Раздел III. Гносеология

203

Итак, мы начали с того, что качество это непосредственная опре­деленность, а завершаем тему выводом, что качество, в конечном счете, не абсолютное, а относительное понятие, оно имеет свой смысл только в определенной системе отношений.

В данном случае речь идет о так называемом специфическом качестве, которое является своеобразным синтезом структурно­го, функционального и системного качества.

Заключая разговор о категории качества, хочется заметить, что все названные выше характеристики этой универсальной формы бытия и познания не присущи ей изначально, а приобретаются ею как в процессе развития ее самой, как содержательной формы, так и в процессе ее участия в ходе развития (вещи и ее познания). Впрочем, одно здесь связано с другим.

Полностью и буквально «непосредственной определенностью» качество выступает только в самом начале рассмотрения предме­та: мы при этой исходной «встрече» с ним временно как бы «об­рубаем» все пространственные и временные связи данного пред­мета. Например, заточенный карандаш предстает перед нами все­го лишь как нечто продолговатое, заостренное, имеющее опреде­ленный цвет и графитовый грифель в деревянной оболочке. Когда же мы начинаем говорить о свойствах данного предмета, мы уже восстанавливаем временно «обрубленные» нами пространствен­ные связи карандаша с другими предметами: мы говорим, что данный предмет имеет свойство оставлять следы грифеля на бумаге, может (имеет свойство) быть использованным для раз­рыхления почвы в цветочном горшке, может быть одной из пало­чек для проведения операций счета, может быть стержнем для наматывания ниток, — да бог знает сколько у него в разных ситуациях может возникнуть различных свойств! Вот так, навер­но, и должна выглядеть кантовская «вещь-в-себе».

Таким образом, рассматриваемое качество уже не может быть названо непосредственной определенностью, так как его свойства реализуются в результате его взаимодействия с другими вещами. Тем более такая потеря непосредственности происходит при рас­смотрении качества уже не только как структурного, но и как функционального и системного. Карандаш, посредством своего свойства оставлять следы на бумаге, включается в систему писа­

Диалект и ческая философия

тельского труда и приобретает в ней функциональное качество быть именно карандашом — орудием написания текста. При этом можно видеть, что качество окончательно превращается в опре­деленность опосредствованную, то есть — в сущность. И дей­ствительно, сущность карандаша в том и состоит, чтобы выпол­нять функцию орудия писательского труда.

Можно видеть, что здесь происходит нечто похожее на то, что мы видели в случае развития понятия из своей же собственной незрелой формы — суждения. Соприкасаясь с более развитыми категориями (а значит, — с более и более сложными аспектами процесса развития) категория качества обогащается, переходит в состав других категорий, оставаясь в то же время самой собою. Таким образом, исходность категории качества сочетается с ее «сквозным» характером. Зримо она находится в начале нашей таблицы, незримо — в каждой последующей категории. В связи с этим уровень использования категории качества в процессе познания различен по степени конкретности: с одной стороны, (вместе с категорией количества, меры и становления) категории качества достаточно для проведения самого первоначального эм­пирического описания и сравнения, а с другой стороны, каче­ственный анализ и наблюдение сохраняются и на любом последу­ющем и даже заключительном этапе исследовательской работы. Разумеется, — повторим это — степень конкретности в после­днем случае совершенно иная, ибо наблюдение, сравнение, описа­ние и измерение происходят на фоне знания сущности изучаемой системы. Как было сказано в свое время, одно дело — когда эмпирические методы действуют без и вне теоретических мето­дов, и совсем другое дело, когда они обогащаемы и направляемы теоретическими методами.

Впрочем, то, что было только что сказано, относится и к лю­бой другой категории: относительно абстрактная категория «сни­мается» в составе более конкретной. То же происходит со сфера­ми категорий и обобщающими их законами развития. В этом — одно из существенных отличий содержательной логики от логики формальной.