30 Апреля.…Вот он и наш праздник с традиционным жаренным поросенком. Разведка подтвердила успешность нашей атаки. Только после этого засчитывается потопление транспорта.

Традиция торжественного ужина всего личного состава с поросенком (по числу затопленных кораблей) прочно вошла в наш быт. Некоторые матросы в море считают не количество потопленных транспортов, а количество поросят, которые будут поданы на стол. Что ж, мы согласны и на такой счет. Врагу не легче, а нам приятнее.

Подобные торжественные ужины с приглашением гостей ( старшин, матросов, офицеров) с других подводных лодок имеют свои корни. Если вспомнить Историю России, то всякая большая победа над полчищами немецких псов-рыцарей праздновалась всем народом, всеми ополченцами и жителями городов. Все праздновали победу, все радовались разгрому захватчиков. Так было и в другие периоды становления нашей Родины, так стало и сейчас. Особенно этот день ждут матросы, старшины. Только на этих встречах, только в таком теплом и радостном кругу, за большим столом, заставленным разной снедью они могли вспомнить свою семью, своих родных и друзей. Такие праздники поднимали боевой дух, сплачивали коллективы, давали новые силы, вливали в нас в ещё большей степени желание на новые подвиги во славу нашей прекрасной Родины.

Как всегда, по заведённому порядку, командир БПЛ контр-адмирал ВИНОГРАДОВ отрезал голову и торжественно вручил её мне, громко сказав при этом: «Начнём с командира. Ему голову». Все аплодируют. Передав блюдо мне с поросёнком, показал, чтобы я продолжал его раздавать. Ноги я отрезал и передал мотористам и электрикам. Они хорошо справились с задачей обеспечения движения подводной лодки. Хвост пришлось торжественно вручить боцману ПЕКАРСКОМУ. Уши – это привилегия акустиков. Тёплые тосты, тёплые слова, пожелание новых успехов и кругом счастливые лица – что может быть лучше для человека, для нас – именинников?!

Конечно, поросёнка на всех и не всегда хватало… Главное было в символическом значении его присутствия на столе в честь победы. На такие вечера приглашались и девушки, проходивших службу в части, жёны офицеров и старшин. Заканчивались вечера танцами. Танцевали больше мужские пары, так как женщин было очень и очень мало. В эти минуты немногим улыбалось счастье обнять талию девушки и говорить ей всё то, что говорят в подобных случаях.

Именно в эти часы почему-то всегда вспоминаешь большой зал военно-морского училища, где мы курсанты кружились в вихрях вальсов, выделывали сложные па мазурки и разучивали западные танцы. Знакомства… Робкие первые шаги к любимой девушке… Жар разгорячённых лиц, алые губы, шлейфы платьев… Тяжёлые минуты перед расставанием, когда знаешь, что из училища уйти нельзя, что следующая встреча только через неделю или две.… Тогда ожидания новых встреч, новых танцевальных вечеров мучило, становилось тягостным.… А теперь? Теперь мы завистливыми глазами смотрели на счастливца, который, забыв всё: войну и лишения, печальные письма из дома, кружится незабвенно со своей дамой, отдавая ей в этом танце ещё неистраченную жажду жизни, жажду ласки, жажду любви. Что ждало его завтра?... Об этом не думалось.… А завтра опять будет война. И может быть, кто-то из нас сегодня танцует свой последний вальс…

Я далек от мысли, что об этом мы думали в эти минуты счастья. Нет. Далеко нет. Такие мысли, если и приходили, то приходили только в тягостные минуты одиночества, ухода в себя, в минуты, когда мы, переживали не возвращение с моря товарищей.