Раздел III. Гносеология

221

лости и строительства. В указанной практике, во-первых, основа­ние предстает как земля, почва, выделение этой почвы из иного, абстрактного, хаотического пространства. Поскольку же деятель­ность протекает во времени, то основание приобретает, во-вто­рых, значение — «положить начало». «Так, соединение понима­ния основания как почвы, как чего-то неподвижного, статичного с пониманием основания как действия, как движения дает кате­горию основания в том смысле, как она постепенно закреплялась в общественном сознании»⁹¹.

По Гегелю, основание есть результат разрешения противоре­чия: «Разрешенное противоречие есть... основание, сущность как единство положительного и отрицательного»⁹².

Итак, основание, во-первых, есть как бы квинтэссенция сущ­ности, и основание, во-вторых, есть разрешенное противоречие. Противоречие, для того, чтобы стать основанием сущности, должно воплотиться в каком-то единстве (разрешиться) и тем са­мым стать конкретным фундаментом появления нового качества. Примером сказанного могут быть деньги как основание становле­ния и развития товарно-денежных отношений (как удачное разре­шение противоречия между потребительной и меновой стоимос­тями). Примером сказанного может быть любая из известных нам общественно-исторических формаций, соединяющая в диа­лектическую целостность определенный уровень производитель­ных сил человека и его производственные отношения.

Каждая пара категорий сферы сущностных отношений (содер­жание — форма; целое — часть; внутреннее — внешнее и др.) должна продемонстрировать нам своеобразный специфический характер разрешения противоречия, во-первых, как разрешение, порождающее основание, а во-вторых, как разрешение противо­речия между основанием и тем, основанием чего оно является, т.е. основанным (по терминологии Гегеля). Итак, противоречивое отношение «основание—основанное». Начнем его рассмотрение с диалектики содержания и формы.

Диалект и ческая философия

Содержание и форма

Содержание вообще есть единство материи и формы, а форма — это организация, способ движения материи, определенность, придающая материи всякий раз данное специфическое, неповто­римое содержание.

О диалектичности единства содержания и формы очень хоро­шо сказал М. Мамардашвили: «Форма есть то, что содержит. Так же, как хорошо скованный обруч содержит»⁹³. Далее, в качестве важного примера, Мамардашвили говорит о том, что Добро — это форма, которая на фоне стихии-Зла со-держит человека, пре­одолевает его распущенность. Формализм Канта, подчеркивает М. К. Мамардашвили, состоит в том, что мы находимся в области морали лишь там, где есть лишь форма или полнота⁹⁴.

В человеческом языке бытует множество различий в толко­вании содержания и формы. Формой мы называем и внешнее очертание предмета, и способ действия, и структуру предмета, и даже приспособление для формовки изделий. И, как в этом мы не раз убеждались, все эти разновидности в понимании содержания и формы отнюдь не случайны: каждая из них отображает какую- то определенную сторону, грань целостной диалектики этой важ­ной пары категорий.

Для осуществления синтеза различных значений содержания и формы воспользуемся гегелевской схематизацией исторического пути, пройденного философской мыслью в понимании соотноше­ния данных категорий. Гегель выделяет три этапа: сущность — форма; материя — форма; содержание — форма. Первый из этих этапов он, как обычно, называет тезисом, второй — антитезисом, третий — синтезом. При этом подразумевается, что наиболее развитая, конкретная пара «форма — содержание» включает в себя «в снятом виде» содержание и тезиса и антитезиса.

В данной трехчленной схеме Гегель выразил одновременно не только генезис, но и логическую структуру категорий содержа­ния и формы. Взяв за основу эту гегелевскую схему, заменим, однако, само ее основание. Таковым у нас будет не гегелевская абсолютная идея, а принцип предметной деятельности.