Раздел IV. Социальная философия и фило'софия человека

3J I

Мы уже знаем, что любой процесс развития есть развертыва­ние и осуществление сущности развивающейся системы. Вспом­ним системные составляющие сущности человека: создание ору­дий труда и самого процесса производительного труда, формиро­вание общественных отношений, развитие мышления и средств коммуникаций, развитие умения ставить и реализовывать цели и, наконец, — достижение свободы с помощью развитого, ставшего творческим, труда.

Так же, как невозможно говорить о смысле и направленности истории, разрывая на части системное целое «человек — обще­ство», точно так же нельзя вырвать из системного состава чело­веческой сущности какой-либо один, пусть даже очень важный компонент.

Так, например, считается, что производительность труда опре­деляет степень прогресса человека и общества³⁰. И это правиль­но, но ведь абстрактной истины не бывает, в связи с чем не следует забывать других моментов, связанных с трудовой де­ятельностью. По крайней мере, выводы, звучащие несколько од­носторонне, должны сопровождаться осмысленными коммента­риями. Так, известный экономист Д. Рикардо был в свое время подвергнут серьезной критике за вывод о том, что производство существует и должно существовать для самого же производства. Конечно, если видеть здесь абстрактное противопоставление общественного производства человеку как его субъекту, то такая точка зрения предстает странной и даже антигуманной. Но Дэвид Рикардо был выдающимся мыслителем, и в его мысли следует поискать некое более глубокое содержание. Во-первых, в его идее явно выражен субстанциональный характер человеческого производства как саморазвивающейся системы. Во-вторых, если видеть в производстве не часть социальной системы, а ее целое, понимая производство широко, как производство человека, а именно — развитие производительных сил человека как развитие богатства человеческой природы, то такое производство действи­тельно — самоцель, и кроме него в социальной системе нет и не может быть ничего иного.

Отдавая должное всем составляющим человеческой сущности, на первое место при исследовании проблем общественного про­

Диалект и ческая философия

гресса следует ставить, конечно же, уровень человеческой свобо­ды и творчества. Ведь, осваивая труд как способ своего формиро­вания, даже только что возникший и становящийся человек уже сразу резко отличает себя от генетически запрограммированной и шаблонизированной жизнедеятельности животных. В отличие от них человек свободно выбирает варианты своего развития. Поэто­му свобода — это творчество. И в то же время она остается познанной и реализуемой необходимостью.

Гегелем эта всеобщая тенденция исторического развития вы­ражена как «всемерное восхождение к идее свободы».

Но что конкретно следует понимать под свободой?

Одна из традиционных тем философских дискуссий — это сво­бода воли. Ряд философов, например, Р. Декарт, И. Фихте, пола­гали, что воля шире рассудка и ведет его. Другие (Б. Спиноза) считали, что воля столь же широка, как рассудок. Какая же воля свободна? С точки зрения субъективного самочувствия — первая, по объективному же значению — вторая³¹.

В любом случае надо признать, что свобода воли не дана каждому отдельно взятому человеку от рождения, а вырабатывает­ся им в процессе жизни. В целом, она выражается в умении побе­дить отклоняющие воздействия всего того, что мешает достичь по­ставленной личностью «стратегической» цели всей жизни, либо какого-то ее исторического этапа. Поскольку человек «ест для того, чтобы жить», его социальные потребности должны господствовать над биологическими. Самый несвободный человек тот, кто «свобод­но» следует велениям своих природных желаний и прихотей, тем самым становясь их рабом (наркоманы, алкоголики, распутники). Несвободен человек, не способный сказать «нет» людям и сообще­ствам людей, стремящимся превратить его в средство достижения своих корыстных целей. Короче говоря, важным условием свободы является способность и возможность устранить внешнее принужде­ние. Но это не вся свобода. Это свобода «от». Но есть еще свобода «для». Куда пойдет освободившийся от рабских цепей человек, чем он займется в жизни? И здесь важно осмыслить спинозовское опре­деление свободы как познанной необходимости.

Свободный человек свободно действует как универсальное су­щество, действует в согласии с универсальной связью вещей.