28 Апреля.… Вместе с командиром м-105 («Челябинский комсомолец») в. Хрулевым нас вызвали вчера в штаб бригады к начальнику штаба капитану 2 ранга Скорохватову.

Последний перед нами развернул новую широкую картину непрерывного плавания на одной позиции двух подводных лодок. Идея заключалась в следующем: нам отводилась позиция в районе одного из ближайших к нам норвежских портов. На этой позиции одна ПЛ плавает первой и по истечении определенного срока покидает позицию, следуя на временную якорную стоянку в бухте Пуманки-Вуоно; другая ПЛ по другому фарватеру следует в это же время на эту же позицию и занимает ее с уходом первой. Таким образом, в плане получалось, что на каком-то участке, на фарватере противника должна постоянно находится одна из наших ПЛ. Заманчиво. Здорово выглядело это на бумаге. Мы, конечно, были за эту «операцию». Это было новым и можно было попробовать, что из этого получится.

Начали готовиться. Изучаем карты, знакомимся с районом действий. Разрабатываем вместе с Хрулевым сигналы для только нашего с ним опознавания (в море все может быть).

Это ПЛ также в первом походе потопила транспорт. И ее командиру так же, как и мне, капитан 1 ранга Морозов дал «добро» на самостоятельное управление лодкой. Вообще-то замечательно, что 2 ПЛ, построенные на средства молодежи, 2 «комсомольца» ярославский и челябинский – первыми начинают прокладывать пути в поисках нового. Это радует и обязывает более тщательно, более ответственно подготовиться к выходу в море. Выходить в море будем раздельно. На якорной стоянке также не будем встречаться. Для нас разработан специальный график вех переходов и пребывания на позиции.

Смущает только одно обстоятельство. Об этом мы доложили в штабе. Это то, что наш выход на позицию, приход с позиции и якорная стоянка должны просматриваться с берега, занятого противником, а если не просматривается, то должно быть обнаружено разведкой. Нас успокоили. Обещали, что наша стоянка хорошо прикрыта береговой артиллерией и авиацией.

07 мая. Настроение весеннее. По улице Полярного бегут шумные ручейки. В воздухе запах талого снега скал и мха. Весна дружная. А это всегда радует. Буйство природы действует на человека, как вино. Опьяняет, горячит кровь, молодит. Мне всего 30 лет. Временами кажется, что мне все 40 лет. Наверное, потому что война делает человека взрослее, старит его, отрывает от молодости, бросает безжалостно в водоворот суровой действительности. А эта суровая действительность безжалостно, ежедневно, ежечасно, в быстрой смене событий, явлений, действий, за какие-то два года войны заставила прошагать по жизни десятилетие…

А сегодня хорошо. Хорошо, несмотря на то, что вечером начало нашего второго боевого похода. Может, именно в этом радость весны. Может быть, я, не понимая этого, больше радуюсь походу, чем весне. Но видимо все не так. Определенно что причиной хорошего настроения является и то, что мне доверяют… Доверяют корабль. Подводную лодку. Доверяют людей, их жизнь, их судьбу. Именно в этом источник радушного сегодняшнего настроения. Счастливый человек ничего не замечает.… Попало мне сегодня за что-то от Деда, а я уже через пять минут забыл об этом, и так целый день.

Хорошо, чтобы такие весенние настроения были бы у человека всегда. Или это плохо? Может быть, тогда жизнь будет скучной? Что это за жизнь, если все все время будут улыбаться? Но все же человек с весенним настроением лучше!

8 мая. Пришли на позицию в Варагер-фиорде. Начали плавание на фарватере, в том же районе, где плавали первый поход. Береговые ориентиры хорошо известны. Первый день плавания не дал результата. Кроме одного самолета, ничего не обнаружили.

10 мая. Стоим на якоре в бухте Пуманки-Вионо. Производим зарядку. С места якорной стоянки хорошо виден вход в порт Линихомари (Потсамо). Если мы видим вход невооруженным глазом, следует считать, что и противник, пусть не всегда, а в какие-то минуты, должен видеть, обнаружить нашу якорную стоянку или наше движение в этом районе. Поэтому потребовал от личного состава повышенной боевой готовности и не зря.

Сегодня утром произвели два срочных погружения на якоре, с покладкой на грунт (глубина 20 метров) от разведывательных самолетов противника. Наша зенитная батарея на берегу открывала по ним огонь, но безрезультатно. Такая стоянка нам совсем не нужна. Сейчас напряжение даже больше, чем в море; перед выходом в штабе нам дали инструктаж по всем вопросам совместных действий, но почти ничего не рассказали о наших взаимодействиях с берегом, тем более, что там, на берегу занимали оборонительные рубежи пехотные части армии. С ними нам не приходилось взаимодействовать. За 5-7 дней до выхода из Полярного мы знали, что в эти дни в воздухе, на наших прибрежных путях движения транспортов, барж, катеров свирепствует какая-то вновь прибывшая с берегов Ла-Манша истребительная эскадрилья, сплошь состоящая из лучших немецких асов, чуть ли не таких, которых вообще сбить нельзя – это разговоры. А на практике эта эскадрилья, а может быть какие-то другие группы самолетов за неделю своим огнем и бомбами потопили или повредили несколько наших мелких кораблей. Из излюбленной тактикой был один прием – поиск цели, заход на нее со стороны солнца и внезапное пикирование на цель. Пикирование этакой цепочкой, один самолет за другим, со стороны и только со стороны солнца.

Об этом мы знали и к этому готовились. Все внимание за восходом было направлено на эту часть горизонта, где сейчас было наше яркое светило.

Но жизнь все же берет свое, даже в этом случае. В душе мы все рыбаки и хорошо знаем, что наше Баренцево море богато всякой рыбой. Почти каждый матрос имеет в кармане удочку. Улов, когда этим разрешается заниматься, бросается в общую сетку-мешок, опущенную в корме за борт. Там всегда по 10-15 кг рыбы, больше пикши и морского окуня, раз в день у нас рыбный суп, уха, паровая и жареная рыба. Это разнообразит стол и создает определенные резервы в продуктах.

И вот сегодня, несмотря на то, что в воздухе нет, нет и появляется враг, я все равно урывками, когда это кажется можно, бросаю свою удочку прямо с мостика за борт. Сегодня улов хороший. Попались даже три камбалы весом 2-3 кг. Рыбалка не успокаивает, а наоборот заставляет мыслить, оценивать создавшуюся обстановку. Решил по окончании зарядки погрузиться, лечь на грунт и там спокойно поужинать, тем более сегодня рыбу девать некуда, если не пустим в котел, придется выбрасывать.

В 16.00 погрузились и легли на грунт… через 30-40 мин. Где-то не так далеко слышим разрывы бомб… Кто-то кого-то бомбил. Всплыли под перископ и увидели, что в дистанции около 30 кабельтовых у берега торопливо ходят вокруг против полузатонувших буксира и баржи наши катера. Стало ясно, что это работа тех самых асов. В душе обрадовался за то, что мы раньше ушли под воду.

Ужин, в самом деле, получился отменный – густой наваристый суп из камбалы и пикши, жаль, что картофель сушеный. Все довольны. За два час до начала перехода, с наступлением темноты всплыли. Провентилировались. Дал команде возможность по 15-20 минут подышать свежим воздухом и в 21 час начали движение на позицию, дал замены М-105. она должна прибыть на место якорной стоянки рано утром.

Вообще для курящих на ПЛ самая настоящая, как говорят в народе, труба. В лодке курят только те, кто не может больше терпеть. Курение разрешено только в боевой рубке и не более, чем одному человеку. Стоит такой «курильщик» в одиночестве в рубке, с надеждой и просьбой в глазах смотрит на мостик. Может быть, сегодня выпустят?! Но это бывает редко, при хорошем настроении командира.

На мостике, в ночное время, вообще никто не курит. Всем, в том числе и командиру, приходится курить только в рубке; да и то в кулак, пряча огонь в рукав.