Раздел IV. Социальная философия и философия человека

407

в нем и что-то сделал — словом и (или) делом для приближения Царства Божьего.

За полтысячи лет до Иисуса Христа Гераклит так и остался темен для подавляющего большинства окружающих, и ему оста­валось только плакать от досады, что он не может быть полезен людям. Настоящая трагедия, горе от ума! А вот Иисус, создав свое учение и его тело — церковь, говорит и со своими современ­никами и с нами. Церковь всегда старалась воспитывать людей в духе идей Спасителя, хотя и сама зачастую утрачивала смысл и цель этого воспитания, заменяя его кровавым принуждением и, как некогда фарисеи, — ритуалом. Иисус и воскрес — то (здесь, на земле) именно в церкви и в душах верующих («рожденное от Духа есть дух»).

В контексте сказанного становится ясным, что считающееся циничным высказывание Блеза Паскаля о том, что человеку вы­годнее верить, нежели не верить, на самом деле полно глубокого смысла. Неверующий должен жить нравственно минимум для того, чтобы оставить после себя добрую память, максимум — для спасения собственной души в полном смысле этого слова. И для этого, как говорится, никогда не надо говорить «никогда».

Поняв, что детство — это не недостаток, а достоинство, пони­маешь и глубину слов Христа: горе тем, «кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня» (см. Евангелие от Матфея — 17:7). Это — страшный грех. Фактически его можно приравнять к убий­ству человека. Ибо такие соблазны и обманы отвращают душу ребенка от правильного развития и лишают его человеческой сути.

Человек-дитя (это относится и к младенцу и к дикарю) несет в себе сущность человека вообще, ибо эта сущность как способ формирования и функционирования становящегося социума — это общительность, со-весть, со-знание, основанные на взаимном интимном сочувствии и сопереживании индивидов (ср.: Ф.Т. Ми­хайлов об этом). В этом состоит подлинное начало человека и человечности. Именно поэтому «детскость» должна всегда пре­бывать с людьми: теряя ее, мы теряем человечность. И поэтому современный, образованный эгоист, субъективист, несмотря на то, что он может быть физиологически молодым человеком, на самом деле является дряхлым маразматиком, утратившим

Диалекти ческа я философия

«непреходящие ценности сокровенного детства», отчужденный в своем развитии от своей сущности.

Вспомним: развитие — это раскрытие, развертывание сущнос­ти. В данном случае сущность социума разворачивается в исто­рии, порождая гениев, героев и святых, а в конечном итоге — ноосферу как сферу и сообщество полифонического, гармоничес­кого существования.

Итак, для того, чтобы быть счастливым, человек, как главную драгоценность, должен хранить в себе свою детскость. Но детс­кость — это не ребячество, и вера — не глупое доверие ко всем и ко всему. Иисус призывал беречься лжепророков, распознавая их по плодам их (см.: Евангелие от Матфея — 7:15-20).

И еще: формируя свою жизнь, человек несомненно руко­водствуется определенным идеалом, однако — и это очень важно

• человек не должен быть привязан к застывшим «эталонам» и «меркам». Человек сам, своей жизнью способен открыть новые горизонты в развитии личности, стать мерой и образцом для других. В этом-то, наверное, и есть вершина счастья — быть реальным сотворцом всего бесконечного многообразия человечес­кой культуры. Счастье — это постоянное осуществление внутрен­них потенций, порывов, надежд и стремлений, превращение мое­го возможного «я» в «я» действительное. Известный русский и советский писатель Алексей Толстой дал очень ёмкое определе­ние счастья: «Счастье — это полнота духовных и физических сил в их общественном применении»!

У каждого человека такое самоосуществление, самовыраже­ние проявляется по-разному. Поэтому так много вариантов чело­веческого счастья. Однако люди едины в своей сущности, и эта сущность — активная творческая деятельность среди людей и на благо людей. Поэтому и сущность человеческого счастья едина. Вне стремления человека к истине, свободе, добру и красоте само счастье будет неистинным, так как оно не будет соответ­ствовать своей сущности.

Такое счастье трудно и завоевывать и сохранять, но, как ска­зал философ, таков уж удел всякого великого и прекрасного, оно

• трудно. А трудности преодолевает только труд, прежде всего,

• труд души.