Раздел III. Гносеология

169

В этом смысле истина есть единство эмпирического и теоретичес­кого. Эмпирическое знание ухватывает явление, теоретическое — сущность.

В-третьих, истина есть единство содержательного и фор­мального: если найденное и проверенное на практике решение не выразить, не оформить правильно, подобающе, сообразно зако­нам формальной логики, то истина просто-напросто будет недо­ступна людям. Ее нельзя будет продуцировать, хранить, переда­вать и использовать в качестве информации.

В-четвертых, как мы видели, истина есть единство чувствен­ного и рационального: вспомним то, что говорилось выше об интуиции, о творческом воображении и о том, что красота есть чувственная форма истины.

И, наконец, в-пятых, истина есть единство объективного и субъективного. В последнем тезисе есть несколько чрезвычайно важных аспектов. Прежде всего, нельзя видеть в истине нечто принадлежащее одному лишь субъекту познания. Речь идет вот о чем. Истину обычно определяют как знание, соответствующее своему предмету, совпадающее с ним. А этого мало, надо, чтобы такое понимание истины было дополнено важным аспектом соот­ветствия самого объекта своей сущности. Вот как объяснял это положение Гегель: «...Я беру истину еще и в том более опреде­ленном смысле, что она присуща или не присуща предметам в них самих. Неистинный предмет вполне может существовать, а у нас может быть правильное о нем представление, но такой пред­мет не то, чем он должен быть, то есть он не сообразен со своим понятием (это мы называем также дурным). Дурное действие не истинно, понятие разумной воли в нем необъективно, а понятие такое есть то, чем должно быть действие, то есть присущее ему предназначение»³⁴.

Речь в данном случае идет о том, что недостаточно отобразить объект таким, какой он есть, ведь он может быть и незрелым, неразвитым и аномальным. В этом случае и наше знание будет не истиной, а заблуждением. Глупо судить о мужских качествах по облику и поведению пятилетнего мальчика, а о качестве яблока — по вкусу незрелой дички. Разговорный язык и здесь показы­вает нам диалектическую укорененность истины в объекте. Ведь

Диалект и ческая философия

говорим же мы: «истинный мужчина», «истинный патриот» и т. д.

Отсюда понятно, что и суждение о практике как критерии истины требует точно такой же поправки: практика также дол­жна быть зрелой, истинной, и только тогда она может вынести вердикт истинности или ложности нашим знаниям. И вообще, истина не есть некое абстрактное понятие, а характеристика, единящая теорию и практику: в конечном итоге, не отвлеченное же от жизни суждение должно претендовать на статус ис­тинного, а весь уклад человеческого образа жизни, ее устройства и направленности развития. Только с таких позиций можно пра­вильно понять выражение: «истина есть процесс». Практика как воплощенное диалектическое единство субъекта и объекта с са­мого начала была и порождающей причиной, и целью, и средой, в которой совершается процесс познания истины, и центральным звеном этого процесса, и, наконец, критерием истины. Сразу ого­воримся, что это справедливо по отношению не к любой практике, а только к практике в самом широком и глубоком ее понимании — как всего историко-культурного опыта человечества.

«Истина есть идеальная форма развертывания всей совокупно­сти моментов действительности по ее собственным законам на основе и в перспективе ее предметного преобразования, практи­ки»³⁵.

Иными словами, без присутствия субъекта, его интересов и потребностей истина не раскроется. Да и кому ей в таком случае раскрывать себя?

Итак, истина есть единство субъективного и объективного, единство объективных свойств предмета преобразования и субъективных потребностей, интересов, целей самого преобразо­вателя. Иными словами, этот аспект конкретности истины можно было бы выразить так: истина лишь тогда конкретна, когда она не только подлинно отражает объективные свойства предмета познания, но и ориентирована на подлинное благо человека и человечества. В этом аспекте понятие «истина» переплетается с понятиями «справедливость», «добро», «правда». Как разъясняет Владимир Даль, правда есть истина на деле, истина во благе, честность, неподкупность, справедливость³⁶.