Раздел IV. Социальная философия и философия человека

391

понимание. При этом на пути восхождения от абстрактного его понимания к конкретному исторически более ранние содержания (виды) счастья не отбрасываются как нечто устаревшее и негод­ное, а сохраняются в преобразованном виде как подчиненные моменты более зрелого содержания. Это положение касается и различных субъективных и объективных моментов, форм выра­жения (и соответственно — понимания) счастья. Они также ока­зываются диалектически едиными, сохраняющимися в составе конкретного целого в виде отдельных сторон, аспектов проявле­ния сущности человеческого счастья.

Итак, счастье носит исторический характер. Но, уточним, — счастье носит конкретно-исторический характер, поэтому в про­цессе развития не должна исчезать сущность развивающегося счастья.

Сказанное относится как к обществу, так и к каждому отдель­ному человеку. Кто из нас не помнит, как, взрослея, мы пере­сматривали и наше понимание счастья. В детстве мы могли быть счастливы от подаренной яркой игрушки, затем — от пойманной на удочку рыбки, от выигранного во дворе футбольного матча, от пятерки в школе, — да мало ли причин, вызывающих в то время восторженное ощущение счастья! Позже появилось счастье об­щения с друзьями, счастье любви, вспыхнувшего интереса к тому или иному роду человеческой деятельности. В процессе деятель­ности, в процессе потребления материальной и духовной «пищи» каждый подрастающий человек формирует свои потребности и способности, то есть формирует себя как личность, находя в этом высшее счастье.

Очень часто этот процесс исторического развития понимания и ощущения счастья протекает стихийно, и порой бывает, к со­жалению, что иной человек так и останавливается где-нибудь на полпути, всю жизнь находя главную, а то и единственную ра­дость в обладании яркой дорогой вещью, в рыбной ловле или футбольном «боленье».

Счастье каждого человека должно формироваться системати­чески, умело и целенаправленно. То, что счастью можно и нужно учить,— великое открытие еще античных философов. Будем же им за это благодарны. Однако не надо забывать и о том, что

Ди але к ти ческа я философия

необходимо реально создавать объективные условия для того, чтобы в идеале такую «школу» счастья могли пройти все без ис­ключения люди.

Что, в принципе, необходимо для того, чтобы сделать человека счастливым? Нужно создать объективные условия для счастья и научить человека быть счастливым.

Нужен, следовательно, еще и учитель, воспитатель счастливо­го человека, а таковым может быть и жизнь, и сам человек.

Ни в коем случае нельзя понимать внешнее окружение человека и самого человека, живущего в этом окружении, как нечто изолиро­ванное друг от друга, абсолютно самостоятельное и лишь про­странственно, механически «вложенное» одно в другое. Амери­канский ученый Г. Саймон, например, рассуждает таким образом. Рассмотрим, говорит он, путь движения муравья на какой-нибудь поверхности, и мы увидим прямую зависимость: чем более неров­ная поверхность, тем более сложна и запутана траектория дви­жения насекомого. Муравей остается тем же, с теми же одно­значными реакциями на возникающие перед ним препятствия, меняется лишь окружающая среда. А дальше Саймон рассуждает так: сам по себе, рассмотренный изолированно от среды своего существования, человек так же прост, как муравей. Точно так же он обладает определенным набором приспособительных реакций на внешние раздражения. Просто все дело в том, что гораздо более сложна внешняя среда, в которой живет и действует чело­век. А отсюда — гораздо (но только количественно) сложнее и «траектория» движения, поведения человека по сравнению с муравьем¹⁰⁹.

Подобная методология, конечно же, не может помочь в реше­нии нашей проблемы. Наоборот, она лишь всячески дезориенти­рует на этом пути. Если все зависит только от окружающей сре­ды, то счастье человека есть всегда неуправляемая случайность, подарок или наказание судьбы: один человек попадает в благоприятную среду, другой — в неблагоприятную.

Понятия «человек» и «мир человека» диалектически едины, то есть отображаемые ими феномены суть нерасторжимые элемен­ты целостной системы. Человек таков, каков его мир, и наоборот. Это единое целое.