Раздел IV. Социальная философия и фило'софия человека

3J I

этой символической фигуры будет напоминать что-то вроде пе­сочных часов. Вверх направленный острием конус — это схемати­ческое изображение эволюции материального, а вниз направлен­ный конус — изображение инволюции идеального.

Если даже говорить об одном лишь, видимом нами, конусе эволюции, то и в нем присутствует его идеальный антипод, оба конуса фактически возникают одновременно: чем «умнее» по мере восхождения становится материя, тем шире становится невидимый конус содержащегося в ней идеального. И, наконец, при достижении «точки омега» происходит полное обособление «мира идей» (великая интуиция Платона приобретает не перенос­ный, а буквальный характер), и поскольку эволюционное восхож­дение завершилось, наступает своеобразный «конец света».

«Конец света — внутренний возврат к себе целиком всей но­осферы, достигшей одновременно крайней степени своей сложно­сти и своей сосредоточенности.

Конец света — переворот равновесия, отделения сознания, в конце концов достигшего совершенства, от своей материальной матрицы, чтобы отныне иметь возможность всей своей силой покоиться в боге-омеге.

Конец света — критическая точка одновременного возникнове­ния и обнаружения, созревания и ускользания»⁸².

Данный «конец света» нельзя понимать буквально, как некое разовое событие, за которым будет следовать либо полное отсут­ствие какого-либо развития, либо полное угасание мирового со­знания. Логос бесконечного и вечного мира требует и от нас принципиально неординарных логических усилий. Конец Света это одновременно Вечность Света. «Зачем отыскивать в начале эволюции какой-то очаг, если этот очаг может и должен однажды потухнуть?.. Чтобы удовлетворить высшим требованиям нашего действия, Омега должен быть независим от гибели сил, которые ткут эволюцию»⁸³. Божественная «точка омега», точка притяже­ния, к которой ведёт видимый нами канал эволюции, и будет в конце этого аттрактора, и одновременно всегда есть.

Мы уже в свое время, для того чтобы символически выразить вечную укорененность мышления в бытии, приводили пример быстро вращающегося колеса со спицами. Используем теперь

Диалект и ческая философия

образ постоянно переворачивающихся песочных часов (вот оно — колесо или незамкнутая спираль — циклоида) для символическо­го моделирования единства, противоречивого «перетекания» друг в друга двух атрибутов Субстанции: материи и сознания,

А теперь вспомним об относительности пространства и времени: если «посмотреть» на эту фигуру глазами самой Субстанции, то это будет вечно движущаяся, но остающаяся «покоящейся» в своих атрибутах Субстанция. В ней нет «сначала» и «потом», и здесь, наверно, имеется потребность в принципиально новой логике пони­мания этого единства материи и сознания, а также движения и покоя. Исторически переходя друг в друга, эти «конусы» постоянно сосуществуют в пространстве и во времени. Соприсутствуя, они взаимопереходят. Попробуем вообразить себе «мерцание» их вза­имоотражения и взаимоперехода! Мы не раз уже приводили приме­ры подобных моделей causa sui! А здесь вот она — всеобщая, уни­версальная! Материя восходит к вершинам духовности, а высшая духовность, Божья Благодать нисходит к самым низам материи, одухотворяя ее, давая ей энергию, направленность развития и свод законов, Логос. Поэтому мы всегда живем не только в материаль­ном мире, но и в лучах той самой божественной эманации, которая была в центре учения неоплатоников. Бог всегда присутствует в нас. И порождает мистическую интуицию в пророках⁸⁴.

Издавна образы мистической интуиции хранились, как нечто сокровенное, то есть как сокровище, скрытое от непосвященных глаз и ушей — в виде эзотерических знаний. Так, стремясь зам­кнуть обозначенные выше два причинно-следственные направле­ния в кольцо взаимодействия, Гермес Трисмегист в своей «Изум­рудной скрижали» утверждает: «Шар катится, и никогда нельзя установить, где берет свое начало какая-то история — на небе или на земле. Истине служит тот, кто утверждает, что все они соответственно и одновременно разыгрываются здесь и там, и только нашему глазу кажется, будто они опускаются и вновь поднимаются, то, что вверху, опускается вниз. Но то, что проис­ходит внизу, и не смогло бы случиться, оно, так сказать, не до­думалось бы до себя без своего небесного образца и подобия»⁸⁵.

Мистики это — образно, художественно мыслящие люди. Однако всё мистическое, как сказал Маркс в своих тезисах