Раздел IV. Социальная философия и фило'софия человека

3J I

осознавать себя в конце операции, и даже — это требуется хоро­шо усвоить — каждое из них становится там больше собой и, значит, тем больше отличается от других, чем больше оно прибли­жается к ним в Омеге»⁶⁴.

Согласно известной, очень гуманной формуле К. Маркса, сво­бода каждого есть необходимое условие свободы всех. Не следу­ет слепо отказываться от идей, заключенных в коммунистическом учении. В. Соловьев сказал: «Прежде чем победить ложь комму­низма, надо признать его правду, а правда его в интернациона­лизме». Как это ни прискорбно, но коммунизм, как выяснилось, тоже оказался превращенной формой стремления и реального движения людей к царству свободы и справедливости. Настолько превращенной формой, что многие политологи называют его даже своеобразной несовершенной (государственной) разновид­ностью капитализма. Однако процесс снятия превращенной фор­мы не предполагает отказа от содержания этой формы. Ему просто необходимо придать адекватную форму, в нашем случае — форму ноосферы. А в ноосфере, действительно только свобо­да каждого индивида потенциального коллектива может создать из некоторого их множества подлинный коллектив.

Отсюда, кстати говоря, становится более ясной и природа зла, и причина кажущегося невмешательства Бога в дела людские. Очень многим хотелось бы видеть божественное могущество в применении его для наведения в каждом, даже самом мелком и незначительном деле, абсолютного порядка и полной справедли­вости. Но мало ли чего хотят люди, подобные потенциальному самоубийце из философского очерка Ф.М. Достоевского (см.: раз­дел нашей книги «Развитие личности к счастью») с его антро­поморфическим, эгоистическим пониманием мирового порядка!

Смысл генезиса свободы воли и свободы совести состоит в том, что Бог⁶⁵ «отпускает» человеческую душу на свободу, на ее собственное свободное усмотрение, волеизъявление. В против­ном случае, — как же может состояться соборность?!

Соборность... Смысл этого, одного из любимых понятий В. Соловьева и других религиозных философов, впервые сформу­лированного A.C. Хомяковым (1804—1860), состоит в том, что соборность — это свободное сообщество, добровольное сооб­

Диалект и ческая философия

щество единомышленников и единоверцев. Принуждением, даже божественным, свободного коллектива не создашь. Поэтому и в религиозной вере человек должен быть свободным: «Свобода в религиозной жизни есть обязанность, долг. Человек обязан нести бремя свободы, не имеет права сбросить с себя это бремя. Бог принимает только свободных, только свободные нужны ему»^в6. Это слова Н. Бердяева, который при этом подчеркивает, что фи­лософский очерк Ф.М. Достоевского «Великий Инквизитор» — это невиданная еще по силе апология свободы.

Ноосферный коллектив — это свободный коллектив, познанная необходимость «с большой буквы»! Именно эту необходимость следует каждому человеку познать и при­нять в качестве своей судьбы!

Возможно, на первых порах «сращение» человека с компьюте­ром будет развиваться опять-таки в превращенной форме — в том смысле, что объединяющим началом будет выступать при­нуждение и, по-видимому, — вовсе не со стороны большинства, а со стороны некоей руководящей процессом элиты. Но дальше, путем перевоспитания и отбора, ноосфера будет постепенно раз­вертывать свою сущность — Свободу.

Вместе со Свободой идеалом ноосферного развития является Любовь. Уместно вспомнить о том, что у Тейяра финал ноосфер­ного восхождения именуется «точкой омега», означающей слия­ние человека с Богом. А Бог — это любовь.

К любви, как общей форме взаимодействия, ведет длительный эволюционный путь. Диалектика любви — это высшая диалекти­ка. Философия в последнее время все больше приходит к убеж­дению, что мир — это Живой Мир, что мир — это универсальные узы любви и универсальное информационное поле. Жизнь долж­на стать жизнью «в одном ключе», где главное: умение понимать и принимать друг друга. Только в приятии такого учения состоит возможность Спасения. Впрочем, об этом людям уже давно было сказано Тем, которого мы и называем Спасителем.

Пребывая до сих пор в диалектике вражды, человек — грешит. Животное же безгрешно: диалектика вражды — его стихия. Одно животное пожирает другое животное, не испытывая чувства вины. Человеку же даны заповеди, которые он нарушает. Чтобы быть