Раздел I. Предмет и метод философии '

13

Разгадка данной проблемы состоит в том, что философия изу­чает не только и не столько такое общее, синонимом которого выступает схожесть, одинаковость, то есть так называемое формальное тождество. Она прежде всего изучает общее, пони­маемое как закон существования и развития любой системы вещей, свойств и отношений, закон, благодаря которому не фор­мально, а содержательно тождественными оказываются раз­личные и даже противоположные тела, вещи, предметы этой системы. А это, опять-таки, и есть те самые всеобщие основания и причины, о которых говорит Аристотель.

Поясним сказанное на примере. Зададим себе вопрос: что об­щего между листом бумаги, авторучкой, рукой и головой пишу­щего человека? Бессмысленно было бы искать их общность в цвете, форме или химическом составе, то есть искать в них что- то одинаковое. Главное здесь в другом, а именно в том, что все перечисленные нами предметы — это элементы, входящие в со­став одной и той же системы — системы писательского труда. Именно он, причем вполне реально, независимо от нашего мыш­ления, придает общность этим столь разным предметам. Писа­тельский труд все эти предметы реально обобщает.

Если в вышеприведенном примере объединяющим началом выступает писательский труд, то в отношении природы, обще­ства и мышления такую функцию выполняет труд как таковой, труд вообще. Главное в труде то, что он есть целесообразная, предметно-преобразующая деятельность человека, которая и объединяет, обобщает природу, общество и мышление в одну целостную систему¹³.

Мы только что выяснили, что всеобщие формы бытия и созна­ния, составляющие содержание философских категорий, доволь­но широко использовались уже в первобытном человеческом об­ществе (будучи, правда, обильно перемешанными там с предрас­судками и суевериями), хотя самой философии в это время еще не существовало. В лице этих, употребляемых как бы «вручную», категорий в обществе на ранней стадии его развития существова­ли лишь определенные предпосылки философии. Зададимся воп­росом: когда же и почему возникает такая форма сознания, как философия? В чем гттяиняд причина и рупртпгтт. рр итникнпйрнця?

ЮРИДИЧНА А К АД! МІМ

Диалект и ческая философия

Как предпосылки философии способствуют рождению самой фи­лософии? Для того, чтобы ответить на эти важные вопросы, при­бегнем к помощи исторического метода.

Известно, что философскому способу мышления предшество­вал так называемый мифологический способ мышления. Нам иногда трудно даже представить себе, что когда-то люди мысли­ли принципиально иначе, чем это делаем мы. Но так было и было очень и очень долго.

В чем же суть мифологического, или мифологизированного, способа мышления? Главная его особенность — синкретичность (от греч. synkretismos — соединение), то есть нерасчлененность на те элементы, которые теперь нам кажутся неоспоримо разня­щимися друг от друга: субъект и объект, сон и явь, жизнь и смерть, реальность и видимость, действие и ритуал. Вождь перед началом военного похода принародно и торжественно разбивал оземь чашу, на которой были написаны имена его врагов, и все были уверены, что врагам это действие уже причинило серьезный ущерб.

В древнем Вавилоне смена засухи ливневыми дождями самым серьезным образом воспринималась людьми как результат появ­ления гигантской птицы Имдугуд, прогоняющей своими черными крыльями-тучами злого небесного быка, чье горячее дыхание сжигало посевы пшеницы. Можно сказать, отношение человека с окружающей действительностью воспринималось древним чело­веком не как отношение «Я» и «Оно», а как отношение «Я» и «Ты». Все вокруг представлялось живым и одушевленным, а каж­дое событие — вполне уникальным, поскольку всякий раз зависе­ло от нрава и настроения этого самого «Ты»¹⁴. Сегодня я спокой­но прохожу по тропе мимо какого-то дерева, а завтра оно мне «подставит подножку» своими корнями и я упаду, и поврежу себе ногу или руку. Так что на всякий случай следует это дерево задабривать, и вообще показывать всему окружающему свою миролюбивость и безвредность.

Весь мир первобытного человека — это не столько мир опреде­ленных вещей, фиксируемых в слове, в логосе, сколько мир абст­рактных сил, главная из которых — сила человеческого рода, племени. А раз это главная сила из всех других сил, то и весь мир,