Раздел I. Предмет и метод философии '

13

М. Хайдеггер был уверен, что строить онтологию можно только от "Dasein", от проявления бытия в виде мышления человека. Обосновывает свою уверенность он таким образом. Во-первых, говорит он: «Всякая онтология, распоряжайся она сколь угодно богатой и прочно скрепленной категориальной системой, оста­ется в основе слепой и извращением самого своего назначения, если она прежде достаточно не прояснила смысл бытия и не восприняла это прояснение как свою фундаментальную зада- чу»^4Ь Во-вторых, поскольку, по М. Хайдеггеру, человек — это са­мовопрошающее о себе бытие, единственное существо в мире, способное задаваться вопросом о бытии и тем обнаруживать его смысл, то именно оно ("Dasein", «Присутствие») может быть при­нято за начало, как бы за фундамент онтологии. «Поэтому фунда­ментальную онтологию, из которой могут возникать все другие, надо искать в экзистенциальной аналитике присутствия»⁴⁷

Однако, можно ли отождествлять начало философствования отдельно взятого философа с началом развития отношения меж­ду сознанием и бытием?

Гегель резко возражал против такого отождествления, пола­гая, что начинать с «Я» —- это начинать с чего-то очень сложного и богатого содержанием, тогда как, по его мнению, начало долж­но быть простейшим и абстрактным.

М. Хайдеггер, конечно, прав в том отношении, что экзистенци­альное начало должно постоянно присутствовать в философии, однако самосознание только кажется нам самодостаточным ис­ходным моментом. На самом деле оно может возникнуть только в сфере общественного сознания. Умственное созерцание не воз­никает само собой. За содержанием такого интуитивного прозре­ния стоит и воспитание человека, и дух его эпохи во всем разно­образии и противоречивости.

Экзистенциализм фактически настаивает на том, что за истину человеку принимать надо лишь то, что прошло через его личный опыт, через его сердце, его разум. Это верно, но вот вопрос: что же именно каждый из нас пропускает через свое сердце и свой разум? Не слишком ли узок горизонт той или иной отдельной личности? Не будем уже говорить о том, что сугубо индивидуа­листическое понимание экзистенциальных проблем ведет' к иска­

Диалект и ческая философия

женному мировоззрению (ведь весь мир, образно говоря, может быть оценен с позиций чьей-то больной мозоли или чьего-то боль­ного воображения). Разумеется, сказанное не относится к таким выдающимся философам, как Хайдеггер, Сартр, Камю, Ясперс и др., и, прежде всего, — по той причине, что фактически началом их философствования выступает вовсе не индивид, а индиви­дуально проявляемая ими собой эпоха и общечеловеческая куль­тура. Поэтому их нельзя назвать субъективистами.

А главное возражение экзистенциалистскому пониманию фи­лософии состоит именно в том, что ценности не должны пони­маться чисто субъективистски. Согласно Г.С. Батищеву, мир цен­ностей укоренен в беспредельной и неисчерпаемой Объективной Диалектике. «...Надо взять не только всю иерархию субъектных целей, а и всю многомерность стоящих за этими целями и над ними и ориентирующих всякое целеполагание ценностей (можно было бы сказать: аксиологических содержаний, если только ли­шить этот термин всякого созвучия и всякой связи с субъективи­стским аксиологизмом)»⁴⁸.

Если это так, тогда субъективизм как форма мировоззрения оказывается несостоятельным. Напомним слова Э.Агацци о том, что обращенность к субъекту хороша только тогда, если в конеч­ном счете она приводит к «глубокой и радикальной объектив­ности-». Здесь то же соотношение, как и у плюрализма и мо­низма: субъектность начала философствования — не самоцель, а средство достижения объективности.

Поэтому мы и обязаны с первого уровня — индивидуального субъекта переходить на уровень сознания трансцендентального субъекта. Более того, многие философы уверены в том, что и такого уровня еще недостаточно. Казалось бы, предельно широ­кое кредо: «Ничто человеческое мне не чуждо» на самом деле оказывается еще не достаточно ёмким. Мы должны перейти на самый конкретный, третий уровень таблицы №1. Иными словами, каждый человек может и должен чувствовать себя как бы полно­мочным представителем Вселенной. «Ничто всемирное, боже­ственное мне не чуждо», — должен постоянно твердить он себе.

Ценности, входящие в мировоззрение человека, определяют смысл его жизни. Смысл жизни это и начало и конец философии,