1.4. Кант

Свое дальнейшее развитие дихотомия истин получила в философии Канта. Но здесь она была смещена в другую плоскость. Юм подверг дихотомии научное знание. Он считал, что наука состоит из эмпирического и априорного компонентов. В отличие от Юма, Кант наделял свойствами априорности все научное знание. Эмпирическим ингредиентом для него были лишь высказывания, относящиеся к обыденному знанию.

К такой трактовке априорных истин Кант пришел, руководствуясь следующими мотивами. Он считал неотъемлемыми атрибутами опыта его ограниченность и случайность. Поэтому любое универсальное предложение, заключающее в себе необходимость, имеет априорный характер. Его нельзя вывести из опыта и проверить с помощью опытных данных. Всеобщими и необходимыми высказываниями являются положения не только математики, но и естествознания.

То, что естественнонаучные законы представляют собой универсальные высказывания, — очевидно. Но почему они могут рассматриваться как высказывания, заключающие в себе необходимость, ту самую необходимость, без которой, по Канту, немыслима априорность? Здесь нужно иметь в виду, что Кант употреблял понятие необходимости в более широком смысле, чем Юм. Для Юма необходимость была равнозначна логической необходимости, основанной на непротиворечивости. С точки зрения Канта, такого рода необходимость представляет собой лишь одну, но не единственную форму необходимости. Кант делил суждения не только на эмпирические и априорные, но и на аналитические и синтетические. Под аналитическими он понимал суждения, в которых содержание предиката входит в содержание субъекта суждения. Так, суждение “Все тела протяженны” является аналитическим, ибо в субъекте-понятии “тело” содержится признак протяженности. В качестве примера синтетического суждения Кант приводит высказывание “Все тела имеют тяжесть”. Это высказывание является синтетическим, так как, по Канту, признак тяжести не заключен в понятии “тело”. Здесь предикат не повторяет то, что подразумевается субъектом, а добавляет к субъекту новое содержание. Синтетические суждения определялись им как такие, в которых содержание предиката не входит в содержание объекта, а присоединяется к нему.

146

Аналитические истины, но Канту, основываются исключительно на принципе непротиворечивости. Они не зависят от опыта и поэтому априорны. Например, для установления истинности аналитического суждения “Ни один необразованный человек не является образованным” вовсе не нужно обращаться к опыту. Она гарантируется тем, что отрицание этого суждения есть противоречивое утверждение.

Синтетические суждения могут быть как эмпирическими, так и априорными. Так, большинство суждений математики и все предложения чистого естествознания относятся, по Канту, к синтетическим априорным суждениям. Априорность последних связана с особого рода выражаемой ими необходимостью, которая не совпадает с логической необходимостью, т. е. с непротиворечивостью.

То, что суждения математики и чистого естествознания не являются аналитическими, вовсе не означает, что они могут не удовлетворять требованию непротиворечивости. Любое истинное утверждение не должно содержать в себе противоречия. Однако непротиворечивость — это лишь необходимое, но не достаточное условие истинности синтетических суждений. Кант пишет: “Но даже если в нашем суждении и нет никакого противоречия, оно все же может соединять понятия не так, как это требуется предметом, или так, что [для этого соединения] нам не дано никаких оснований ни a priori, ни a posteriori, которые оправдывали бы подобное суждение; таким образом, суждение, хотя и свободное от всяких внутренних противоречий, все же может быть ложным или необоснованным” 1.

1. И. Кант. Соч. в шести томах, т. 3. М., 1964, стр. 229.

147

Истинность эвклидовой геометрии как концептуальной системы обусловлена, по Канту, не только тем, что она внутренне непротиворечива, но и тем, что мы можем интуитивно представить в априорном перцептивном пространстве только такие конструкции, которые соответствуют аксиомам и теоремам этой геометрии. То обстоятельство, что человек может представить лишь одну-единственную геометрию, а именно геометрию Эвклида, характеризует её как истину, выражающую необходимость. Необходимая истинность предложений теоретического естествознания, составленных из категорий рассудка, также связана с чувственностью. Кант по этому поводу говорит следующее. Все то, что согласуется с формальными условиями опыта — чистым созерцанием и категориями, является возможным. То, что связано с материальными условиями опыта — ощущениями, есть действительное. Связь с действительным, согласно формальным условиям опыта, — это необходимость. Необходимость предложений теоретического естествознания определяется, таким образом, категориальной структурой мышления и её применением к чувственному опыту.

Существовала также и историческая причина, обусловившая квалификацию Кантом математических и физических истин как необходимых и априорных. Она была связана с успешным развитием эвклидовой геометрии и ньютоновской физики и тем влиянием, которое они оказали на мировоззрение Канта. XVIII век был периодом триумфального шествия ньютоновской физики. Её практические успехи в сочетании с логической ясностью и строгостью, по-видимому, и привели Канта к мысли о том, что теоретические положения ньютоновской физики не просто истинны, но и единственно возможны, а потому и необходимы.

В сравнении с юмовской концепцией физической картины мира соответствующая концепция Канта выглядит более консервативной. Кант канонизировал ньютоновское представление о мире, возвел его в ранг единственно возможного. В отличие от него Юм считал, что, поскольку отрицание известных физических законов не приводит к противоречиям, в принципе возможна другая физика, альтернативная ньютоновской. Именно этот момент сделал философию Юма привлекательной в глазах Эйн-штейна, когда он критически переосмысливал физику Ньютона и создавал теорию относительности. Однако радикализм Юма покупался дорогой ценой. Отрицание непреложности существующей физики означало для Юма и его последователей отсутствие в ней любой формы необходимости. Это подрывало статус физики как теоретической науки, имеющей дело с законами природы. Априоризм Канта более глубок, нежели априоризм Юма. Кант считает априорным все научное знание. Вместе с тем у него априорное знание более разнородно. Оно включает в себя не только аналитические истины, но и априорные синтетические истины.

148