Раздел IV. Социальная философия и фило'софия человека

3J I

мыслящий человек: «Как может человек родиться, будучи стар? Неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?»⁶⁹ Иисус настаивает: «Не удивляйся тому, что Я ска­зал тебе: должно вам родиться свыше (снова?)»⁷⁰ Одновременно он пытается помочь Никодиму избавиться от примитивного пони­мания второго рождения: «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть Дух»⁷¹. И поясняет сказанное путем следующего сравнения: «Ветер дует, где хочет, и ты слышишь его звук, но не можешь сказать, откуда он приходит и куда ухо­дит. Таков и каждый, кто рожден от Духа»⁷².

Никодим, однако, так ничего и не понимает. «Как все это может быть?» — озадаченно бормочет он. Иисус с горечью замечает, что, претендуя на то, чтобы зваться учителем Израиля, этот человек не способен ничего понять в затронутой в беседе серьезной теме. Впрочем, чему тут удивляться, резюмирует Иисус, многие люди не могут ничего понять, когда им говоришь о простых земных делах, а что уж тут говорить о сложных — небесных!

Постараемся разобраться в содержании того, что сказал Спа­ситель. У нас, по сравнению с Никодимом, в этом деле есть ог­ромное преимущество — возможность опереться на разнообраз­ные трактовки этого высказывания, предложенные целым рядом мыслителей за две тысячи лет.

Попробуем, не принимая чью-либо сторону, например, матери­алистов или идеалистов, исходить из фактов. Итак, второе рож­дение человека (воскресение) не есть плотское рождение. Уходя из материальной жизни, человек не исчезает бесследно, а как бы переходит в идеальное состояние — в культурное наследие, в память о нем его детей и учеников. Определенным образом чело­век приобщается к вечности, к бессмертию.

Материалисты при этом говорят так: человек бессмертен сво­ими делами, вкладом в культуру. Например, писатель Евгений Богат⁷³ очень убедительно распространил идею подобным обра­зом понимаемого бессмертия на любого человека, хоть сколько- нибудь причастного к творчеству: бессмертным человеком явля­ется не только мыслитель уровня Гёте или практический деятель уровня Наполеона, но и кузнец, оставивший после себя удиви­тельной красоты решетку городского сада или декоративный

Диалект и ческая философия

фонарь, освещающий вход в булочную. Важно, что любой из нас участвует в своего рода культурной эстафете, последовательно беря у предшественников плоды их творчества и отдавая наслед­никам плоды творчества своего.

Некоторые философы говорят о том, что человек и так, в этой своей жизни, рождается дважды, первый раз материально: от матери и отца, а второй раз — духовно, приобщаясь к куль­туре.

Н.Ф. Федоров целью всей своей жизни считал осмысление и доказательство возможности придать воскресению каждого чело­века не переносный и не мистический, а вполне буквальный и реальный вид. Он был уверен в том, что человек поднялся над животными именно тогда, когда «во-стал»: встал на ноги и под­нял руки к небу, оплакивая умерших, ушедших от него родите­лей. И потом всю свою историю стремился вернуть своих пред­ков, изыскивая различные пути чудесного их оживления. Иисус, по мнению Н. Федорова, пришел к людям, чтобы словом и делом внушить им, что воскресение и воскрешение ушедших из жизни людей возможно. Только вот пассивно ждать в деле воскрешения чудесной помощи не следует: воскрешение придет не извне, а сам человек с помощью науки должен научиться возвращать своим предкам жизнь.

О природе Н. Федоров говорит как о силе смертоносной⁷⁴. Изучение и управление этой силой, подчеркивает он, -— «долг священный наш».

Основное кредо Федорова таково: сильная, но глупая природа должна соединиться со слабым, но умным человеком. И вот этот сплав и будет способен творить в жизни настоящие чудеса, в том числе — чудо воскрешения.

Есть немало людей, которые в работах Федорова видят только максимализм и утопию. Но стоит только внимательнее и без предубеждений вчитаться в аргументы мыслителя, и можно по­чувствовать, что в принципе он прав и даже более того: он пред­стает как бы зрячим среди слепцов! Не позитивистское ли это преклонение перед сиюминутным фактом смертности человека — глубокомысленно принимать смерть как должное?! «Сколько лет, — пишет Н. Федоров, — употребил Толстой, чтобы убедить себя,