Раздел IV. Социальная философия и философия человека

301

В результате такого божественного дара, творения неистовых затмевают творения здравомыслящих: данная исступленность по­зволяет человеку в красоте видеть истину. Ценность красоты, таким образом, чрезвычайно велика: среди всех других доброде­телей она одна доступна чувственному усмотрению, для осталь­ных же добродетелей необходимо внутреннее видение, осуществ­ляемое разумом. Поэтому из всех видов исступленности наилуч­шая, по Платону, та, которая при взгляде на здешнюю, земную красоту, припоминает красоту истинную, красоту мира идей²³.

Религия. Спор о происхождении и сущности религии имеет длительную историю. С точки зрения атеистов, религия — ложное, иллюзорное сознание, возникшее либо как результат ин­стинктивного поиска человеком отцовской защиты в окружающем его суровом мире (3. Фрейд), либо как продукт обмана и невеже­ства (французские материалисты), либо как проецирование чело­веческих чувств и желаний в образы фантастических существ (JI. Фейербах), либо как результат саморазорванности и самопро­тиворечивости земной основы, восполнение слабости общества в борьбе с природными и социальными силами (К. Маркс).

Позиция верующих философов противоположна: религия — это не результат слабости, а наоборот, — проявление духовной силы и духовного богатства человека. Обладая религиозной ве­рой, человек изначально отличает себя от животных, приобщаясь к вечности и бесконечности бытия. Только вера в Бога дает че­ловеку возможность не ограничиваться горизонтом наличного бытия, а вписываться в мировой смысл, приобрести функцию сотворца мира (Н. Федоров, Вл. Соловьев, Н. Бердяев, П. Тейяр де Шарден и др.).

Интересно то, что не только религиозное мировоззрение ка­жется атеисту иллюзорным и неадекватным действительности, но такое же неприятие у верующего вызывает логика атеиста: «Нет Бога? Нет души? Страшная разрушительная мысль! Сводящий с ума кошмар безумного атеиста, представляющийся его горячеч­ному взору вроде уродливой непрестанной процессии искр косми­ческой материи, никем не созданной, самопоявляющейся, самосу­щей и саморазвивающейся, и это Я не Я, ибо оно никто и ничто, и оно плывет ниоткуда, и нет Причины, двигающей его; ибо нет

Диалект и ческая философия

никакой Первопричины, и все стремительно несется никуда. И все это происходит в круге Вечности, слепой, инертной и бес­причинной»²⁴.

H.A. Бердяев был уверен в том, что неверующий философ об­ладает очень узким горизонтом воззрения на мир.

Несомненно то, что религия и религиозные представления возникают не в изолированном от общества ходе индивидуальных размышлений над тайнами мироздания, а как коллективный, «практически-духовный» способ освоения внешнего мира. И все же роль личности в возникновении, становлении и удержании бытия религии велика, ибо религия воплощает чаяния и надежды каждого отдельно взятого человека.

Надо иметь в виду, что способы религиозного видения мира весьма различны. Так называемая слепая вера может породить изуверство и яростную нетерпимость к инакомыслию. Вера, при­нижающая человека, тоже не вызывает в наше время восторга. Иной человеколюбивый атеист объективно ближе к Богу, чем «верующий», отстаивающий рабство или «во славу Бога» обрека­ющий на смерть тысячи людей. Д. Мережковский по этому пово­ду писал так: «Когда Белинский восстал на Гоголя за то, что в «Переписке с Друзьями» Гоголь пытался освятить рабство име­нем Христовым, то Белинский, Христа «ругавший», был, конечно, ближе к нему, нежели Гоголь, Христа исповедовавший»²⁵.

Поэтому представляется, что современный человек должен следовать не Тертуллиану с его: «Верю, ибо абсурдно», а Тейяру де Шардену и Иену Барбуру с их рационально осмысленной ве­рой и иным, актуальным для современного человека лозунгом: «Бог создал Процесс, а процесс создал Человека»²⁶. И в этом смысле, перефразировав Мережковского, хочется сказать, что эволюционисты, даже если они не такие глубоко верующие, как Тейяр де Шарден, и даже если они — материалисты, «Христа ругающие», они ближе к Христу, нежели догматические отрица­тели эволюции, оказывающие священному писанию истинно «медвежью услугу» тем, что призывают каждое предложение в нем понимать сугубо буквально..

Ю. Хабермас в наше время говорит о необходимости расколдо­вать мир, человеческую природу и человеческую нравственность²⁷.