Раздел IV. Социальная философия и фило'софия человека

3J I

Теперь — противоположный вариант. Мы, казалось бы, отчет­ливо видим: нет никаких условий для счастья, человек обделен ими, а он, на удивление всем, счастлив. И опять ошибаемся. Человек в данном случае, как это ему ни трудно, умудряется отыскать в окружающих обстоятельствах, и прежде всего — в себе самом, условия для удовлетворения очень важных своих желаний и потребностей. Например, потребности преодоления страха смерти, моральной победы над судьбой, обрекающей на болезни и физические страдания. Вспомним о счастье больной женщины с ее понятием «радостнодушия». А разве не является важнейшей человеческой потребностью желание стать независи­мым от внешних обстоятельств, от официальных этических норм и предрассудков общества (счастье Диогена)?

В обобщенном виде в данном случае речь идет о потребности человека при любых обстоятельствах оставаться человеком, не сдаваться, не изменять своим нравственным принципам. И конеч­но же, здесь решающим объективным условием удовлетворения такой высоко развитой потребности выступает то, что мы отнес­ли к внутренним условиям,— черта характера, которую именуют силой духа.

Конечно, можно говорить о полноте или неполноте (абсолют­ности и относительности) счастья людей в приведенных примерах — это другой вопрос, тем не менее, совершенно ясно, что не учитывать объективных условий удовлетворения определенных человеческих потребностей мы не можем. Те или иные, но они всегда есть, и именно от них зависит субъективное переживание счастья или несчастья.

И вот здесь мы вновь сталкиваемся с уже обозначенной нами трудностью: как быть со «счастьем» пьяницы и наркомана? Ведь и оно порождено удовлетворением определенных потребностей, причем для этого находятся объективные условия.

Именно тут уместно вспомнить то обстоятельство, что отраже­ние, осознание человеком своих собственных потребностей и путей их осуществления может быть как истинным, так и ложным.

Тут правомерно возникает вопрос: а что такое «человеческие потребности»? Относятся ли, например, к таковым поиски забве­ния в том же алкоголе?

Ди але к ти ческа я философия

«Ничто человеческое мне не чуждо». Нередко мы применяем этот афоризм весьма произвольно и односторонне, полагая что его предназначение — в некоем оправдании человеческих пороков и слабостей, в призыве быть к ним снисходительнее.

Но о слабостях ли и о неразумных сторонах человеческого бытия здесь идет речь? А может быть, наоборот, о самом суще­ственном? О том, что выработано человечеством за его длитель­ную историю, — обо всем богатстве материальной и духовной культуры? Не чужды подлинному человеку и страдания и надеж­ды других людей, они — его собственные потребности и чаяния.

Маркс в юности писал по этому поводу так: «Человек может достичь своего усовершенствования, только работая для усовер­шенствования своих современников, во имя их блага. ...Опыт превозносит, как самого счастливого, того, кто принес счастье наибольшему количеству людей»⁹⁷.

Путь к счастью на наших глазах разветвляется. Как сказочная тропа, где перед развилкой обязательно лежит камень, а на нем — надпись: «Направо пойдешь... Налево пойдешь...». Кстати, в сказке-то герой всегда выбирает путь к справедливости и искоре­нению зла, который, казалось бы, сулит одни опасности и лише­ния. Но потом оказывается, что этот путь — единственно верный и к счастью самого героя. А тот, кто прельстился легким, «гото­веньким» счастьем, не требующим ни ума, ни смелости, остается в сказке в дураках. Опыт народа как раз и учит тому, что по- настоящему счастлив тот, кто приносит счастье «наибольшему количеству людей».

Неплохо бы на самом деле иметь такие указатели! Да если бы еще надпись на них была более определенной, чем в сказке: «Направо пойдешь—счастье истинное найдешь! Налево пой­дешь— на счастье мнимое набредешь!».

А впрочем, такие указатели есть. Просто не все их видят или хотят видеть. Они — в опыте человечества, а опыт этот запечат­лен в его культурном наследии, к которому, кстати, относится и сказка. Как можно видеть, снова мы пришли к тому же: «Ничто человеческое мне не чуждо». Не чужды должны быть нам и те развилистые тропы, которые люди протоптали в поисках своего счастья. Присмотримся же внимательнее к некоторым, наиболее