3.4.4. Некоторые итоги

Постараемся проанализировать представления психологов о соотношении теории и метода. Обратим внимание на тот факт, что все научные психологи подчеркивали опытный характер психологии как науки и психологического знания, в частности. Напомним, что девятнадцатый век - век позитивизма. Психологии хотелось стать наукой, она ею стала. Психология выделилась из философии, получила статус самостоятельной науки, которая использует специальные методы для получения фактов. Основные методы известны: самонаблюдение, наблюдение, эксперимент. Теория представляет собой результат обработки фактов, точнее их упорядочивание. Никаких психологических теоретических методов не существует. Схематически это можно зафиксировать так:

проблема

®

метод

®

факты

®

упорядо-ченные факты

®

теория

Рис.2. Схема соотношения теории и метода в психологии

(период становления психологии как науки)

Таким образом, представляется, что все действительно обстоит просто, в соответствии с вышеприведенной схемой. Самосознание исследователей зафиксировало существующие отношения: психология чисто эмпирическая наука. Если в каких-то частях науки белые пятна, то их происхождение объясняется тем, что исследования начались относительно недавно и еще не добрались в высшие области духа, но это дело времени.

Но есть факты, которые заставляют задуматься. А вслед за этим признать, что схема, изображенная на рис.2 не может объяснить многого. В частности, не понятно, каким образом выбирается метод, от чего это зависит. Напомним, мы обращали внимание на то, что существуют многочисленные разновидности, модификации методов. Не ясно, почему в конкретном исследовании используется именно та или иная модификация.

Отмечу также, что многие психологи, обсуждая возможности интроспекции, признавали, что наблюдающий за собой склонен замечать то, что соответствует его теоретическим взглядам. Таким образом, мы находим, что сами исследователи периода становления психологии как самостоятельной науки признают факты теоретической "нагруженности" методов. Приведем свидетельство Эббингауза: "Уже при более или менее трудных естественно-научных исследованиях - даже наиболее добросовестному исследователю - часто, как известно, случается найти подтвержденным именно то, что он ожидал. В случае же психологических исследований опасность эта столь велика, что почти можно считать за правило не доверять всем экспериментам, произведенным над самим собой для подтверждения какой-нибудь собственной теории" [324, c.89].

И еще один момент, удивительный, если задуматься. Для этого стоит вспомнить, что психология выделилась из философии. Для этого необходимо было явно отличаться от философии. Поэтому в первое время на передний план вышли отличия психологии от философии (точнее, от философской психологии). Но прошло время (очень небольшое) и оказалось, что научной психологии без философии (точнее, философской психологии) обойтись непросто. Как мы видели, Титченер признавал полезность положений умозрительной психологии. Джемс, рассуждая о будущем психологии, мечтал о появлении Галилея от психологии: "Когда в психологии явится свой Галилей или Лавуазье, то это, наверное, будет величайший гений; можно надеяться, что настанет время, когда такой гений явится и в психологии, если только на основании прошлого науки можно делать догадки о ее будущем. Такой гений по необходимости будет "метафизиком" [87, c.408].

Вундт, который выделил психологию в самостоятельную науку, ратовал за соединение с философией. Поскольку последнее утверждение может показаться неожиданным, остановимся на нем несколько подробнее. Итак, Вундт, который обосновал существование психологии как самостоятельной научной дисциплины, вовсе не был противником философии, как представляется некоторым сторонникам экспериментальной психологии. В 1913 году В.Вундт пишет статью под названием "Психология в борьбе за существование" [57], задачей которой является демонстрация того, что разрыв между психологией и философией будет иметь отрицательные последствия для обеих: "философия больше потеряет, чем выиграет, а психологии будет нанесен очень сильный удар"[57, c.93]. Дело обстоит так, что, по Вундту, "борьба вокруг вопроса, есть ли психология философская наука или нет, является для нее борьбой за самое ее существование" [57, c.93]. "Если более элементарные области психологии называть "экспериментальной психологией" и усматривать в ней важный отличительный признак от более старой психологии, которая не пользовалась этим вспомогательным средством, то это, конечно, вполне правильно. Но если всю психологию называть экспериментальной, то это столь же несомненно неверно, потому что есть области, по природе своей недоступные эксперименту" [57, c.123].

Фактически, в данном тексте Вундта речь шла не об отношении к философии как таковой, но о взаимоотношениях между двумя психологиями: научной, экспериментальной и философской. Оказалось, что, согласно Вундту, для научной психологии философская жизненно необходима. В чем же подлинная причина такого нежелания выдающихся психологов сделать психологию чисто экспериментальной, отделившейся от философской психологии? На мой взгляд, причина в том, что они хорошо понимали, что психология не может быть ни чисто экспериментальной, ни независимой от философской психологии. Дело в том, что определение предмета науки, например, результат "доопытной" "деятельности" философской психологии: чисто опытным путем решить эту задачу невозможно. Выбор методов также зависит от некоторых представлений, которые оказываются вынесенными за скобки при подобном упрощенном взгляде. Упорядочивание фактов представляется вовсе не элементарной логической процедурой, а требует осмысления. В результате схема, представленная на рис.2, преобразуется в схему, изображенную на рис.3.

Рис. 3 Схема соотношения теории и метода в психологии в период становления психологии как самостоятельной науки (реконструкция, значком ? обозначены моменты, требующие "философско-психологической работы")

Таким образом, можно констатировать, что проблема соотношения теории и метода не получила адекватного отражения в работах психологов периода становления психологии как самостоятельной науки. Поэтому для того, чтобы представить реальное отношение между теорией и методом в психологии в указанный исторический период, необходима специальная методологическая реконструкция тех элементов, которые обозначены на рис.3 значком "?". Иными словами, необходима новая модель, которая позволила бы представить это соотношение. В следующей главе будет предпринята попытка построения такого рода модели.

И еще один вывод можно сделать из проведенного нами исследования. Констатируем, что психология так и не стала к началу ХХ века полностью эмпирической наукой. Поскольку сам "создатель" научной психологии В.Вундт никогда не утверждал, что это возможно в полной мере, т.е. для всей психологии, то можно обоснованно предположить, что акцентирование "экспериментального" характера части психологии способствовало решению главной на тот момент задачи: заявить психологию как дисциплину, отличную от философии (ведь "...в философии нет места экспериментам" [57, c.101]). На самом деле полной перестройки психологии не произошло: мы видели, что теории мышления (за исключением Вюрцбургской школы) строились так же, как и в философской психологии. Иными словами, отделение от философской психологии (метафизической) было в значительной степени демонстративным. Жизнь подтвердила правоту такого взгляда: и Джемс, и Титченер, и Вундт настаивали на том, что психология принадлежит к философским наукам. Различие касалось лишь перспектив: оптимист Титченер был убежден, что этот союз временный, связанный с недостаточным развитием психологии, Джемс и Вундт полагали, что союз с философией необходим в принципе.