Дурбан)	- + +	Монгольское
9. Иисуг	+ - -	Монгольское
Ш.Кыйат	+ + +	Монгольское
1 1 . Кыпчак	+ + -	Тюркское
12.Конграт	+ + +	Монгольское (тюрко-монгольс-кое)
Н.Кереит	+ - +	Тюркское

14. Канты	- + +	Тюркское
15.Кингиг	+ _ _	Монгольское
16. Карлык (Карлук)	+ - +	Тюркское
1 7. Кушчи	+ - +	9
18. Кенегес	+ +	Монгольское
19.Кытай(Катай)	+ + +	Монгольское
20. Курлеут	+ +	Монгольское
21.Карабогдан	- + -	9
22.Кырк(Крек)	+ - +	Тюркское
23. Келечеи (Калач)	- + +	Тюркское
24. Меркит	+ - -	Монгольское
25. Мангыт	- + +	Монгольское
26. Минг	+ + +	7
27. Найман	+ + +	Тюркское
28. Ойрат	+ - -	Монгольское(?)
29. Огунан	+ - -	?
30. Салджигут	+ + +	Монгольское
31. Сарай	- + —	?
32. Суллус	+ — +	Монгольское
33. Тархан	+ - -	7
34. Тулас (Туклан)	+ - -	Тюркское
35.Уйшын	+ + +	Тюркское
36. Уйгур	+ + +	Тюркское
37. Ширин	- + +	Тюркское (тюрко-иранское?)

Г л а в а II

ОТ ЭТНИЧЕСКИХ КОМПОНЕНТОВ К СРЕДНЕВЕКОВОМУ ТАТАРСКОМУ ЭТНОСУ