Раздел IV. Социальная философия и философия человека

389

телем проблемы счастья, и вот в каком аспекте. По Татаркевичу, всякое счастье небезусловно. В предисловии к своей книге он признается, что хотел назвать ее «Об относительности счастья», и хотя впоследствии отдал предпочтение более нейтральному назва­нию, эта тенденция относительности, небезусловности счастья в содержании его работы прослеживается довольно отчетливо.

Мы не можем согласиться с релятивизмом принципиально, даже с теми или иными оговорками, как у В. Татаркевича. Весь исторический опыт человечества свидетельствует, что наряду с преходящим и небезусловным счастьем есть и другое счастье — высшее и безусловное, подлинно человеческое. Именно о нем всегда мечтали философы и ставили на себе более или менее успешные эксперименты, когда им казалось, что они его нашли.

Если говорить в общем, то это все-таки — счастье обладания высшими и подлинными благами, ценностями. В. Татаркевич, как мы видели, дает ему название эвдемонии и относит к объ­ективной характеристике счастья. Однако не все столь однознач­но и просто. Ведь человек одновременно и обладает материаль­ными и духовными ценностями, и остро, положительно-эмоцио­нально переживает эту свою причастность к ним.

Вот и выходит, что эвдемония — это одновременно и объек­тивная, и субъективная характеристика счастья. Так, радость первооткрывателя истины есть одновременно и обладание выс­шим благом, и переживание вызванного этим обладанием удо­вольствия. А разве оба эти момента не составляют того, что В. Татаркевич называет «собственно счастьем»? Ведь только бла­годаря осознанию того, что прожитая жизнь была насыщена при­частностью к высшим и подлинным ценностям, исполнена глубо­кого смысла,— только благодаря такому осознанию человек мо­жет с достоинством сказать себе: да, я прожил счастливую жизнь. Не каждый человек — публично или наедине с собой — способен произнести такие слова.

А что касается счастья-везения, удачи, подарка судьбы? Должны ли мы его оставить в стороне или и оно диалектически взаимо­связано с тремя уже названными аспектами счастья? Да, конечно же: человека, обладающего высшими и подлинными благами, вполне можно назвать везучим, ведь жизнь его сложилась так,

Ди але к ти ческа я философия

что обстоятельства благоприятствовали или, по крайней мере, не препятствовали достижению им своего счастья.

Итак, все четыре значения счастья оказываются не просто внешне дополняющими друг друга (а тем более — друг друга исключающими). Их единство глубоко диалектично. Диалек- тичность эта, в частности, заключается в том, что такое единство может осуществиться, а может и не осуществиться: при одних обстоятельствах эти значения могут составить единое целое, при других же — «рассыпаться» на части. И мы уже можем с доста­точной уверенностью сказать: первое состояние — признак под­линного, истинного счастья; второе — признак явного неблагопо­лучия в этом вопросе, свидетельство мнимости, или, по крайней мере, неполноты человеческого счастья.

Главным — центральным, «коронным» значением счастья, син­тезирующим, объединяющим остальные три, оказывается обла­дание высшими и подлинными благами.

В чем же состоит подлинное благо? Историческая практика человечества дает нам вполне определенный ответ: высшее благо — это быть свободной, творческой и гуманной личностью. Точнее, не только быть, но и постоянно формировать себя как та­кую личность, ибо этот процесс становления может продолжать­ся до самого последнего мгновения жизни. Гениальность Л.Н. Толстого в его «Смерти Ивана Ильича» заключается и в том, что герой повести умирает морально успокоенным и почти счастливым. Потому что понял простую истину: счастье (то есть обладание подлинными, высшими ценностями) заключается в том, чтобы быть человеком, а это, прежде всего, значит — дея­тельно любить других людей.

Итак, все четыре понимания счастья объединяются в следую­щей формуле: когда человек чувствует, что он является обла­дателем высших и подлинных ценностей (а в своем высшем про­явлении это означает — быть развитой личностью), он способен и радоваться своему состоянию, и быть благодарным судьбе, и оценивать свою жизнь как прожитую счастливо.

С историческим развитием человека, его потребностей и объективных условий для их осуществления с необходимостью развивается и само содержание человеческого счастья и его