Б) Неправомерные действия потерпевшего — необходимое условие возникновения аффекта как конструктивного элемента «специального» состава преступления

Аффект как конструктивный элемент состава преступления, предусмотренного ст.ст. 104, 110 УК РСФСР, непосредственно связывается с определенным неправомерным поведением потерпевшего: насилием, тяжким оскорблением или иными противозаконными действия­ми, если они повлекли или не могли повлечь тяжкие последствия для виновного пли его близких. Указанные действия потерпевшего — необходимое условие возникновения аффекта виновного в данных составах преступления. Если внезапно возникшее сильное душевное волнение вызвано иными обстоятельствами, оно не мо­жет рассматриваться как обязательный признак субъ­ективной стороны умышленного убийства, тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения, предусмотренных ст.ст. 104, 110 УК РСФСР. По смыслу закона действия потерпевшего должны быть, во-первых, достаточно силь­ными раздражителями, способными вызвать состояние аффекта; во-вторых, неправомерными, свидетельствую­щими об извинительном характере возникшего аффек­та; в-третьих, обстоятельствами, выступающими в ка­честве непосредственного повода возникновения аффек­та и совершения в этом состоянии преступления.

Чисто внешне состояние аффекта и последующие действия виновного выглядят лишь как ответная реак­ция на соответствующее поведение потерпевшего. На самом деле последнее играет здесь роль своеобразного «спускового механизма», воздействующего на самоуправляемую систему — организм человека, его мозг, на

личность виновного, от нравственных, психических и иных особенностей которого зависят его реакция на внешний раздражитель и выбор поведения ¹²⁷. Воздей­ствие внешних объективных факторов каждым челове­ком в силу его личных качеств воспринимается по-раз­ному. «Подверженность тем или иным внешним воздей­ствиям обусловлена внутренними условиями того, на ко­го оказывается воздействие»¹²⁸. Вывод о совершении действий в состоянии аффекта может быть сделан толь­ко в результате комплексного исследования конкретных отрицательных действий потерпевшего и оценки субъективных свойств виновного, степени реагирования на соответствующую обиду, нанесенную потерпевшим, в момент совершения преступления. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР указала в определении по делу Ш., что необходимо не только оценить тяжесть и степень неправомерности действий потерпевших, но и тщательно исследовать психическое состояние виновного, форму его реагирования на наси­лие и издевательства со стороны потерпевших ¹²⁹. Впол­не очевидно, что состояние аффекта может возникнуть вопреки нашим представлениям о достаточности тех или иных неправомерных действий потерпевшего, и наобо­рот, в иных случаях даже тяжкая обида может не вы­звать аффективной реакции и не породить преступления.

Изучение дел о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 104, 110 УК РСФСР, показывает определенное недопонимание данного вопроса практическими работниками следствия и суда, которые нередко ограничиваются анализом поведения потерпевшего и по су­ществу устраняются от надлежащей оценки вызванного этим поведением душевного состояния виновного. Вывод о наличии аффекта в таких случаях делается только на основе анализа отрицательного поведения потерпевшего. Так, в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда ТАССР по делу Н. утвержда­ется, что «противозаконные действия Ч. могли вызвать у Н. внезапно возникшее сильное душевное волнение, поэтому его действия следует квалифицировать по ст. 110 УК РСФСР» ¹³⁰.

Суд правильно поступил, дав соответствующую оцен­ку степени неправомерности действий потерпевшего. Но установление объективной предпосылки возникновения

аффекта he освобождает его от обязанности оценить и всесторонне проанализировать действительное психи­ческое состояние виновного, без чего квалификация со­деянного по ст.ст. 104, 110 УК РСФСР не может быть убедительной. Неправомерное поведение потерпевшего — обстоятельство, не порождающее следствия (в данном случае аффект), а создающее для этого реальную воз­можность.

В качестве непосредственного повода рассматривае­мых преступлений чаще всего выступают неожиданные, глубоко затрагивающие психику виновного неправомер­ные действия потерпевшею. И это понятно, поскольку, как отмечают психологи, контраст между ожидаемым и реальной действительностью является одним из основ­ных условий, благоприятствующих появлению особо ин­тенсивных эмоций, к которым прежде всего относятся аффекты ¹³¹. Например, по мнению Н. Д. Левитова, «гнев переживается как аффект при неожиданных обидах и оскорблениях» ¹³².

Вместе с тем длительная травмирующая обстановка накануне преступления (ссора, неправильное оскорбительное поведение потерпевшего и т. п.) «располагает» к аффекту, и в иных случаях достаточным в смысле ст.ст. 104, 110 УК РСФСР непосредственным поводом для его возникновения могут оказаться очередное или повторное насилие, тяжкое оскорбление или иные проти­возаконные действия потерпевшего. В этом случае сказывается воздействие истощающих психику факторов вследствие затяжки в разрешении конфликта, которые отрицательно влияют на сдерживающую силу коры головного мозга и облегчают возникновение аффективно­го состояния. По мнению психологов, «неблагоприятные условия, особенно если они принимают длительный, затяжной характер, либо следующие один за другим обстоятельства, вызывающие отрицательные эмоции, способны вывести из строя любую до этого вполне здоро­вую нервную систему, в том числе принадлежащую к сильному типу» ¹³³. Если неправомерные действия потер­певшего продолжались непрерывно в течение какого-то промежутка времени до возникновения аффекта, оценка характера и серьезности непосредственного повода, вы­звавшего это состояние, не может даваться в отрыве от предшествующего поведения потерпевшего, хотя это не

освобождает суд от обязанности выделить и оценить в первую очередь те конкретные действия, за которыми последовал срыв в психике виновного.

А. был осужден народным судом по ст. 110 УК РСФСР. Суть дела такова. А. возвратился из дома отдыха, куда уезжал без согласия жены. Утром супруги поссорились: жена оскорбляла А., подозревая его в неверности. Ссора на протяжении дня несколько раз возобновлялась. К вечеру А. выпил вина и прогуливался у дома с ребенком на руках. К нему подошла жена, отобрала у него ребенка и стала оскорблять, а уходя в дом, крикнула, что он не отец ребенка (родившегося во время брака). В соседней квартире, куда зашла жена, а за ней и А., супруги продолжали ссориться, жена вновь стала упрекать А. в неверности, а затем в присут­ствии соседей повторила, что он не является отцом ре­бенка. После этих слов А. поднял лежавший тут же то­пор и ударил им жену в область правой половины груд­ной клетки, причинив ей тяжкие телесные повреждения. Президиум областного суда отменил приговор народ­ного суда и определение судебной коллегии областного «суда на том основании, что оскорбление, нанесенное А., не было для него новым и неожиданным и, следова­тельно, по мнению президиума, не могло вызвать вне­запно возникшего сильного душевного волнения ¹³⁴.

С таким выводом президиума областного суда согласиться нельзя. Повторное тяжкое оскорбление виновно­го произошло в присутствии посторонних и в атмосфере, чрезвычайно накаленной продолжительной ссорой и предшествующими оскорблениями со стороны потер­певшей. Отрицание того, что повторность неправомерных действий потерпевшего при определенных обстоя­тельствах может вызвать аффект, в принципе неверно и противоречит данным психологической науки и сло­жившейся судебной практике. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в определении по делу С. отметила, что хотя в момент проис­шествия поведение потерпевшего не было неожиданностью для виновной, это обстоятельство не влияет на субъективную сторону состава преступления и квалифи­кацию действий С. по ст. 104 УК РСФСР ¹³⁵.

Для квалификации действий по ст.ст. 104, 110 УК РСФСР необходимо, чтобы состояние аффекта было

вызвано достаточным непосредственным поводом. Если конкретного неправомерного действия потерпевшего, достаточного для возникновения аффективного состояния, не было, такие действия не могут квалифицироваться по ст.ст. 104 или 110 УК РСФСР. Верховный Суд СССР и Верховный Суд РСФСР в своих решениях по отдельным делам неоднократно подчеркивали, что необходимым условием признания убийства, тяжкого или менее тяж­кого телесного повреждения совершенными в состоя­нии аффекта, является внезапность совершения преступ­ления как непосредственная реакция на насилие, тяжкое оскорбление, или иные противозаконные действия потерпевшего.

Показательно в этом отношении дело А., осужденного Кировским районным народным судом г. Казани по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР. А. признан виновным в том, что во время распития спиртного и начавшейся ссоры с братом причинил ему тяжкие телесные повреждения, от которых тот скончался. Ссора возникла из-за того, что потерпевший рассказал о своей интимной связи с же­ной А. Узнав, что сказанное братом неправда, А. взял в доме отвертку и несколько раз ударил его.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР признала правильным приговор народно­го суда в части квалификации действий виновного, ука­зав в то же время на необходимость учета при назна­чении наказания, что А. совершил преступление под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего, которое в со­ответствии с п. 5 ст. 38 УК РСФСР является смягчающим вину обстоятельством ¹³⁶. В данном случае отсут­ствует непосредственность повода, основная объективная характеристика внезапности сильного ду­шевного волнения, которая выражается прежде всего в непосредственности ответной реакции виновного на кон­кретные неправомерные действия потерпевшего. При квалификации преступления по ст.ст. 104, 110 УК РСФСР, особенно в тех случаях, когда его соверше­нию предшествовала ссора между виновным и потерпев­шим, важно установить зачинщика, инициатора возник­шего конфликта. Если ссора или драка спровоцированы виновным, явились результатом его недостойного пове­дения, ответные действия потерпевшего, совершенные в

такой обстановке, не могут рассматриваться как неправомерные и достаточные, чтобы вызвать внезапно воз­никшее сильное душевное волнение. Провокация конфликта выражается, как известно, в преднамеренных дей­ствиях, поэтому психологически в сферу сознания виновного включается ожидание каких-то ответных действий со стороны потерпевшего (в виде насилия, оскорбления, в любой другой форме). Действия потерпевшего в по­добной ситуации не могут вызвать состояние «оправдан­ного» аффекта и не должны рассматриваться в качест­ве непосредственного повода, указанного в ст.ст. 104, 110 УК РСФСР. В этой связи представляется справед­ливым решение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР оставить без удовлетворения протест заместителя Прокурора РСФСР по делу Ч. об изменении приговора и переквалификации действий ви­новного со ст. 103 на ст. 104 УК РСФСР. Доводы про­теста о том, что Ч. совершил убийство в состоянии вне­запно возникшего сильного душевного волнения, по мне­нию Судебной коллегии, являются необоснованными, по­скольку он вел себя неправильно, явился зачинщиком ссоры с потерпевшим, во время которой убил его ¹³⁷.

Если ссора, предшествующая преступлению, не была спровоцирована виновным, возникла не по его вине, то состояние аффекта, непосредственно вызванное доста­точно неправомерным, глубоко оскорбительным поступ­ком потерпевшего, признается конструктивным элемен­том «специального» состава преступления.

М. и Т. на протяжении четырех лет дружили, договорились вскоре вступить в брак. В связи с предстоящим отъездом Т. на экзаменационную сессию они про­вели вечер наедине, выпили бутылку вина, а затем Т. рассказала, что ранее находилась в близких отноше­ниях с другим мужчиной. М. считал ее верной ему, по­этому сообщение Т. вывело его из душевного равновесия, и он нецензурно оскорбил ее. Между Т. и М. воз­никла ссора, во время которой Т. нанесла ему удар ножом в левую половину грудной клетки, причинив тяжкие телесные повреждения. Вынув нож из раны, М. руками стал душить ее, но вскоре потерял сознание. Очнувшись, он обнаружил, что Т. мертва.

Краснодарским краевым судом М. был осужден по ст. 103 УК РСФСР, однако Президиум Верховного Суда

РСФСР переквалифицировал содеянное на ст. 104 УК РСФСР на том основании, что М. действовал в со­стоянии внезапно возникшего сильного душевного волне­ния, вызванного насилием Т. Предшествовавшая ссора между ними, по мнению президиума, не исключает воз­никновения физиологического аффекта у М. после того, как ему было нанесено ножевое ранение. М. не был ви­новником ссоры, поскольку характер сообщения Т., об­становка, при которой оно было сделано, взаимоотно­шения между М. и Т.— все это в совокупности могло вызвать конфликтную ситуацию ¹³⁸.

Для применения ст.ст. 104, ПО УК РСФСР необходи­мо, чтобы потерпевшим было действительно со­вершено насилие, тяжкое оскорбление или иные проти­возаконные действия. Одно лишь предположение о том, что потерпевший совершил такие действия, не является основанием для признания преступления менее опас­ным. В принципе было бы неверным считать достаточ­ными в указанном смысле заочные оскорбления.

Действительность и непосредственность применяе­мых в отношении виновного неправомерных действий потерпевшего столь же необходимо предполагают непосредственность ответных действий, их направленность на обидчика, на конкретного причинителя зла. Нельзя, например, признать правильной квалификацию по ст.ст. 104, 110 УК РСФСР насильственных действий, применяемых в отношении человека, желающего предотвра­тить ссору или драку, спасти человека и т. п., даже если виновный к данному моменту находился в состоянии аффекта.

Ночью 3. вместе с К. подошли к дому Р., и 3. начал стучать в дверь. Р. вышел и выразил недовольство позд­ним посещением и неправильными действиями 3. Между Р. и 3. возникла ссора, перешедшая в драку. К. пред­принял попытку разнять дерущихся. Озлобленный его вмешательством, Р. нанес К. удар ножом в грудь, причинив тяжкие телесные повреждения.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Татарской АССР правильно оставила без удовлетворения жалобу адвоката о переквалификации содеянного Р. с ч. 1 ст. 108 на ст. 110 УК РСФСР, по­скольку отсутствовал законный повод возникновения аффекта ¹³⁹.

Состояние аффекта может быть вызвано совместны­ми действиями нескольких лиц, даже если оно и следо­вало непосредственно за конкретными действиями од­ного из них. Лицо, совершившее убийство или причинив­шее телесные повреждения какому-либо участнику та­кой группы, несет уголовную ответственность по ст.ст. 104, 110 УК РСФСР, если виновный воспринимал их как единомышленников.

Правильно, на наш взгляд, поступил Бугульминский городской народный суд Татарской АССР по делу Г., признав действия виновного, причинившего тяжкие те­лесные повреждения X., подлежащими квалификации по ст. 110 УК РСФСР. Непосредственно перед этим чет­веро подростков, среди которых находился и потерпев­ший, избивали Г., а когда подростки стали убегать, он бросил в них обрезком доски со второго этажа и попал в X. Воспринимая группу как одно целое и распростра­нив причиненную ему обиду на каждого ее участника, Г. в состоянии вызванного их действиями аффекта, швырнул обрезок доски, надеясь попасть в любого из них. Как пояснил Г., «доску он бросил от обиды, так как его били ни за что; бил ли его X., он не зна­ет» ¹⁴⁰.

Небезынтересным в теории и на практике является вопрос об «ошибке в потерпевшем» я ее влиянии на уголовную ответственность. В судебной практике встречаются отдельные примеры, когда по обстоятельствам про­исшествия виновному не всегда достоверно известно лицо, нанесшее ему тяжкое оскорбление, учинившее насилие над близкими и т. п. Иными словами, он добросовестно заблуждается относительно виновника обиды. Умышленное убийство, тяжкое или менее тяжкое телес­ное повреждение, совершенные в случае такой ошибки, могут квалифицироваться по ст.ст. 104 или 110 УК РСФСР, если это деяние совершено в состоянии аффекта.

Характерным примером является дело Г., осужденного по п. «г» ст. 102 УК РСФСР. Он обвинялся в том, что, будучи сильно взволнован сообщением жены о совершенном на нее нападении и попытке изнасилования неизвестным мужчиной, схватил нож и побежал к месту происшествия, где совершил убийство Ч., случайно оказавшегося вблизи этого места, приняв его за насильника.

События происходили глубокой ночью, в темном и пустынном месте, где кроме Ч. вблизи никого не бы­ло. Из материалов дела также известно, что несколько лет тому назад на этом же пустыре было совершено на­падение на жену Г. и его соседку, о чем он знал.

Президиум Верховного Суда РСФСР пришел к вы­воду о том, что Г. совершил указанное преступление в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием над близким ему чело­веком, добросовестно заблуждаясь относительно лич­ности насильника. Поэтому действия виновного были переквалифицированы с п. «г» ст. 102 на ст. 104 УК РСФСР¹⁴¹.

Обычно в качестве непосредственного повода возникновения аффекта в случаях, предусмотренных ст.ст. 104, 110 УК РСФСР, выступает насилие. По нашим данным, последнее отмечается в 68,9% случаев совершения рассматриваемых преступлений. Среди указанных в законе поводов насилие занимает особое место, поскольку именно оно наиболее остро, глубоко и болезненно действует на психику человека, задевая в нем нравственное начало, его высшие чувства как социальные качества индивида и его биологическую природу. Под насилием, о котором говорится в ст.ст. 104, 110 УК РСФСР, надо понимать посягательство на жизнь, телесную неприкосновенность, здоровье и личную свободу человека (по­кушение на убийство, телесные повреждения, побои, истязания, изнасилование, связывание, попытка запе­реть в помещение, лишить свободы передвижения и т. п., в том числе и угрозу насилием).

Характерной чертой насилия является неправомер­ность действий потерпевшего. Нельзя считать таковым, например, насилие, примененное в состоянии необходи­мой обороны, при задержании преступника, крайней необходимости или выполнении приказа.

Чтобы установить, является ли совершенное преступление следствием стойкой антиобщественной направ­ленности личности преступника или оно в решающей степени обусловлено неправомерным поведением потер­певшего и вызванным им состоянием аффекта, нельзя ограничиваться оценкой тяжести насилия, применяемо­го потерпевшим. Важное значение имеют и характер этого насилия, его воздействие на данное лицо в данной

конкретной обстановке, характер взаимоотношений между вовлеченными в конфликт сторонами, наконец, определенные личные качества виновного и потерпевшего. Для признания насилия надлежащим поводом в смысле ст. ст. 104, 110 УК РСФСР не играет сколько-нибудь значительной роли тяжесть его наступивших или возможных последствий. Неверно, на наш взгляд, по­ступил Черемшанский районный народный суд Татар­ской АССР по делу Н., квалифицируя действия винов­ного по ст. 108 ч. 1 УК РСФСР на том основании, что действия потерпевшего не могли повлечь для Н. тяжких последствий. Фабула дела такова.

Н. нанес Ч. умышленные тяжкие телесные повреждения в состоянии аффекта, вызванного насилием потер­певшего. Последний, будучи в нетрезвом состоянии, по­дошел к Н. и, нецензурно бранясь, схватил его за отво­роты пальто. Н. оттолкнул Ч. руками и тот, падая, схватил Н. за левую ногу. Освобождаясь от Ч., Н. на­нес потерпевшему несколько ударов ногой в живот¹⁴².

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Татарской АССР изменила приговор народного суда, переквалифицировав действия Н. со ст. 108 ч. 1 на ст. НО УК РСФСР, с чем нельзя не согласиться.

Причинение или возможность причинения тяжкого вреда в результате насилия или тяжкого оскорбления по смыслу закона не является обязательным условием совершения рассматриваемых преступлений и относится лишь к иным противозаконным действиям потерпевше­го. Кроме того, установление конкретного вреда в ре­зультате насилия или угрозы насилием, особенно воз­можного вреда, вызывает большие затруднения, а в иных случаях вообще невозможно. Нелепо, как нам кажется, ставить этот вопрос в случае тяжкого оскорбле­ния со стороны потерпевшего.

Насилие признается в судебной практике наиболее тяжким и, как правило, более оправданным в смысле ст.ст. 104, 110 УК РСФСР непосредственным поводом, способным вызвать состояние аффекта. Однако нельзя во всех абсолютно случаях отдавать предпочтение этому виду неправомерных действий потерпевшего перед другими: тяжким оскорблением или иными противозаконными действиями.

Тяжкое оскорблением как повод возникновения аффекта встречается значительно реже, чем насилие (в 19,4% случаев), а нередко и одновременно с наси­лием (в 8,7% случаев). Это необоснованное обвинение в преступлении или глубоко аморальном поступке, циничное оскорбление женщины, родных и близких виновного, надругательство над чувствами патриотизма и национальной гордости, родительской любовью, на­смешки над физическими недостатками человека, супру­жеская измена при определенных обстоятельствах, носящие глубоко оскорбительный и издевательский ха­рактер циничные действия и т. п. К тяжкому оскорбле­нию следует относить глубокое и грубое унижение чести и достоинства личности словами или действиями, близкое по своему характеру к психическому воздействию, к угрозе насилием, способное в данных конкретных условиях вызвать аффект.

Оскорбление должно быть объективно тяжким и так же субъективно воспринято виновным, только тогда оно может «оправдывать» аффект как конструктивный элемент состава преступления. Во всяком случае бесспорно, что тяжким может признаваться такое оскорбление, которое содержит состав преступления или находится в глубоком противоречии с социалистической моралью и способно вызвать глубокое унижение человеческого достоинства ¹⁴³. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в определении по делу С. при­знала тяжким оскорбление, нанесенное при следующих обстоятельствах.

В помещении кухни общей квартиры, где проживали семья С. и Н., последний наступил ногами на обеденный стол С., а когда тот сделал ему справедливое замечание, ответил нецензурными словами как в адрес самого С., так и в адрес его родителей и жены. Все эти оскорбления по своей форме и характеру были грубыми, цинич­ными, глубоко оскорбительными и неожиданными для С. и потому тяжкими, вызвавшими аффективное состоя­ние, в котором С.- причинил Н. умышленные тяжкие телесные повреждения. Судебная коллегия квалифици­ровала действия виновного по ст. 110 УК РСФСР ¹⁴⁴.

Вместе с тем какой-либо пустяк, незначительное оскорбление не может служить основанием для применения ст.ст. 104, 110 УК РСФСР. Президиум Верховного

Суда РСФСР не нашел признаков преступления, предусмотренного ст. 104 УК РСФСР, в действиях К., который ударил ножом в грудь и убил П., ответившего на его приветствие, что он «не желает знаться с мусором». Хотя П. и выразился в адрес К. оскорбительно, но это оскорбление, как признал президиум, не может считать­ся тяжким, могущим вызвать сильное душевное волне­ние, которое имеет в виду закон ¹⁴⁵.

Аффект может возникнуть под влиянием иных противозаконных действий потерпевшего, которые, не являясь насилием над личностью виновного и его тяжким оскорблением, способны вызвать состояние аффекта. Этот повод возникновения аффекта в судебной практике встречается сравнительно редко: по нашим дан­ным, лишь в 3% случаев совершения рассматриваемых преступлений. Иные противозаконные действия потерпевшего характеризуются грубым нарушением прав и законных интересов виновного или его близких. К таковым можно отнести: поджог, иное умышленное уничтожение или повреждение личного имущества, носящее характер преступного посягательства, при определен­ных обстоятельствах — кража, мошенничество, само­управство, неподчинение законным требованиям виновного, выраженное в демонстративно подчеркнутых, грубо издевательских действиях, и др. Так, по делу Ш. непосредственным поводом, вызвавшим состояние аффекта, послужило то, что потерпевшая в процессе своего циничного поведения разбила телевизор, который Ш. любовно собирал из отдельных деталей в течение трех лет¹⁴⁶.

Противозаконные действия потерпевшего, согласно закону, должны повлечь наступление или создавать реальную угрозу наступления тяжких последствий для виновного или его близких. Какие именно последствия противозаконного поведения можно считать тяжкими, зависит от конкретных обстоятельств дела. Во всяком случае те последствия противозаконных действий потерпевшего, причинение которых образует состав уголовно наказуемого деяния, могут быть признаны тяжкими.

Практика применения уголовно-правовых норм, предусмотренных ст.ст. 104, 110 УК РСФСР, показывает, что насилие и тяжкое оскорбление могут выступать в качестве непосредственных поводов «оправданного»

аффекта даже в том случае, если они не были противозаконными или противоправными. По нашим данным, в 78,6% случаев совершения рассматриваемых преступлений действия потерпевшего являлись преступными ¹⁴⁷, а в 21,4% случаев — представляли собой лишь непра­вомерные, чаще глубоко безнравственные, аморальные поступки (19,4%). Подобная практика представляется правильной и основана на законе, поскольку для при­менения указанных статей не требуется, чтобы неправомерное поведение потерпевшего было непременно противоправным, а насилие и тяжкое оскорбление, кроме того, еще и противозаконными. Лишь в УК некоторых союзных республик, в частности, Украинской ССР (ст.ст. 95, 103 УК), Узбекской ССР (ст.ст. 82, 89 УК), Казахской ССР (ст.ст. 89, 95 УК) говорится о противо­законном насилии со стороны потерпевшего. Думается, если бы законодатель в ст.ст. 104, 110 УК РСФСР счел необходимым указать на противозаконный характер на­силия и тяжкого оскорбления, то он имел возможность выразиться более определенно в этом плане. Например, после слова «вызванного» записать: «...противозакон­ным поведением, потерпевшего: насилием, тяжким оскорблением или иными действиями...» и т. д. по тексту. Дело здесь не столько в «вине потерпевшего», сколько в его способности своим объективно противоправным или глубоко аморальным поведением вызвать аффект лица, совершающего какое-либо из рассматриваемых преступлений, и тем самым оказать существенное влия­ние на степень вины последнего в сторону ее снижения. Строго говоря, не только «собственно» тяжкое ос­корбление, но и насилие и иные противозаконные дей­ствия потерпевшего оказывают отрицательное воздей­ствие на честь и достоинство виновного, оскорбляют в нем нравственное начало, являясь в объективном плане нарушениями моральных норм. Как верно отмечает Т. В. Церетели, «всякая вина в смысле уголовною нрава является виной и в смысле морали» ¹⁴⁸. В данном случае это положение имеет особый смысл, учитывая специфику исследуемых преступлений, где моральная оценка непосредственного повода во многом предопределяет уголовно-правовую оценку этих деяний. С учетом этого, а также имея в виду перспективу развития совет­ского уголовного права, постепенное отмирание правовых

норм и замену их морально-этическими нормами, целесообразно изменить редакцию ст.ст. 104, 110 УК РСФСР и после слов «убийство», «тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение» записать: «...совершен­ное (причиненное) в состоянии физиологического аф­фекта, непосредственно вызванного неправомерными и глубоко безнравственными, противоречащими нормам социалистической морали действиями потерпевшего (насилием, тяжким оскорблением и др.)». В предлагаемой формулировке наличие требования реального или воз­можного вреда в результате неправомерных действий потерпевшего выглядело бы ненужным, ибо тяжесть последствий не может быть не только единственным, но и наиболее существенным и применимым во всех случаях мерилом допустимого повода рассматриваемых преступлений. Наиболее приемлемым критерием оценки повода в указанных нормах права может, по нашему мнению, служить степень безнравственности и неправо­мерности действий потерпевшего с учетом других об­стоятельств конкретного случая, в том числе и вреда, который причинен этими действиями. При этом автор разделяет позицию тех криминалистов, которые пред­лагают учесть в рассматриваемых уголовно-правовых нормах интересы не только виновного и его близких, но и существенные интересы других граждан, государственные и общественные интересы¹⁴⁹. Насилие или тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего, как спра­ведливо отмечает С. Людмилов, может вызвать состоя­ние аффекта «не только у того лица, которому причи­нено это насилие или тяжкое оскорбление, но и у дру­гих лиц, которым стало известно об этом факте» ¹⁵⁰.