7. Расскажите об исследованиях половых различий в эмоциональности и эмпатии.

А. А. Плоткин (1977) показал, что как у мужчин, так и у женщин распространены эмоциональные типы, когда доминирует либо радость и страх, либо радость при равенстве страха и гнева. Одинаковую предрасположенность женщин к гневу и страху можно объяснить с позиций К. Изарда (2000), считающего, что склонность к страху может уравновешивать предрасположенность к гневу, удерживая индивидов от агрессивных поступков и конфликтов или переводя их в более «мягкие» формы (например, в косвенную вербальную агрессию, которая, по данным П. А. Ковалева, преобладает именно у женщин).

У мужчин наиболее распространенной является структура, в которой гнев и радость преобладают над страхом. Эти данные согласуются с имеющимися в литературе данными о большей выраженности у мужчин прямой физической и вербальной агрессии (П. А. Ковалев, 1996, и др.).

Застенчивость. По данным В. Н. Куницыной (1995), в категорию застенчивых чаще попадают женщины, чем мужчины (соответственно 30 % женщин и 23 % мужчин).

Однако Ф. Зимбардо отмечает, что в Японии и на Тайване гораздо больше застенчивых мужчин, чем женщин. В Израиле, Мексике, Индии, наоборот, более застенчивы женщины, а в США эти различия отсутствуют.

Половые особенности эмпатийности. По некоторым данным, женщины более склонны к эмпатии, чем мужчины (Sidman J., 1969; Feingold, 1994; Cohen, Strayer, 1964; Лукьянова Е. В., 2006), что, в частности, проявилось во время просмотров слайдов или слушания рассказов (Hunt, 1990). Большую склонность девочек к сопереживанию по сравнению с мальчиками выявила и М. Л. Бутовская (1997). По данным Е. В. Лукьяновой, студенток с высоким уровнем эмпатии в четыре раза больше, чем студентов, а с низким уровнем эмпатии – в 2 раза меньше. Правда, некоторые авторы отмечают, что мальчики, наблюдаемые в естественной обстановке, часто оказываются не менее эмпатичными и сопереживающими, чем девочки (Fabes et al., 1990; Zahn-Waxler et al.,1992). Женщины более склонны плакать и говорить о своем огорчении в ответ на огорчения других (Eisenberg, Lennon, 1983). Меньшая эмпатийность мужчин проявилась в одном исследовании (Connors J., Heaven P., 1990) по отношению к больным СПИДом. Мужчины более склонны считать этих больных девиантными, некомпетентными, людьми, недостойными сострадания и поэтому заслуживающими социального дистанцирования.

Пятьдесят два процента представительниц прекрасного пола заявили, что теряют сочувствие к своему заболевшему супругу уже через пять минут после его первой жалобы, а 18 % – и того раньше. Зато 70 % мужчин утверждают, что сочувствуют простуженным подругам и женам. Около 60 % даже готовы взять хлопоты по дому на себя, а 64 % – приготовить ужин. Больше того, 37 % мужчин готовы взять по такому случаю на работе отгул. Взаимностью им ответят лишь 19 % женщин.

7. Расскажите об исследованиях половых различий в конформности.

Социальные стереотипы, касающиеся гендеров, могут вынудить нас поверить, что по сравнению с мужчинами женщины — более конформны, легкоубеждаемы и управляемы из-за своей зависимости и подчиненности (Eagly & Wood, 1985). Ранние исследования конформности прямо не затрагивали вопрос гендерных различий. Шериф (Sherif, 1937) в своем исследовании информационного давления задействовал только мужчин. Эш (Asch, 1956), изучая нормативное давление, судя по всему, собрал данные по обоим полам, но почему-то сообщил результаты только по мужской выборке. Хотя ни в одном из более поздних исследований, в которых принимали участие и мужчины и женщины, не было обнаружено гендерных различий в подверженности влиянию, это не помешало авторам социально-психологических трудов и «Справочника по социальной психологии» с завидной уверенностью вплоть до конца 70-х гг. стоять на той точке зрения, что женщины более подвержены влиянию, чем мужчины. И это вопреки тому, что 82% исследований, сравнивавших мужчин и женщин на предмет убеждаемости, и 74% исследований, в которых искали гендерные различия в конформности, никаких различий не обнаружили (Eagly, 1978; Eagly & Wood, 1985).

Используя новую в то время технику метаанализа, Игли и Карли (Eagly & Carli, 1981) провели анализ 148 работ по социальному влиянию за период с 1949 по 1977 г. В результате они обнаружили небольшую, но статистически значимую величину отличий для подверженности влиянию в зависимости от гендера (значение d находилось в пределах 0,16 — 0,26; напомним, что 0,20 считается малым значением, а 0,50 — средним). Наибольшие значения d были получены в исследованиях группового давления, где одного члена группы все остальные принуждали изменить определенное поведение или верования (0,23 < d < 0,32). Этот факт может объясняться тем, что женщины — более «общественные» создания и, следовательно, стараются сохранить гармонию в группе и добрые чувства ее членов друг к другу (Eagly, 1978; Eagly & Wood, 1985). Другой причиной может быть то, что мужчины менее конформны из-за социальных норм, которые предписывают им быть независимыми и не поддаваться влиянию со стороны. Было обнаружено, что мужчины менее конформны в ситуации, когда они считают, что члены группы знают их мнение, чем тогда, когда они уверены, что другим их мнение неизвестно. На конформность женщин этот фактор не оказывал никакого влияния (Eagly et al., 1981).

В статье Игли (Eagly, 1978) говорится, что среди 22 работ по этой теме, проведенных и опубликованных до 1970 г., 32% указывают на большую степень подверженности влиянию у женщин, тогда как из 40 исследований, обнародованных после 1970 г., лишь 8% обнаружили те же самые различия. Она заметила, что социально-психологическое влияние биологического пола, по всей видимости, зависит от контекста культуры. Игли также заключила, что, исходя из того, что нам свойственно подчиняться мнению других тогда, когда мы не уверены в своей позиции или способностях, наибольшие половые различия будут обнаруживаться в исследованиях, использующих темы, в которых представители одного гендера ориентируются лучше. Например, целый ряд ранних исследований гендерных различий оперировал знаниями из военной области и политики (Eagly, 1978). Систранк и Макдэвид (Sistrunk & McDavid, 1971) а также Голдберг (Goldberg, 1974, 1975) обнаружили следующую закономерность: когда затрагивались женские темы, мужчины были более склонны к конформному поведению, чем женщины, и наоборот. Мопен и Фишер (Maupin & Fischer, 1989) тоже пришли к выводу, что на получаемые гендерные различия в подверженности влиянию оказывают воздействие следующие факторы: связано ли задание каким-либо образом с гендером и обладают ли мужчины (или женщины) явным превосходством в данной области. Однако Игли и Карли (Eagly & Carli, 1981), которые просили испытуемых обоих полов оценить каждую из 83 тем, фигурировавших в работах по внушаемости с 1949 по 1977 г., с точки зрения интереса, который она для них представляет и своей осведомленности в ней, не нашли доказательств того, что исследователи чрезмерно тяготели к темам, в которых мужчины лучше ориентировались и которыми интересовались. Вместе с тем они обнаружили, что в большом количестве случаев использование мужских тем было связано с высокой подверженностью влиянию у женщин.

Есть и более любопытные находки в отношении гендера и внушаемости. Одна из них заключается в том, что пол исследователя, судя по всему, сильно влияет на факт обнаружения гендерных отличий. Игли и Карли подсчитали, что 79% исследований, в которых были обнаружены гендерные отличия в пользу большей внушаемости женщин, были осуществлены мужчинами, а также что исследователи-мужчины обнаруживали более значительные отличия, чем их коллеги женского пола. Исходя из этого, Игли и Карли заключили, что, вероятнее всего, ученые склонны планировать, осуществлять и излагать свои исследования в таком виде, который бы польстил тому гендеру, к которому они сами принадлежат (Eagly & Carli, 1981).

Несмотря на то что в исследованиях Игли и ее коллег (Eagly, 1978; Eagly & Carli, 1981) обнаружились лишь очень малые гендерные различия в подверженности влиянию, стереотип о том, что женщины более внушаемы и конформны, чем мужчины, продолжает существовать (Eagly & Wood, 1982). По мнению Игли ее коллег (Eagly & Wood, 1982; Eagly, 1983), причина стойкости этого взгляда в том, что женщины в целом имеют более низкий социальный статус и дома и на работе. Лица, обладающие меньшей властью и более низким статусом, вынуждены во многом уступать влиянию тех, кто выше их по статусу. Люди видят, что роли с высоким статусом принадлежат мужчинам чаще, чем женщинам, более того, женщины чаще бывают в подчиненных и конформных ролях, чем мужчины. Отсюда и стереотип. Игли и Вуд провели несколько экспериментов в подтверждение этой гипотезы и выяснили, что женщины не являются более подчиняющимися и уступчивыми от природы, но вести себя подобным образом обязывает их низкий статус. Унгер и Кроуфорд (Unger & Crawford, 1992) также отмечали, что гендерные различия в подчиняющемся поведении — часто не более чем результат различий в статусе между мужчинами и женщинами. Игли и Вуд (Eagly & Wood, 1982) пришли к выводу, что как только распределение социальных ролей между мужчинами и женщинами станет менее гендерно-типизированным, можно будет ожидать сокращения подобных гендерных стереотипов.