§ 3. Причины и условия, способствующие совершению преступлений в состоянии аффекта

Анализ конфликтной ситуации, предшествующей возникновению аффекта и совершению преступления в этом состоянии, показывает, что неблагоприятные внешние условия и другие обстоятельства, характери­зующие данную ситуацию, в значительной мере обу­словливают выбор преступного варианта поведения, оказывая решающее влияние на психику, сознание и волю лица. Вместе с тем преступление, совершаемое в состоянии аффекта, как известно, есть результат взаи­модействия объективного и субъективного, внешних и внутренних детерминант преступного поведения. По характеру своего воздействия на психику и личность виновного обстоятельства, вызывающие рассматривае­мые преступления и способствующие их совершению, можно разделить на объективные (внешние) и субъек­тивные (внутренние), по степени же их влияния на мо­тивацию и выбор преступного варианта поведения — на обстоятельства, благоприятствующие возникновению

душевного волнения, способствующие созданию конфликтной ситуации, и обстоятельства, непосредственно вызывающие состояние аффекта и способствующие возникновению умысла на совершение преступления. При чем их влияние на мотивацию и противоправное поведение далеко не одинаково. Если обстоятельства объ­ективного характера (неблагоприятные внешние условия, действия отдельных лиц и т. п.) должны найти соответствующую личностную оценку виновного, стать как бы его «внутренним фактором», чтобы оказать ка­кое-то воздействие на его поведение, то субъективные обстоятельства (утомленное или болезненное состояние, алкогольное опьянение, неприязненные отношения с потерпевшим и др.) становятся этим «внутренним фактором» к моменту неблагоприятного воздействия внеш­них обстоятельств, изменяя тем самым внутренние усло­вия восприятия последних.

Насилие, тяжкое оскорбление или иные противозаконные действия потерпевшего, служащие непосред­ственным поводом совершения преступлений, преду­смотренных ст.ст. 104 и 110 УК РСФСР, не только вызы­вают аффект виновного, но и служат тем решающим внешним толчком, который возбуждает решимость со­вершить убийство или причинить телесные поврежде­ния. Как обстоятельство, в определенной мере способ­ствующее возникновению аффекта виновного и его ре­шимости совершить преступное деяние, можно также расценить наличие неприязненных отношений с потерпевшим, отмечая при этом незначительную (в сравне­нии с неправомерными действиями потерпевшего) роль этого обстоятельства в выборе преступного варианта поведения. Такое же сугубо индивидуальное обстоя­тельство, каким является, например, особая привязанность субъекта к какой-то ценности или человеку, ставшему объектом оскорбления или иного неправомерного посягательства со стороны потерпевшего, может ока­зать в иных случаях существенное влияние на характер и тяжесть непосредственного повода, сделать его достаточным в смысле ст.ст. 104 и 110 УК РСФСР.

О распространенности и о влиянии вышеназванных обстоятельств на поведение виновного лица по рассматриваемой категории преступлений свидетельствуют следующие данные.

По нашим данным, в 59,2% случаев совершения умышленных убийств и причинения тяжких или менее тяжких телесных повреждений в состоянии аффекта возникновению последнего предшествовала длительная травмирующая обстановка, в 21,4% случаев виновный был взвинчен происшедшей накануне ссорой, в 24,3% случаев — расстроен обстоятельствами, связанными с неправильными действиями потерпевшего, еще в 4,9% случаев — взволнован обстоятельствами, непосредствен­но не связанными с поведением потерпевшего, и т. д. Присутствие родных или близких как одно из рядовых обстоятельств, способствующих совершению рассматриваемых преступлений, установлено по 16,5% деяний, квартира или дом виновного являлись местом соверше­ния этих преступлений в 24,3% случаев, присутствие других (посторонних) граждан и совершение преступ­ления в общественном месте установлено в 60,2% слу­чаев. Среди обстоятельств, способствующих совершению преступления в состоянии аффекта, особо следует отме­тить алкогольное опьянение лица (60,2% осужденных) и наличие неприязненных отношений с потерпевшим (установлено в 46,6% случаев).

Прослеживается определенная связь отмеченных обстоятельств с некоторыми личностными особенностя­ми преступника. Если среди лиц, характеризующихся положительно, удельный вес совершивших преступле­ние в состоянии алкогольного опьянения составлял 52,7%, а неприязненные отношения с потерпевшим установлены по 29,1% преступлений (удельный вес — 41,5%), то у лиц, имеющих отрицательные характеристики, аналогичные показатели составляли, соответ­ственно, 77,6% и 17,6% (удельный вес —58,6%). Сле­довательно, определенные отрицательные качества личности преступника (мстительность, эгоизм и т. п.) за­метно сказываются на его поведении в случае причинения новой обиды. Столь же очевидна связь алкоголя и алкогольного опьянения с определенными чертами и особенностями личности преступника и совершенным им в состоянии аффекта преступлением. Лица, злоупо­требляющие спиртными напитками, быстрее теряют свои лучшие душевные и нравственные качества, опу­скаются как личность²⁴¹. Алкоголь, как известно, де­формирует психику, отрицательно сказывается на интеллекте,

других компонентах личности, снижает сопро­тивляемость неожиданно возникающим и часто меняю­щимся в эмоциональной сфере пьяного человека реак­циям, и в этом смысле «выступает в качестве фактора, провоцирующего преступление»²⁴². Некоторые отрицательные черты, свойственные преступнику, значительно чаще проявляются в тех случаях, когда он находится в состоянии алкогольного опьянения, о чем, в частности, свидетельствует достаточно высокий показатель осуж­денных за преступления, которые они совершили в этом состоянии. Очевидно, что и некоторые психофизические особенности личности виновного (легкая возбудимость, неуравновешенность, повышенная лабильность, холери­ческий тип темперамента и т. п.,) в таких случаях, когда виновный находится в состоянии алкогольного опьяне­ния, играют более заметную роль в возникновении аффекта.

По имеющимся данным, лица, обладающие определенными отрицательными качествами, совершают гораздо меньше этих преступлений в помещении своей квар­тиры или дома (удельный вес их— 16,1% по сравнению с 27,7% среди лиц, характеризующихся в целом поло­жительно), в присутствии родных или близких (удель­ный вес, соответственно, 6,5% и 20,8%), зато несколько чаще —в общественном месте, в присутствии посторон­них граждан (удельный вес, соответственно, 71,2% и 55,5%). Как видно, отмеченные обстоятельства оказы­вают неодинаковое влияние на психическое состояние и поведение этих двух категорий осужденных.

Лица, склонные к насилию и совершению антиобщественных поступков, питающие явное неуважение к праву и социалистической морали, чаще совершают рассматриваемые преступления в нетрезвом состоянии, а неприязненные отношения с потерпевшим, как об­стоятельство, способствующее совершению преступления, играет в этом случае более заметную роль, чем сре­ди других категорий осужденных. Так, у лиц, склонных к насилию, алкогольное опьянение встречается значи­тельно чаще (удельный вес на 13% выше), а наличие неприязненных отношений с потерпевшим несколько больше (удельный вес на 2% выше), чем у остальных лиц, характеризующихся отрицательно.

Примечательно, что у лиц, склонных к насилию или иным антиобщественным поступкам, состояние аффекта может вызвать сравнительно менее тяжкий повод, чем среди тех, кто такими качествами не обладает. В частности, насилие как наиболее тяжкий и, как правило, более оправданный в смысле ст.ст. 104 и 110 УК РСФСР непосредственный повод возникновения аффекта и со­вершения преступления у таких лиц встречается значительно реже (удельный вес — 62,9%), чем у виновных, имеющих в целом положительные характеристики (удельный вес — 71,4%), или, скажем, у лиц вспыльчивых и раздражительных (удельный вес — 71,7%). При­ чем ножевые ранения, удары посторонними предметами, обливание кипятком, побои, ряд других особенно тяж­ких противоправных действий потерпевшего в качестве непосредственного повода возникшего аффекта и пре­ступления, совершенного в этом состоянии, установлены среди осужденных, имеющих агрессивные наклонности в 12,5% случаев (удельный вес — 55,5%'), тогда как среди лиц, характеризующихся положительно,— в 52,5% случаев (удельный вес — 75%). Человек с тяжелым и крутым нравом, ограниченный и самолюбивый, склон­ный к насилию как средству утвердить свою истинную или предполагаемую правоту, особо подвержен аффектам и скорее может совершить в этом состоянии рассматри­ваемое преступление. Сказанное находит свое под­тверждение и в том выводе психологов, что в любой сложной ситуации «мотивация действительно извлекает из памяти весь прошлый опыт, включая результаты»²⁴³. Если в прошлом у человека встречались насильствен­ные противоправные поступки, он быстрее утверждается в мысли (иногда это становится привычкой) и в будущем в сходных ситуациях поступать именно так, а не иначе.

Среди лиц, совершивших преступления в состоянии аффекта, основную массу составляют люди, у которых по каким-то причинам так и не выработались необходимые в общественной жизни нравственные тормоза, не развилась первая привычка и, если угодно, потреб­ность культурного человека владеть собой, своими чув­ствами, порывами, страстями, эмоциями. Такие люди особую нетерпимость проявляют ко всему тому, что мешает им лично, а не всему обществу и другим людям,

поскольку ими движет в таких случаях стремление восстановить свой нарушенный интерес (честь, собственное достоинство, уважение к себе и т. п.) даже ценой жизни или причинения тяжкого вреда здоровью другого человека. Только нетерпимость, подсказанная высокой общественной целью, свободная от случайных мелоч­ных пристрастий, может уживаться с умной и благород­ной терпимостью. И разве такая, если хотите, граждан­ственная терпимость не называется в конце концов культурой? Культурой быта, культурой общения, куль­турой поведения, культурой мысли, культурой чувства. Бескультурье, невежество, необразованность, низкий интеллект человека, в том числе неумение или неспособ­ность думать широко, оценивать, ущербны или нет его поступки для других, очень часто становятся причинами преступлений, совершаемых в аффекте. Тогда как чело­век твердых нравственных убеждений, высокой куль­туры способен стать выше неблагоприятных обстоя­тельств и настоящего моментального состояния, обладает «иммунитетом» от этих влияний. В своеобразной форме эта мысль может быть выражена следующей фразой: «Можете спокойно хамить ему — у него хорошо разви­то чувство юмора» ²⁴⁴.

Среди обстоятельств, детерминирующих преступное поведение в аффекте, заметную роль играют неправиль­ные, отрицательные действия потерпевшего, которые вызывают у виновного душевное волнение (состояние эмоциональной напряженности), усиливают тяжесть непосредственного повода, делая его в иных случаях достаточным в смысле указанных норм уголовного права, истощают энергетические и функциональные запасы нервной системы, подготавливая срыв механизмов защиты. По нашим данным, состояние эмоциональной напряженности возникало и поддерживалось, постепенно скапливаясь в эмоциональной сфере до непосредствен­ного толчка, до резкого эмоционального взрыва, преимущественно из-за неправильных действий потерпевшего (оскорбительных, издевательских и т. п.) по 52,4% преступлений.

Следовательно, «непосредственными», если так мож­но выразиться, причинами преступлений, совершаемых в состоянии аффекта, являются обстоятельства, характеризующие конфликтную ситуацию, в особенности

неправомерные действия потерпевшего, и внутренние условия, обеспечивающие соответствующее реагирова­ние субъекта преступного поведения на неблагоприят­ное воздействие ситуации.

Неправомерное, а порой и преступное поведение потерпевшего, спровоцированное им умышленное убийство, тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, совершаемое в состоянии аффекта, чаще всего, как мы видели, происходят в присутствии других граждан, не­ редко не вызывая у них должного отпора, а иногда и с их молчаливого одобрения или прямого поощрения. Эта пассивность очевидцев, а еще хуже — неверная оценка поведения потерпевшего или ответных действий винов­ного со стороны присутствующих, которая передается участникам конфликта, во многом способствует соверше­нию рассматриваемых преступлений. Особенно важно и эффективно в данном случае продуманное вмешатель­ство в конфликт на стадии неправомерного поведения 'потерпевшего, когда виновным еще не овладел аффект, поскольку способность подавления чрезмерно сильных эмоций, по мнению психологов, не безгранична ²⁴⁵. В противном случае развитие событий приобретает драматичный характер и становится малоуправляемым, ведет к немедленным ответным действиям виновного. Нагляд­ным примером того, к чему приводит пассивность неко­торых граждан в конфликтных ситуациях, может служить дело Ш., осужденного по ст.ст. 104 и 171 УК РСФСР.

Лейтенант милиции Ш. во время ночного патрулирования города задержал В., учинившего злостные хули­ганские действия. Будучи в нетрезвом состоянии, по­следний оказал сопротивление, во время задержания громко бранился нецензурными словами, угрожал ра­ботнику милиции убийством, набрасывался на него с но­жом. Когда Ш. попытался отвезти задержанного в отдел милиции, В. отказался сесть в автомашину и стал угро­жающе на него наступать, продолжая браниться и ос­корблять его нецензурными словами. Отступая, Ш. предупредил, что будет стрелять, если он не прекратит на­падения, а затем вытащил пистолет и произвел два «предупредительных выстрела вверх. Однако и это не остановило В., который продолжал нападение, обзывая Ш. трусом и угрожая с ним расправиться. Происшествие

собрало много прохожих, съехались автомашины, освещая фарами образовавшийся в толпе любопытных круг, в центре которого распоясавшийся хулиган глумился и преследовал работника милиции. Однако никто из присутствующих не сделал попытки вмешаться в конфликт и помочь работнику милиции, несмотря на неоднократные обращения Ш. к ним за помощью. Развязка этой истории трагична. Когда схваченный за ногу Щ. упал на спину, В. бросился на него, но был встречен выстрелом в живот. Затем Ш. вскочил с земли и под влиянием внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта гнева) ударил потерпевшего рукояткой пистолета по голове и вторым выстрелом в голову убил его²⁴⁶.

Еще хуже, когда аналогичную позицию «невмешательства» занимают органы милиции, отказываясь, на­пример, выезжать на место происшествия по так назы­ваемым «семейным делам».

Б. нигде не работал, систематически пьянствовал, пропивая даже домашние вещи, часто избивал жену и сына. Как-то вечером он пришел домой в нетрезвом состоянии и стал беспричинно приставать к жене, нанес ей побои. Она выбежала из дома и позвонила в милицию, сообщив дежурному о случившемся и прося его о помощи. Однако последний отказался выехать на происшествие, требуя письменного заявления от потерпевшей. Тогда она пошла в школу рабочей молодежи и позвала с занятий сына. С приходом сына Б. не прекратил издевательств над женой, вновь стал бить ее кулаком, угрожал убийством. В ответ на замечания сына, просившего оставить мать в покое, Б. кинул в него утюгом, а затем напал на него с ножом. С помощью матери сыну удалось отнять у него нож, которым он, находясь в состоянии аффекта, нанес отцу смертельный удар в грудь²⁴⁷.

Отказ работников милиции в своевременной и такой необходимой жене и сыну Б. помощи в пресечении преступных действий будущего потерпевшего сыграл в данном случае немалую роль в том, что совершение указанного преступления стало возможным. Этим отказом была окончательно подорвана их вера в возможную помощь со стороны. И мать ищет поддержки у несовершеннолетнего сына, а он, в свою очередь, оказавшись

в отчаянном положении без посторонней помощи против изверга-отца, не находит иного выхода, как убить его. Никакие ссылки на отсутствие письменного заявления или «семейный» характер ссор и т. п. не могут быть признаны удовлетворительными и, конечно, не освобождают должностное лицо, призванное охранять обществен­ный порядок, от обязанности выезда на место происше­ствия и принятия всех предусмотренных законом мер в отношении правонарушителей.

Многие преступления, совершаемые в состоянии аффекта, «созревают», как мы убедились, на почве неудовлетворительных семейно-бытовых отношений, которые приобретают характер все более напряженных кон­фликтных ситуаций, расшатывающих нервную систему и неуклонно приближающих ее к стрессовому состоянию, а конфликтующие стороны — к нередкой в таких случаях трагической развязке. Судебная практика показывает, что непринятие соответствующих мер к злостным нарушителям общественного порядка и лицам, по­сягающим на права и интересы советских граждан (членов семьи правонарушителя), ведет к совершению умышленных убийств и телесных повреждений, предусмотренных ст.ст. 104, 110 УК РСФСР.

X. в нетрезвом состоянии пришел утром на колхозный огород, где работала жена, и стал бранить ее, оскорбляя нецензурными словами; замахнулся на нее мотыгой. После вмешательства колхозников он оставил ее в покое и ушел. В полдень, когда жена вместе с деть­ми пришла на обед, X. не пустил их в дом, угрожая физической расправой, если кто-нибудь из них войдет туда. Увидев, что шестилетняя дочь вошла в помещение, он стал крутить ей руки и отпустил ее лишь после вмешательства Ф. Затем в дом попыталась войти его жена, в которую X. кинул топор, но не попал. Х-ва подняла топор и ударила им по шее мужа, после чего он упал и умер ²⁴⁸.

Как показала подсудимая, убийство мужа она совершила в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного его поведением, вспомнив в то же время прошлые обиды и унижения, которые он причинил ей и детям. Ей, как она выразилась, «надоела такая жизнь»: пребывать в постоянном страхе за себя и своих детей, переносить побои, ночевать у чужих людей.

Она неоднократно обращалась с заявлением в ми­лицию, просила принять соответствующие меры к «до­машнему» хулигану, однако по этим заявлениям по существу не проводилось никакой работы. Чувствуя безнаказанность, X. стал вести себя все хуже и еще больше озлоблялся, делая невыносимой обстановку в семье и до предела натянутыми отношения между супругами. Все это не могло не сказаться в совершении указанного преступления.

Совершению преступлений, предусмотренных ст.ст. 104, 110 УК. РСФСР, нередко предшествует глубоко аморальное, неправомерное поведение потерпевшего, которое, как показывает исследование, чаще всего не единичный факт в его жизнедеятельности, а лишь одно из проявлений недостойного поведения данного лица в семье и быту, выражающееся в неумении вести себя в обществе, в грубом, а нередко и циничном отношении к интересам других людей, во вредной привычке «разыгрывать», «травить» человека, бесцеремонно оскорбляя его лучшие чувства, выставляя в смешном виде его тщательно скрываемые недостатки и слабости, в злоупотреблении алкоголем и совершении в этом состоянии других аморальных поступков, в супружеских изменах и т. п. Однако общественность по месту работы и жи­тельства этого лица далеко не всегда еще принимает эффективные меры воздействия с целью прекращения его аморального образа жизни, недостойных, оскорбля­ющих человеческое достоинство поступков, а следова­тельно, и для устранения поводов возможного в таких случаях преступления.

Так, при рассмотрении уголовного дела по обвине­нию В. в покушении на убийство жены в состоянии аф­фекта, вызванного супружеской изменой, было установ­лено, что совершению данного преступления способство­вало аморальное поведение потерпевшей в семье и в быту. Вместе с подругами Л. и П. она участвовала в систематических попойках, куда приглашались посторонние мужчины. Пьяные оргии происходили на глазах детей. Лишь после совершенного преступления компетентные государственные органы и общественные организации по месту работы указанных лиц стали принимать определенные меры с целью устранения условий,

способствующих совершению преступлений, и неблагоприятного влияния на воспитание детей²⁴⁹. Иногда возникновению ситуаций, вызывающих аффект и решимость совершить преступное посягательство на личность, например, в тех случаях, когда имеет место конфликт в семье или между соседями, способствуют плохие жилищные условия (недостаточная жилплощадь, общая квартира с подселением, отсутствие удобств и др.) и объективно существующие затруднения в обеспечении всех желающих необходимым жильем. Неудов­летворительное решение жилищного вопроса или затяжка с его решением в то время, как отношения между супругами (соседями) становятся непримиримыми, а дальнейшее проживание в одной квартире — невозмож­ным, таит в себе опасность новых конфликтов, которые способны привести к совершению рассматриваемых пре­ступлений. Наглядным тому подтверждением может служить дело С.

С. расторг брак, но продолжал проживать с бывшей супругой до размена квартиры. Скандалы между ними участились. Во время одного из них С. причинил С-ой легкие телесные повреждения. Однако и после этого ничто не изменилось в их положении, поскольку не уда­валось осуществить размен квартиры и разъехаться. Через полгода С. причинил ей уже менее тяжкие телес­ные повреждения в состоянии аффекта, вызванного, как признал суд, неправомерным поведением потерпев­шей ²⁵⁰.

Как показывает анализ судебной практики, недостат­ки воспитания в семье и в школе, в воспитательной и профилактической работе отдельных государственных органов, общественных организаций и коллективов способствовали формированию личности, неспособной вести себя должным образом в конфликтных ситуациях, что отчетливо проявлялось затем в преступлении, совершае­мом в состоянии аффекта. Социально-психологическая, в том числе и нравственная зрелость личности, умствен­ная и духовная самостоятельность, умение свободно ориентироваться в трудных ситуациях, способность со всей ответственностью принимать самостоятельные ре­шения — все эти качества даются человеку в процессе воспитания, приобретаются им в социальном опыте. «В процессе воспитания,— пишет А. Г. Ковалев,— определенным

образом формируется не только мировоззре­ние человека, но и система моральных понятий, состав­ляющая основу нравственных убеждений, чувств, эмо­циональные отношения к поступкам других и к своим собственным, а в конечном итоге формируется характер человека, в котором воплощено единство нравственного сознания и поведения» ²⁵¹. Если у человека утверждается искаженное представление о своих правах и обязан­ностях, развиваются эгоистические черты и наклон­ности, вырабатывается склонность к нарушениям мо­ральных заповедей и закона, привычка к насилию и т. п., то он, как мы видели, скорее способен переоценить свою значимость, свои действительные или воображаемые достоинства и более строг к поступкам других, менее сдержан в обстоятельствах, угрожающих его личным интересам.

Несовершеннолетний 3., осужденный по ст. 110 УК РСФСР, рано остался без отца, и мать, желая избавить единственного сына от материальных затруднений, часто оставалась работать в ночную смену, оставляя мальчика без присмотра. Непосредственно воспитанием сына она не занималась или занималась мало. Вследствие этого 3. стал плохо успевать, пропускал занятия в шко­ле, нарушал учебную дисциплину, значительное время проводил на улице в компании таких же подростков и, в конце концов, стал совершать антиобщественные поступки. Так, он вместе с товарищем встретил на улице М. и И., стал к ним приставать, бранился нецензурны­ми словами, ударил одну из девушек кулаком, разорвал на другой платье, за что был подвергнут администра­тивному аресту за мелкое хулиганство сроком на 5 су­ток. До этого 3. совершил кражу наручных часов, одна­ко в возбуждении уголовного дела по этому факту было отказано с направлением материалов в комиссию по делам несовершеннолетних²⁵².

Таким образом, плохое семейное воспитание, недостатки в воспитательно-педагогической работе школы, безнадзорность, отсутствие необходимой помощи со стороны общественности по месту жительства подростка и месту работы его матери, неудовлетворительный кон­троль детской комнаты милиции, отрицательное влияние «улицы», то есть той микросреды, в которой 3. проводил значительную часть своего времени,— все эти обстоя­тельства

сыграли решающую роль в формировании его антиобщественных взглядов и привычек, безусловно, сказавшихся в совершенном им в состоянии аффекта преступлении.

Юности, как известно, присуща повышенная эмоциональность и впечатлительность, склонность к внушению и подражанию, значительно большая, чем у взрослых и особенно у пожилых людей, зависимость поведения от внешних обстоятельств и непосредственного окружения. Вот почему для несовершеннолетних дурной пример взрослых или сверстников поистине «заразителен». Как заявил, например, несовершеннолетний Н., преданный суду по ст.ст. 15 и 104 УК РСФСР, спиртные напитки он стал употреблять под влиянием своих товарищей. «Они выпивали, и я не мог отказаться, когда мне также предлагали выпить,— было неудобно перед ребятами» ²⁵³. От­меченные возрастные особенности играют важную роль в формировании и становлении личности правонаруши­теля, способствуя закреплению в характере юноши или девушки отрицательных черт, в тех случаях, когда предоставленный самому себе подросток находит «воспитателей» в лице антиобщественных элементов, когда жизнь предстает перед ним в превратном виде под влиянием ближайшего окружения, в частности, товарищей по улице, которым он отдает все свое свободное время, поверяет свои мысли и чувства и где он делает первые шаги к своему духовному и нравственному падению. «Микросреда, сфера межличных отношений является огромной силой в формировании ценных и порочных качеств личности, — пишет Е. С. Кузьмин — Словом, ближайшая среда — это наиболее чувствительный баро­метр и механизм формирования социальной психологии личности» ²⁵⁴. Если семья и школа или рабочий коллек­тив не окажутся такой созидательной силой, их место рано или поздно занимает «улица» как носитель пороч­ной социальной психологии, вредных по своей сути взглядов и привычек.

В случаях совершения преступлений в состоянии аффекта наиболее наглядно выступают те издержки воспитания и самовоспитания, которые проявляются в неумении виновного и особенно потерпевшего держать себя в затруднительных ситуациях, как говорил И. П. Павлов, «на высоте своих средств», правильно

вести себя в обществе и дома. «Мы не уделяем должно­го внимания именно этому сорту знаний — как держать себя,— отмечает известный советский психолог В. Чавчанидзе.— Видимо, мы не всегда представляем реальную ценность общественных потерь, связанных с неуме­нием человека вести себя среди людей» ²⁵⁵.

Ильдус X. не вышел на работу, напился пьяным и учинил дома скандал. Мать сбегала на работу к мужу и попросила его прийти домой и успокоить сына. X. оставил рабочее место и пошел домой, где стал сты­дить сына за то, что он напился и не вышел на работу, Однако Ильдус стал браниться, шуметь и угрожать родителям. X. был вынужден его связать. Через некоторое время он развязал сына по его просьбе, после чего тот вышел с ним в сени, облил там керосином пол и стал угрожать поджогом дома. Затем он схватил столовый нож и ранил им отца в плечо. Находясь в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного преступными действиями сына, X. свалил его на пол и задушил руками ²⁵⁶.

По делу видно, что систематические пьянки, хулиганские поступки, прогулы и другие нарушения трудовой дисциплины были характерны для потерпевшего. Отец, скрывая прогулы сына, сам выполнял за него производ­ственные нормы, из-за него часто работал по две смены, а администрация и коллектив участка, где они работа­ли, не придавали этому должного значения, не контро­лировали за тем, как работает и чем занимается моло­дой рабочий. Неудовлетворительное семейное воспита­ние и в определенной мере отсутствие контроля со сто­роны администрации предприятия, упущения в воспи­тательной работе общественных организаций привели к формированию антиобщественной установки личности, способной не только пренебречь элементарными правилами поведения, но и при случае, не задумываясь, со­вершить противоправный поступок.

Следовательно, недостатки воспитания и другие неблагоприятные условия формирования личности виновного и потерпевшего являются хотя и отдаленными, опо­средованными, но основополагающими причинами совершения рассматриваемых преступлений, поскольку именно они, в конечном счете, определяют способность потерпевшего к неправомерному поведению (основное

условие возникновения конфликтной ситуации), а также неспособность виновного противостоять неблагоприятно­му внешнему воздействию.

Преступление, совершаемое в состоянии аффекта, по своей сути, столь же социальное явление, и, как всякое иное антиобщественное поведение, оно имеет свои социальные причины.