Раздел IV. Социальная философия и философия человека

399

В кратком изложении она такова. Я чувствую и сознаю дисгар­монию, несовершенство мира, и от этого несчастен. Счастливыми в этом мире могут быть лишь животные, поскольку они не мыс­лят и не ощущают эту дисгармонию, а также люди, которые соглашаются жить как животные, «то есть бездумно есть, пить, спать, устраивать гнездо и выводить детей». Причем условия та­кой животной жизни таковы, что она сопровождается не­обходимостью «наживаться и грабить».

Мне возразят, продолжает философствующий потенциальный самоубийца, что если жизнь устроить на разумных социальных началах, то можно такую жизнь и не сопровождать грабежом. Но мне и этого мало: наслаждение даже от такой, гипотетически возможной разумной и нравственно-праведной жизни не состав­ляет для меня счастья, так как я точно знаю, что всему этому рано или поздно придет неизбежный конец, ибо все в мире — не только я, но и человечество, и наша планета — не вечны. Значит, такое счастье бессмысленно.

Мало того, я не принимаю такого будущего счастья и гармо­нии — допустим, что они будут созданы—еще по той причине, что они создаются несчастьем и истязаниями человека в течение тысячелетий.

А поэтому мой приговор таков: я не соглашаюсь быть участ­ником бессмысленного эксперимента природы по созданию во всех отношениях мнимого и ущербного счастья, а поскольку при­роду я истребить не в силах, хотя она этого и заслуживает, то ис­требляю самого себя"⁶.

Как же возразить этим, казалось бы, сильным аргументам философа-пессимиста?

И Достоевский, и Толстой, который тоже мучился над решени­ем подобной проблемы, выход из обрисованного здесь тупика нашли в выводе: без религиозной веры человек счастлив быть не может. Наверное, это действительно так, но в который раз спро­сим: а какова природа и содержание той или иной религиозной веры того или иного человека? Всякая ли вера делает человека подлинно счастливым?

В анализируемом очерке Достоевского очень точно отоб­ражается современная отчужденность мира человека. Это действи­

Ди але к ти ческа я философия

тельный факт: определенное количество людей в этом мире могут быть — или, точнее, думать, что являются — счастливыми только за счет несчастья (грабежа или угнетения) других людей. А те, кто не занимаются грабежом и угнетением, для того, чтобы чувство­вать себя счастливыми, вынуждены закрыть глаза и стараться не видеть огромное множество несчастных людей. Человек благород­ный, с тонкой психикой не только не способен быть счастливым за счет других, но и не способен наслаждаться своим счастьем, зная о несчастье других. Так, JI.H. Толстой, насмотревшись страданий городской бедноты, обитателей трущоб и ночлежек, не мог спокой­но, без угрызений совести есть, спать, одеваться, то есть жить в том комфорте, в котором бездумно жило большинство родных и знакомых ему людей. Какое может быть счастье для человека с развитой совестью, если он постоянно страдает от несчастья мно­гих и многих людей вокруг себя!

Персонаж очерка Достоевского тоже, вроде бы не желает быть счастливым за счет других и страдает от несчастья других людей. Однако его отличие от Льва Толстого состоит в том, что в его мировоззрении преобладают пессимизм и озлобление. Мож­но себе представить, что может сделать такой человек, получив в руки оружие уничтожения природы, например, атомную бомбу! Разве это не некий вариант говорящего: «После нас хоть потоп»?

Главное здесь в том, что смысл мира человеком такого рода «подгоняется» под его собственное понимание мирового смысла. Вспомним убедительный анализ В. Соловьева такой мировоззрен­ческой ошибки. Весь мир, как социальный, так и природный, кажется такому человеку внешним, чужим и враждебным.

Но можно ли уходить из мира только потому, что он несовер­шенен? Единственный путь к счастью людей — это не возненави­деть, а полюбить этот несовершенный (а, может быть, только кажущийся тебе несовершенным?) мир. Но полюбить — это не значит — принимать его безучастно, таким, какой он есть. Что нужно делать, чтобы быть человеком? Практически и постоянно изменять и себя, и мир, в котором живешь. Вся ответственность этой практической переделки, разрешения реальных, земных противоречий возложена на человека, на его свободную волю. И уже этим он должен быть горд и счастлив.