Из всего выше сказанного очевидно следующее^ отражение)—

это важнейший момент, важнейший аспект любоготтроцесса вза- имодействия. Отражение нельзя понимать только как «след», как пассивный результат воздействия одной системы на другую. Важно подчеркнуть его диалектическую двойственность, которая, на наш взгляд, и служит источником развития всего сущего. Причем мудрая человеческая речь замечательно улавливает эту двойственность.

Отражение — это одновременно (и в одном и том же отноше- нии) и оГПШчаток, и материальное отбрасывание «растворяюще- го» воздействия извне («отражение неприятеля»). Со-общение (информация) — это и обмен знаниями, опытом, — как~этсг"дела- ют пчелы, исполняющие одна перед другой сложный танец, или как это делают муравьи, ощупывающие друг друга усиками, но это и со-общение (совместное общение) в более широком смысле, означающее все виды деятельности особей внутри улья или мура- вейника и т.п. Второй вид общения был бы совершенно невозмо- жен без первого — чисто информационного. Мало того, это не разные процессы, а одно и то же в своем идеальном и материаль- ном проявлении: содержание информации, передаваемой одной пчелой другой, само по себе незримо, оно становится таковым только в материальных телодвижениях и поступках передающей информацию и воспринимающей информацию пчел.

Для дальнейшего прослеживания этой диалектической двой- ственности в третьей — социальной сфере нам следуетобратить- с£ к предлагаемому Ф.Т. Михайловым термину обращение^ Он обозначает сугубо диалектическое понятие. И в данном слу- чае мы видим ту же двойственность, что и в приведенных выше примерах. С одной стороны — это со-общение: вечное обраще- ние отдельного человека к другим людям и к самому себе за по- ниманием, сочувствием, поддержкой, с другой стороны — это обращение товаров, перемещения людей, культурных ценностей и т.д.²⁸

Подчеркнув — в который раз! — диалектический характер фе- номена отражения, вернемся, однако, к последовательному рас- смотрению этапов разрешения этой диалектики. Выше нами были рассмотрены две низшие формы отражения и, соответственно, —

Раздел II. Онтология 103

Диалектическая философия

два этапа его развития: отражение, присущее литосфере²⁹, и от­ражение, присущее биосфере: —--

-—Сохраняя свои ибщие-харакхаристики и черты, отражение в процессе своей эволюции приобретает в то же время все боль­шую глубину и значимость, приобретает все больше и больше степеней свободы. И, наконец, возникает высшая из известных нам форм отражения — отражение, присущее социальной форме движения. Самое главно^ что на этом уровне своего развития отражение явно распадается на материальное и на идеальное отражение. Если раньше мы прибегали к кавычкам и разным поясняющим словам вроде «предпосылка», «идеальное в широ­ком и узком смысле», то теперь, в социальной форме движения, мы в механизме отражения видим собственно идеальное отраже­ние, мышление, отпочковавшееся от материальной, «протяжен­ной» части отражения и приобретшее относительно самостоя­тельное значение. Кстати, следует подчеркнуть: нельзя и чисто материальную часть отражения считать чем-то абсолютно само­достаточным: она тоже зависит от своей противоположности — идеальной части отражения, и только в своем диалектическом единстве они составляют целостную систему — субстанцию, causa sui.

Социальная форма движения материи возникает путем на­хождения принципиально нового способа отражения, то есть принципиально нового способа взаимодействия системы со сре­дой. Это — трудовой способ отражения, или взаимодействия.

Отдельные элементы трудовой деятельности встречаются и в животном царстве, но элементы эти не складываются в особую качественно новую систему, они играют роль всего лишь одного из способов приспособления к окружающей среде, роль неболь­шого полезного добавления к генетической программе (инстинк­ту) поведения. Это не более чем первая, еще робкая, осуществ­ляемая природой проба такого способа взаимодействия.

Человек отличается от животного тем, что он не просто пользу­ется природными телами в качестве орудия взаимодействия со средой, он приобретает способность создавать эти орудия. Созда­ние орудия труда требует кооперированных усилий многих людей. Труд, с самого начала, носит коллективный характер. В живой

досоциальной природе также существуют «коллективы» — мура­вейники, термитники, пчелиные и осиные рои и т. д., однако пове­денческие программы в них — это генетические программы, они передаются по наследству. Поэтому каждое из этих сообществ организмов скорее напоминает единый живой организм, состоящий из странных — периодически расползающихся и разлетающихся, а потом вновь собирающихся вместе — живых «клеток».

Зарождающийся человек использует принципиально новый способ получения, хранения и использования информации. Этот способ подобен функционированию некоего коллективного мозга, так что, в известном смысле, ноосфера свое абстрактное истори­ческое начало уже получила давным-давно — с возникновением первых человеческих коллективов. По наследству, в генах, этот способ производства информации не передается. Каждый чело­век, начиная с младенческого возраста, должен подключаться к обучению способам ориентации и поведения в системе сложно структурированного трудового процесса и общественных отноше­ний: производственных, бытовых, обучающих, воспитывающих.

Элементы прижизненного обучения опять-таки имеются и у высших животных, однако, производство и применение челове­ком орудий труда в качестве главного способа отношений с при­родой и друг с другом делает этот способ производства, хранения и использования информации основным и ведущим в социальной системе. При этом вся эта общественно-трудовая информация «записывается» не в генах, а в искусственных символах: жестах, ритуалах, словах, рисунках, то есть в языке.

Именно язык, сначала язык ритуалов и жестов, а в развитом состоянии — членораздельная речь, служит средством материали­зации схем человеческой деятельности. Намечающееся в биологи­ческой форме движения раздвоение целостного процесса отраже­ния становится реальностью. Материальный способ отражения среды, то есть формирование и совершенствование структуры трудовых операций и общественных отношений, сопровождается и идеальным изобретением самих этих операций и отношений, и идеальным их отражением. Челпвек с помошьк^системы симво- лов создает_идеальньій образ социальной системы. В чистом виде такое «отражение отражения» возникает не сразу: долроє время

Диалектическая философия

сознание (идеальная форма отражения) остается вплетенным в трудовую деятельность. Налицо сначала неразличенное, синкре­тичное, а позже — различенное единство материального и идеаль­ного отражения: реального деяния и мысленного движения по логике предмета.

Итак, чувственно-предметная деятельность выступает для нас ключом к раскрытию тайны мышления. Природная сообразитель­ность первобытного человека постепенно стала превращаться в собственно мышление. Многократно повторяемые действия посте­пенно привели к закреплению в опыте приемов изготовления ору­дий труда, навыки их использования передавались из поколения в поколение. Это означало возникновение, так называемой, родовой памяти. Родовая память была тесно связана с ритуалом. Она и хранилась и передавалась с помощью ритуала.

/Риту/л — это определенная исторически сложившаяся, а за- тец^данонизированная форма поведения. Постепенно связь меж­ду символическим действием и реальной целесообразной, прежде всего производственной, деятельностью утрачивалась, и первая стала приобретать самостоятельное значение. Произошло даже их «переворачивание»: не ритуал уже казался первобытному че­ловеку отражением, условной копией реального действия (как это было на самом деле), а «само реальное действие приобрело «зависимое» положение и «должно было» подражать ритуальным формам (жестам, нормам, обычаям)»³⁰. Так, даже в наше время можно наблюдать такую картину: некоторые южноамериканские индейцы, сажая картошку, предваряют опускание клубня в зем­лю обязательным наклоном чучела головы лисы, надетого на длинную палку, над пустой еще лункой.

Вспомним обстоятельства возникновения философии. Потре­бовалось знание о том, что из себя представляет сама по себе та или иная вещь. И возникшей философии как «мышлению о мыш­лении», наверное, очень долго пришлось разбираться в том, где ритуал совпадает с действием и полезен для успешной реализа­ции последнего, а где он носит характер своеобразной шелухи и даже вреден, как, скажем, жертвоприношения. Связь реального действия и его ритуального отражения зачастую заключалась в очень отдаленном и случайном сходстве, например, сходстве