13 Час. 03 мин. – Форштевень транспорта подходит к углу упреждения. Секунда, вторая.… Жду еще мгновение – визир перископа скользит по форштевню, подходит к носовому орудию, установленному на полубаке.

- Все! – шепчу про себя, и громко, неожиданно для всех, кричу: «Пли!».

- Есть пли!

…Секунда ожидания. Кажется, что торпедисты замешкались. Вдруг, как будто кто-то толкнул лодку назад – упругий толчок, потом второй… Свист воздуха в переговорных трубах и вместе с ним последний доклад: «Торпеды вышли»…

- Зачем так кричать, командир – сказал мне тихо Николай Иванович, сказал только для меня одного, и уже громко: «Командир! Удерживай лодку! Не давай всплывать!»

- Есть удерживать! – Несется из центрального.

Там уже без нас командир БЧ-У, Павел Андреев, знает что делать.

Правда, команду я все же дал: «Заполнить быструю». Но она немного запоздала, так как со вторым залпом торпеды быстрая уже заполнялась, и так это было отработано у нас и на других ПЛ.

В отсеках шум воздуха; и из переговорных труб, из 1 отсека, и воздуха, вытесняемого из системы быстрого погружения поступающей сейчас туда воды из-за борта. В первом отсеке автоматически заполняется система замещения веса вышедших торпед. В носовую дифферентную трюмные также из-за борта принимают воду. Боцман положил рули на погружение на 20˚. Все это делается одновременно за какие-то 10-15 секунд.… Все идет хорошо. Лодка после залпа подвсплыла всего на 2 метра, и дифферент ее отошел на корму на 4-5 градусов.

Одновременно я дал команду: «Право на борт. Полный ход. Нырять на глубину 50 метров», - чтобы уйти как можно дальше от места, от точки залпа…

Вместе с тем мы ждем все взрыва торпед. По расчетам взрыв должен быт через 40-45 секунд… Сомнений в том, что торпеды пройдут мимо, у меня не было. С такого близкого расстояния трудно не попасть в глубокосидящий транспорт длиной в 150-160 м…

Мой помощник Михаил Козырев засек секундомер выхода торпед и тревожно докладывает. Молодец он. Я об этом, в этой суете, просто позабыл. Вылетело из головы…

20 секунд…, 25 …, 30 секунд – следуют доклады, что продута быстрая, глубина 26 метров, руль право на борту, ход полный.

35 секунд …, 40 секунд – доклады рулевого: «Курс 350˚. Руль прямо. Глубина 50 метров». Даю команду уменьшить ход до малого.

Сейчас тревожит мысль: заметили наш залп или нет. И вторая: где же взрыв, неужели промахнулись? Не может этого быть. Все же эти мысли пронеслись за какой-то миг, за какую-то долю секунды.

41 секунда – нет взрыва.

42 секунды – нет взрыва. А он вот-вот должен быть…

43 секунды – нет.

44 секунды – вот он – первый…

46 секунд – вот он – второй!

Громкие взрывы потрясают водную среду. Сила взрыва необычайно высока. Такая, что в отсеках от динамического толчка и сотрясения корпуса посыпалась пробка от шпангоутов (пробка для утепления и уменьшения влажности, которой подшивается или подклеивается корпус ПЛ изнутри отсеков). Погасло несколько эл. ламп…

Спускаюсь вниз, в центральный пост. Комдив жмет руку, говорит что-то теплое, хорошее… Жора Каратаев с улыбкой, а она его не покидала за все время атаки, бьет меня по спине, говорит: «Молодец». Рулевые задраивают люк в рубку. Даю команду о полной герметизации отсеков. Задраиваем переговорные трубы. Готовим аварийный инструмент на случай бомбежки нас кораблями МО. Готовимся ко всему.

Лодку поддифферентовали. Боцман докладывает, что лодка управляется и держит глубину хорошо. Молодец боцман! Держал, как по ниточке. Ни разу не всплыл, не нырнул, несмотря на волну в 3 балла. Жму ему руки. Поздравляю его и говорю ему свое спасибо... Жму радостно руки и выражаю командирскую благодарность командиру БЧ-У, к/о трюмных Самигулину, помощнику командира ПЛ, к/о рулевых Тарабрину… - и на этом в эти минуты кончились наши радости, началось то, чего мы больше всего ждали и опасались…

Из акустической рубки, как из рога изобилия, послышались доклады: «Взрывы за кормой! Эти глухие взрывы мы также слышали. Они были глухими и как будто шли с глубины, не были похожими на взрывы глубинных бомб.

Командир дивизиона, подумав, сказал, что это, вероятно, все же бомбят нас, т.к. транспорта давно уже нет, ибо он, по его мнению, не столько потонул от торпед, сколько от взрыва боезапасов на борту. Он считал, что мы нанесли торпедный удар очень удачно именно по транспорту с боезапасом. Такая атака стоит крупного выигрыша на фронте.

Взрывы приближались. Я попросил разрешения повернуть в сторону берега. Комдив разрешил.

Корабли охранения, пройдя в стороне от нас в дистанции 10-15 кабельтовых, стали удаляться в море, сбрасывая одновременно глубинные бомбы. Именно в это время по каким-то неизвестным причинам, один из этих кораблей почему-то повернул на нас. Было это случайностью или нет, но страх он на нас нагнал.

Обнаружив его поворот на нас, докладываю об этом комдиву и даю команду нырять на глубину 50 метров, потом на 60. Шумы катера приближаются…

Потом наступает тишина. Мертвая тишина. Слышу, как громко стучит мое сердце. Смотрю на других. Заметна некоторая растерянность. Раскрасневшиеся до этого лица начинают терять свою краску. Кровь куда-то уходит. В пятки что ли?! Стопорим ход и мы…

Лодка (молодчина командир БЧ-У) не теряет глубину, стоит на месте… Может быть, мы попали на жидкий грунт, а может быть под слоем жидкого грунта?.. Катер дает ход и тут же его стопорит. Опять прислушивается гад… Лодка начинает медленно всплывать. Считаю, что если она остановится, то жидкий грунт выше, если нет, то он ниже ПЛ. Проходит минута, и лодка останавливает всплытие. Глубина 51 метр. Лодка стоит. И катер стоит наверху, над нами где-то рядом…

Страшны эти минуты ожидания. Чувство бессилия подавляет. Ясно ощущаешь свою беспомощность, беззащитность. Какой-то катер, имеющий несколько автоматов и пулеметов, сильнее тебя, если всплыть. А сейчас – его глубинные бомбы лежат пока мертвыми ржавыми тушами на корме и ждут сигнала на бомбежку… Ждем. Проходит 60 томительных секунд. Какие это секунды?! За эти секунды можно вспомнить всю жизнь и, действительно все – еще молодая жизнь – ее этапы детства, школы, юности, работы, учебы в морском училище, первая любовь, жена, отец, мать, дети – все это вереницей проносится, как лента кинофильма…

Секунды ожидания растянулись на годы… Катер дает ход, и мы все слышим как мимо корпуса с бульканьем погружается вниз, куда-то под нас, глубинная бомба. Она не взрывается. Падает вторая… Слух обострен до предела. Кажется бульканье слышится громче.… Все сжались в комок. Голова уходит в плечи, стараешься сделаться меньше, что ли?!

И вдруг – страшной силы толчок с одновременным взрывом где-то под нами. Нас прижимает, вжимает в палубу. Лодка стремительно идет вверх.

Нахожу время посмотреть на людей… Мертвая сцена ожидания мгновенно сменилась ненужной суетливостью. Все лезут куда-то, осматривают борт, трюм, подволок – у всех нашлась работа…, и все что-то держат в руках из аварийного инструмента: кто кувалду, кто клин, доску, кто ветошь. А второй рулевой почему-то стоит с ведром?!

Второй взрыв бросил нас, лодку, вправо. По инерции – мы все летим влево. Погас свет, свет, где-то сочится вода, с подволока падает крошка пробки. Включаем аварийное освещение – фонари. Осматриваемся. Из отсеков идут доклады о мелких – таких же повреждениях. Глубиномеры центрального поста и рубки вышли из строя. Запрашиваем отсеки. Из первого доложили, что глубина 40 метров, и лодка погружается. Ход пока не даю.

Все слышим, что катер уходит. Пошел к своим катерам, удалившимся в море. Значит, все же что-то нас выдало.… Но почему ушел катер? Это неизвестно.

Повреждений особых мы не получили. Отделались «легким» испугом.