Раздел III. Гносеология

163

последовательной смены золотого, серебряного, бронзового и железного веков, смены, основанной на идее поступательной де­градации и порчи созданного Творцом человека. Сюда же можно отнести «истории», подогнанные под патриотические, расовые или же конфессиональные предпочтения. Думается, что, критику Карлом Поппером, так называемого, историцизма за то, что исто­рия понимается им как реализация таинственным образом пред- заложенного в начале этой истории ее фатально неизбежного финала, следует относить не к любому историческому методу, а именно к только что рассмотренной нами второй форме абстрак­тного понимания соотношения исторического и логического.

Точно так же, как это уже было продемонстрировано выше с полярными эмпирическими моделями соотношения субъективного и объективного, чувственного и рационального, эмпирического и теоретического, нам предстоит теперь показать историческое и логическое в их диалектическом единстве.

^Итак, исходное понимание соотношения исторического и логи­ческого — это единство реального исторического процесса и ло­гики его отражения в познающем мышлении. Но если бы история была хаотична и не содержала в себе устойчивости и закономер­ности, то выразить ее логически не было бы никакой возможно­сти. Поэтому, в конечном счете, единство исторического и логи­ческого своим глубинным основанием имеет наличие- в любой истории того, что мы именуем законами и закономерностями, сущностью развивающегося предмета. Иными словами, речь идет о наличии объективной логики самого исторического процесса. Правильность этого основания постоянно находит подтверждение в человеческой практике. Итак, историческое в данном аспекте предстает как объективный процесс, а логическое — как сущ­ность этого процесса.

Между обозначенными выше двумя аспектами соотношения исторического и логического находится еще один, третий, аспект, согласно которому историческое выступает в форме истории по­знания, а логическое — в форме логики этого познания. Речь здесь фактически идет о процессе движения от незнания к зна­нию, то есть это собственно гносеологический аспект соотноше­ния исторического и логического. I Ч

Диалект и ческая философия

Если рассмотреть под углом зрения указанного аспекта един­ства исторического и логического историю философской мыс­ли, то выясняется, что «...в отношении исторической преемствен­ности оказываются не только, так сказать, родственные системы, но и противоположные, по внешней форме несовместимые, — идеалистические и материалистические, метафизические и диа­лектические и т. д. Они не совместимы именно для феноменоло­гического сознания, не идущего дальше явления, внешней фор­мы»²⁴.

Эмпирически несомненным фактом является то, что философ­ские системы и учения отрицают друг друга. Однако все дело в том, как и с помощью какого именно метода этот факт интерпре­тировать. Можно в качестве метода интерпретации избрать фор­мальную логику, а можно — диалектическую. Воспользуемся основными моментами проделанного С.Н. Мареевым анализа пер­вого пути, который демонстрирует В. Дильтей (1833—1911): «Задача определения сущности философии, которое сделало бы ясным ее название и понятия, существующие о ней у различных философов, необходимо ведет от систематической точки зрения к исторической. Необходимо определить не то, что здесь или те­перь считается философией, а то, что постоянно и всегда состав­ляет ее содержание»²⁵.

Но что же, спрашивается, можно отыскать одинакового в раз­личных, даже полярных, философских учениях, если абстрагиро­ваться от их особенностей? Дильтей усматривает эту общность в исторической относительности всех философских понятий и пред­ставлений и отмечает, что эта общая черта любой философии явно приходит в противоречие со стремлением любого философ­ского творчества к абсолютному и вечному. «Это противоречие составляет интимнейшее, молчаливо переносимое страдание со­временной философии»²⁶.

Вроде бы в данном случае, размышляя о сущности философии, Дильтей говорит о противоречии, а, следовательно, — о диалек­тике, но диалектика, к сожалению, понимается им только как внутреннее страдание, переживание противоречия между относи­тельностью всех понятий и стремлением к вечному. Такое абст­рактное, поверхностное понимание диалектики приводит Дильтея