Раздел II. Онтология 107

дождя и слез. И вот древние индейцы мучили своих пленников, чтобы они плакали, так как тогда, якобы, слезы врагов вызовут обильные дожди, а значит — хороший урожай. Таким образом, первобытное мышление было еще очень некритичным. И в то же время здесь не все так просто — из-за наличия у человека пси­хики. Когда (этот факт засвидетельствован в многочисленных эт­нографических источниках) преступник узнаёт, что в отношении него соплеменники совершили всего лишь обряд «убийства», то он умирает. Смерть его — результат «глубокого психологическо­го стресса, порожденного отождествлением в сознании реального убийства и его имитации (формы)»³¹.

Следующий важный этап в возникновении идеальной формы отражения связан с развитием членораздельной речи. «Чувствен­но-практическое» мышление, как бы растворенное в стихии че­ловеческой деятельности, приобретает форму «словесного» мыш­ления. Перейти от первого ко второму очень сложно. И сейчас даже «...свое умение нам легче показать, продемонстрировать по принципу: «Делай, как я», чем объяснить в словах и тем более свести к определенным правилам. Последнее требует уже очень высокого уровня развития сознания»³².

Из сказанного можно видеть, что в своем начале человеческий способ информационного отражения еще в чем-то схож с живот­ным способом отражения. Ведь обучение по принципу: «Делай, как я» в какой-то мере имеется уже и у высших животных. Если взять из лесу маленького медвежонка, а потом, когда тот подра­стет, снова отвезти его в лес, то этот зверь погибнет, потому что окажется там беспомощным, так как в отличие от своих диких сверстников он многого делать не умеет, не обучен.

Учеными в свое время был проведен интересный эксперимент. Новорожденные зверьки — речная выдра и павиан были помеще­ны в неестественные для них условия. Они не видели ни леса, ни реки и питались не той пищей, какой питаются их дикие собра­тья. Когда зверьки выросли, их безо всякой подготовки помести­ли в естественные условия. Подросшая выдра сразу же нырнула в реку, поймала рыбу и, вернувшись на сушу, стала ее поедать. А вот павиан запутался в лианах, занозил себе лапы колючками и через некоторое время стал орать от страха и голода, хотя

Диалектическая философия

пища находилось буквально рядом с ним: стоило ему только пе­ревернуть один из камней, как он нашел бы под ним личинки жуков — одно из любимых лакомств павианов.

Рассмотрение генезиса сознания отчетливо демонстрирует ис­ключительную важность в этом процессе речи, языка. Можно с полной уверенностью сказать, что принцип: «Делай, как я», обес­печивающий лишь «чувственно-практическую» форму мышления, не будучи подкрепленным речью, ведет в тупик.

Думается, что принципиальное различие между животным и человеком состоит в наличии или отсутствии в ритуале хотя бы самых примитивных слов. Вот где «логос» следует переводить одновременно и как «слово», и как «дело»: в деящш^сопровож- дaeмoм__cJuшoм_т-J±aлQяo_бшш4rЯr-чs^

'Именно с появлением речи связывал, например, начало чело­веческой истории выдающийся ученый Б.Ф. Поршнев, который, однако, слишком категорично, на наш взгляд, называл производи­телей палеолитических орудий труда — обезьяночеловеками, троглодитами, то есть отказывал им даже в праве называться примитивными, находящимися в становлении людьми³³.

Факты, которые приводит Б.Ф. Поршнев, на наш взгляд, проти­воречат общему выводу самого автора. Очень уж сложна трудовая деятельность даже этих примитивных палеолитических существ, умеющих выбрать среди камней нужный кремень, заострить его другим кремнем, побочно получив при этом огонь; существ, умею­щих использовать обожженную для прочности палку в качестве рычага, раздвигающего ребра мамонта и для транспортировки туши животного в качестве «коромысла», положенного на плечи двух таких существ; способных тонко приспособляться к особен­ностям поведения различных животных и т.д. Очень сомнительно, можно ли это палеолитическое существо называть животным. Это уже все же начало человеческой истории, вызванное появлением пусть еще очень несовершенной трудовой деятельности, адекват­ная форма хранения и передачи информации о которой действи­тельно возникла только с появлением членораздельной речи.

Читая Б.Ф. Поршнева, лишний раз понимаешь недостаточ­ность и предвзятость материализма: у данного ученого все сводится только к последовательному, где-то случайному, где-то