3.1.6. Джон Стюарт Милль

Д.С.Милль (1806-1873), сын Джеймса Милля, оказал огромное влияние на развитие психологической науки своей "Системой логики" (1843) [180, 181, 184]. Д.С.Миллем была разработана методология "индуктивных наук", которой так или иначе руководствовались не только современники, но и представители следующего поколения, которым и было суждено сделать психологию самостоятельной наукой.

Знаменитое сочинение Д.С.Милля "Система логики силлогистической и индуктивной: Изложение принципов доказательства в связи с методами научного исследования"[184] действительно изменило интеллектуальный климат XIX столетия. Как писал Г.Риккерт, "Д.С.Милль первый сделал попытку создать систематическую логику наук о духе" [234, c.193]. "Изучая приемы исследования в области точных наук, Милль хотел узнать не столько то, как совершались научные открытия в этих областях науки, сколько то, каким образом исследователи сами приходили к убеждению и убеждали других в том, что их заключения правильны. Изучив, в чем видят здесь критерий истинности и каковы принципы доказательства, Милль и задался целью формулировать их так, чтобы они могли прилагаться к положениям политики, этики, истории, психологии... В действительности у Милля обзор научных методов должен был служить всего лишь введением к шестой книге его "Системы логики" - к логике нравственных наук" [185, c.311-312]. К сожалению, здесь нет возможности хотя бы обозначить те методологические положения, которые без преувеличения составили "руководство для желающих преуспеть в науках". В качестве примера сошлемся лишь на то, что Г.Т.Фехнер, разработавший в своих "Основах психофизики" специальные психофизические методы (метод истинных и ложных случаев, метод границ, метод минимальных изменений), явно руководствовался миллевским описанием четырех "методов опытного исследования" [234]. Можно сказать, что "Система логики" открыла новую эру в науке, когда философские соображения о методах и средствах научного исследования выделились в специальную дисциплину - предшественницу научной методологии.

В шестой книге, о которой уже упоминалось, как нам представляется, сделан еще один необходимый шаг, без совершения которого выделение психологии в качестве самостоятельной науки произойти не могло. Д.С.Милль, полемизируя с Контом, приходит к очень важному выводу: "остается бесспорным, что между духовными состояниями существуют единообразия последовательностей и что единообразия эти можно устанавливать при помощи наблюдения и опыта" [234, c.774]. Милль отмечает, что предметом психологии служат единообразные последовательности - законы духа, одни из которых имеют более общий характер, другие более частный. Милль признает связь психических явлений с нервными, физиологическими состояниями. И делает вывод, имеющий, на наш взгляд, решающее значение: "Таким образом, последовательностей психических явлений нельзя вывести из физиологических законов нервной системы; а потому за всяким действительным знанием последовательностей психических явлений мы должны и впредь (если не всегда, то, несомненно, еще долгое время) обращаться к их прямому изучению путем наблюдения и опыта. Так как, таким образом, порядок наших психических явлений приходится изучать на них самих, а не выводить из законов каких-либо более общих явлений, то существует, следовательно, отдельная и особая наука о духе" [234, c.774-775]. Эту программу, связанную с обоснованием самостоятельности психологии было суждено выполнить Вильгельму Вундту. К описанию того, как была осуществлена эта миссия, мы переходим. Но прежде необходимо ответить на вопрос, который, возможно, возник у читателя - профессионального психолога. Даже в учебниках отмечается, что возникновению психологии как самостоятельной науки предшествовали успехи физиологии органов чувств и психофизики. В настоящем тексте об этом практически ничего еще не сказано, а раздел, посвященный Вундту - создателю научной психологии, близок. Дело в том, что книга посвящена не описанию истории психологии. Действительно, физиология ощущений и психофизика способствовали выделению психологии. Но это влияние было косвенным. Ни Гельмгольц, ни Вебер, ни Фехнер психологией не занимались. Они много сделали для разработки методов и методик в смежных для психологии областях. Каждый из прекрасных ученых и тонких исследователей решал свои научные задачи. Психология позаимствовала, "аннексировала" эти научные проблемы и методы их решения, переосмыслив результаты в свете предмета научной психологии. (Об этом см. в разделе, посвященном методу эксперимента в научной психологии 3.3.). Психофизика Фехнера находилась "в другой плоскости", нежели психология как наука. Уильям Джемс очень ярко описал отношение фехнеровской психофизики к психологии: "Книга Фехнера была отправной точкой новой литературы, которая по тонкости и доскональности не имеет себе равных, но психологический выход которой по скромному мнению автора, пишущего эти строки, равен нулю"(цит. по [28]). "В другом месте он охарактеризовал Фехнера и его психофизику следующим образом: "Если когда-нибудь существовал "пещерный идол", то фехнеровская Massformel и представление о ней как окончательном "психофизическом законе" станет таким "пещерным идолом". Сам Фехнер был германским Gelernter идеального типа, мистиком и экспериментатором, дерзким и скромным, лояльным как к фактам, так и к теории. Но было бы ужасно, если бы даже такой милый старик, как Фехнер, сумел навеки оседлать нашу Науку своими нудными капризами и в мире, изобилующем куда более достойными внимания объектами, принудить всех будущих ученых продираться не только через трудности своих собсвенных работ, но и через бескрайнюю пустыню работ, написанных в его опровержение. Те, кто хочет, могут раскопать эту отвратительную литературу; она обладает "дисциплинарной ценностью", но я бы никогда не упомянул ее даже в сноске. Самое забавное во всей этой истории, что критики Фехнера, наголову разбив его теории и не оставив от них камня на камне, считали обязательным в заключение сказать, что тем не менее Фехнеру принадлежит неувядаемая слава, так как он впервые сформулировал эти теории и тем самым превратил психологию в точную науку.

"Наш герцог сокрушил врага

Хвала ему и честь!"

Вдруг юный Петеркин спросил:

"А толк в той битве есть?"

"Не знаю... не могу сказать," -

Глашатай отвечал.

"Но был такой великий шум,

Что всяк его слыхал!"

Читатель, конечно, понимает, что автор не согласен с Джемсом"(цит. по [28]). Эдвин Боринг, длинная цитата из книги которого была приведена выше, считает, что без Фехнера или без того, кто неизбежно занял бы его место, все равно появилась бы экспериментальная психология. И в этом он абсолютно прав, потому что Фехнер психологом не был. А у Фехнера "была плодотворная идея, которая проросла и дала обильные всходы. И ее развитие еще не закончилось" [28, c.32].

Уильям Джемс, язвительное замечание которого было приведено выше, по своему был совершенно прав: для психологии как науки, которая должна описывать человеческую душу, поток сознания, измерения, подобные фехнеровским имеют действительно невеликое значение. Поэтому вряд ли можно считать Фехнера или Вебера прямыми предшественниками научной психологии.

Хочется закончить этот раздел словами восхищения. Восхищают "люди науки" (если воспользоваться выражением Френсиса Гальтона), чьими трудами и фантастической энергией была создана психология. Люди, которые блистали талантами, были разносторонне одаренными, помимо научных дарований были прекрасными писателями, причем фантастически плодовитыми. Биография многих похожа на увлекательный роман... Скажем только о Фехнере, "обиженном" Джемсом в цитированном выше отрывке. Возможно, это позволит лучше представить современному психологу масштаб деятельности ученых прошлого века, да и просто оценить трудолюбие и научную добросовестность. Одно из многочисленных исследований Фехнера по психофизике: "в двух, продолжавшихся каждая по 32 дня, сериях опытов с подниманием тяжестей общее число отдельных подниманий составило в каждой серии 24576" [232, c.312]. Кто из современных психологов и испытуемых-студентов готов к таким подвигам во имя науки? Романтики от науки в девятнадцатом веке совершали их с легкостью, "просто" делая свое дело: раз наука должна основываться на фактах, она их получит... Да и научная продуктивность у большинства ученых прошлого века была фантастической... Густав Теодор Фехнер был вначале врачом, затем стал физиком, потом профессором физики. Опубликовал ряд выдающихся, по свидетельству П.Фресса, работ о дополнительных цветах и количественных измерениях электрических токов. Проводя оптические исследования, частично потерял зрение и "в результате нервной депрессии" он оставляет физику и приходит к психофизике. В течение всей своей научной карьеры Фехнер публикует философские труды, в которых пытается доказать единство, тождественность духа и материи. Из научных трудов на русском была опубликована его книга "Жизнь после смерти" [292]. И теперь читателя, наверное, уже не удивит, что Густав Теодор Фехнер был еще и литератором - правда, юмористические произведения (имеющие характер безобидной сатиры) он публикует под псевдонимом Dr.Mises. Еще он создал экспериментальную эстетику. А его концепция "духа земли" в свете научных концепций конца двадцатого века выглядит вполне современно... Впрочем, мы явно увлеклись.