Раздел I. Предмет и метод философии '

13

традиция признания возможности увидеть и познать объективно существующий подлинный мир (у него — это «мир идей») с по­мощью особого познавательного способа — интуиции.

Можно ли увидеть и познать окружающий нас мир так, что­бы в этом знании не было никакой «примеси» субъективности? Многие философы выступают с позиции, согласно которой от большей или меньшей доли этой самой субъективности в позна­нии объективного мира избавиться совершенно невозможно.

Очевидной крайностью здесь является направление, которое носит название солипсизма. Солипсизм (от лат. solus — «один, единственный» и ipse — «сам») несомненной реальностью призна­ет только сам мыслящий субъект, все же остальное объявляется существующим лишь в сознании индивида. U

Противоположностью солипсизма является так называемый наивный реализм, представляющий собою другую крайность в решении поставленного выше вопроса. Наивные реалисты — это люди, которые принимаются сразу рассуждать о строении «внеш­него» мира, полагая, что все его характеристики и особенности даны нам непосредственно в наших ощущениях, в нашем жизнен­ном опыте. Видя зеленую хвою сосны и слыша шум ее ветвей, они уверены в том, что эти цвет и звук реально присущи сосне, в независимости от того, присутствуют ли при этом слушатели и зрители. Или: мы уходим с морского пляжа и там, без нас, оста­ётся голубая вода и шум прибоя.

Итак, если солипсист полагает, что весь мир есть не что иное, как его собственное представление, то наивный реалист — наобо­рот, считает, что мир и без человека может существовать, при­чем, точно таким, каким он ему кажется. Эти две позиции, при всей их кажущейся противоположности, итлетот^-нетто общее. Ведь несомненно, что наивному реалисту только кажется, будто он рассматривает мир таким, какой он есть сам по себе. На са­мом-то же деле он, как и солипсист, приписывает миру челове­ческие качества и характеристики. Вот уж действительно крайно­сти смыкаются! И солипсист, и наивный реалист не замечают, что ведут речь не о мире природы и не о каком-то абстрактном мире вообще, а о мире человека. А мир человека гораздо богаче, чем мир природы, ибо не только цвет и шум, но и неповторимая

Диалект и ческая философия

и постоянно меняющаяся красота леса и моря, воспоминания о любви или надежда на то, что впереди еще будут и любовь, и счастье, — всё это, и многое другое, входит в мир человека. Человек включает в свой мир и море, и горы, и леса, и степи и насыщает их своими надеждами и стремлениями.

Поневоле задашься вопросом: а существует ли вообще мир без познающего его человека? Или зададим вопрос в более об­щей форме: может ли мир существовать только как объект или же он одновременно является и субъектом? Иными словами, может ли окружающий нас мир пониматься как скопление ато­мов, самостоятельно существующих без живого, чувствующего и мыслящего субъекта? Если из мира изъять субъект, станет ли от этого мир настоящим, истинным миром?

Или вот еще один аспект рассматриваемой проблемы: может ли понимание мира быть и единым и множественным одновремен­но? Ведь несомненно, что в этом мире, представляющем единую систему, состоящую из объекта и субъекта, существует множе­ство внутренних, уникальных, неповторимых миров каждого из нас. Особенно хорошо это можно почувствовать, благодаря твор­ческим усилиям представителей искусства. Например, любители так называемой авторской песни согласятся с тем, что «входя» в мир Булата Окуджавы, Юрия Визбора, Владимира Высоцкого, отчетливо понимаешь, насколько это разные, хотя в то же время и в чем-то взаимосвязанные, миры.

Мы, конечно, еще вернемся к поставленным здесь вопросам. А сейчас продолжим осмысление того неоспоримого факта, что исходным началом философствования выступает субъективный интерес человека; благодаря которому он стремится стать «мерой всех вещей».

Мы уже имели возможность убедиться в том, что взгляд на бытие «изнутри» (его можно назвать отношением «Сознание Я — Бытие») характеризуется исключительным плюрализмом мне­ний. Выдающийся ученый. В.И. Вернадский (1863—1945) как-то даже сказал, что философских учений может быть столько, сколько на свете людей. В этом ироническом замечании есть доля истины: ведь разнообразие сочетаний вполне реальных внутрен­них и внешних миров огромно. Представим себе, например, внут­