24. Размывание биполярности Ялтинско-Потсдамской системы и Новые инструменты регулирования международных отношений

Жестко биполярная структура международных отношений в том виде, как

она сложилась после Второй мировой войны, претерпела заметные изменения

в процессе исторической эволюции самой Ялтинско-Потсдамской системы

международных отношений. Прежде всего это было связано с

неравномерностью процесса экономического развития государств капиталистического мира.

За счет этой неравномерности изменялось соотношение экономического

потенциала ведущих стран капиталистического мира, что выражалось в таких

показателях, как объем валового национального продукта (ВНП), размеры

экспорта и импорта, иностранных инвестиций. Так, если в 1962 г. в совокупном

ВНП капиталистических стран доля Северной Америки составляла 30%,

Западной Европы — 31%, несоциалистических стран западной части Тихого

океана — 9%, то к 1985 г. данный показатель изменился, составив для этих групп

стран соответственно 29, 25 и 13%. Наиболее существенный показатель

внешнеэкономической активности — активность капитала того или иного

государства на международных рынках. Здесь наблюдалась еще более заметная

динамика, свидетельствующая о падении в этот период влияния американского

капитала и повышении роли других ведущих капиталистических стран. В общем

объеме прямых зарубежных инвестиций доля Соединенных Штатов снизилась

с 55% в 1960 г. до 39,8% в 1982 г. при росте доли Западной Европы с 37 до 44,6%,

а Японии — с 0,5 до 10%.

Особенно динамично, как свидетельствуют приведенные выше данные,

нарастал потенциал Японии, которая за четверть века (с 1960 по 1985 г.)

увеличила свой экспорт в 44 раза. Следует специально отметить, что экспорт

Японии в развитые государства увеличивался опережающимися темпами: в США

в 69 раз и в страны ЕЭС в 115 раз. В результате рос дефицит в торговле этих

стран с Японией, вызывая нарастание там антияпонских настроений. Таким

образом, развитые страны вступали в последнюю четверть XX в. в обстановке

усиления протекционистских тенденций в международной торговле, угрозы

активизации торговых войн, что могло существенно подорвать их единство и

солидарность.

Изменилось положение и на международных валютных рынках. Гигантские

военные расходы США, долгие годы делавших ставку на готовность к ведению

2{/2 войны (две «больших» войны — против СССР и Китая и одновременно

одна локальная война), и затянувшаяся военная кампания в Индокитае

существенно подрывали позиции доллара как базовой валюты Бреттон-Вудс кой

системы. В совокупности с относительным ослаблением американских

экономических позиций в целом это не позволяло сохранять далее фиксированный

курс американской валюты и заставило США пойти на такой крайний шаг, как

отказ от созданного в 1944 г. на конференции в Бреттон-Вудсе

международного валютного механизма. В августе 1971 г. Соединенные Штаты отменили

конвертируемость доллара в золото, а также провели две девальвации

доллара, осуществленные администрацией Р. Никсона в декабре 1971 г. и феврале

1973 г. (соответственно на 7,9 и 10%).

Заняв более прочные позиции в экономической области, новые центры

силы капиталистического мира начинали довольно громко заявлять и о своих

особых позициях в политической сфере. Военно-политический диктат США в

отношениях со своими союзниками, основывавшийся в 1940—1950 гг. на

подавляющем американском превосходстве и заставлявший последних

беспрекословно следовать в фарватере американской политики, более не устраивал

ведущие развитые государства. В нарождавшихся центрах силы ширились

антиамериканские настроения, возрастало стремление к проведению

самостоятельного политического курса. Особенно ярко это проявлялось на примере

голлистской Франции, еще в 1960-х годах отчетливо заявившей о своей особой

позиции по ряду острейших международных проблем того времени (ядерная

стратегия, расширение состава ЕЭС, отношения Восток—Запад, оценки

войны США во Вьетнаме и др.).

Все это, вместе взятое, заставляло американское руководство искать

новые подходы и методы для реализации своей лидирующей роли в

капиталистическом мире. В целях осмысления изменившейся ситуации в академических

кругах США была выработана, а затем и принята на вооружение

американской администрацией концепция многополярного мира. Смысл ее состоял

в признании факта возникновения новых центров силы и готовности

модифицировать свою политику исходя из этих новых реальностей. Согласно этой

концепции мир на рубеже 1970-х годов стал более сложным, и международные

отношения не только определялись глобальным противостоянием двух

основных системообразующих государств и их военно-политических союзов, но и в

значительной мере зависели от алгоритмов международного поведения новых

народившихся центров силы. К ним американские политологи и политики —

помимо США и Советского Союза — относили также Западную Европу,

Японию и Китай. Построенная таким образом пятиполярная система

международных отношений преобразовывалась далее в два «стратегических треугольника»:

военно-политический «треугольник соперничества» в составе США, СССР и

КНР и политико-экономический «треугольник партнерства», куда входили

США, Западная Европа и Япония. Эта новая усложненная структура

международных отношений должна была, по замыслу американских теоретиков и

политиков, функционировать в рамках некоего равновесия — баланса, а

задача США, одновременно присутствовавших в составе обоих «стратегических

треугольников», состояла в том, чтобы служить балансиром и управлять этим

равновесием, попеременно задействуя те или иные интересы каждого из

полюсов в своих внешнеполитических целях1.

Было вполне очевидно, что продолжать действовать прежними методами в

международных отношениях Соединенные Штаты были уже не в состоянии в

силу ряда причин2. Во-первых, американской администрации становилось все

труднее откровенно навязывать свою политическую линию

западноевропейским союзникам, весьма скептически смотревшим на судороги действий США

в Индокитае и крайне заинтересованным в реализации политики разрядки и

сотрудничества на Европейском континенте. В Западной Европе весьма прочно

укоренялось мнение о том, что ослабление напряженности по линии Запад-

Восток может в существенно большей мере отвечать ее интересам, в том

числе и в области безопасности, чем исповедовавшееся прежде жесткое

противостояние, что лучше и полезнее сотрудничать в масштабах всего континента, чем

продолжать нагнетание напряженности, основанное на несбыточных, как тогда

казалось, политических иллюзиях неизбежного и скорого краха социализма.

Во-вторых, тихоокеанский союзник США — Япония с нескрываемым

нетерпением дожидалась модификации американской политики в отношении

КНР, так как прежняя линия Вашингтона на «сдерживание и изоляцию»

Пекина сдерживала скорее не столько Китай, сколько японские мечты о выходе на

обширный китайский рынок. Кроме того, японцы все настойчивее требовали от

своих старших партнеров возвращения под свою юрисдикцию Окинавы и ряда

других островов, оккупированных после Второй мировой войны, модернизации

японо-американского союза; в стране нарастало движение за ликвидацию

военных баз США. Со все большей осмотрительностью относились к США и другие

их союзники в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Нельзя не согласиться с тем,

что на подобный подход оказывали серьезное воздействие и американская

война в Индокитае, и позиция, занятая США в период индо-пакистанской войны

1971 г., и «Гуамская доктрина» США, и визит Р. Никсона в КНР.

На другом полюсе глобальной системы международных отношений также

возникали многочисленные проблемы, заставлявшие Советский Союз и его

союзников модифицировать свою внешнеполитическую линию. Эти

проблемы появлялись как во внутренней жизни СССР и других социалистических

стран, так и во внешнеполитической области.

В сфере экономики становилось очевидно, что задача «быстрого

построения материально-технической базы коммунистического общества», как она

была сформулирована в принятой на XXII съезде КПСС Программе партии,

вряд ли может быть реализована в рамках действовавшего в социалистических

странах хозяйственного механизма. Вскоре после отстранения с высших

постов в партии и государстве Н. С. Хрущева (октябрь 1964 г.) были проведены

специальные пленумы ЦК КПСС (в 1965 г.) по совершенствованию

механизма хозяйственного управления в промышленности и сельском хозяйстве,

однако принятые на них решения каких-либо реальных результатов не

принесли. В стране из года в год замедлялись темпы прироста валового

национального продукта (следует, правда, заметить, что тогда это падение темпов

экономического развития еще не приняло таких угрожающих масштабов, как

в 1980-х годах, и к тому же в определенной мере компенсировалось

возраставшими мировыми ценами на нефть и нефтепродукты, где СССР становился

одним из крупнейших экспортеров), Советский Союз перестал обеспечивать

себя базовыми продуктами питания — с начала 1960-х годов страна

непрерывно закупала за рубежом зерно. К тому же СССР все больше выпадал из

стремительно развивавшихся в мире процессов научно-технического прогресса1;

страна оказалась на обочине бурного развития новых технологий,

опиравшихся на электронику и информатику и предопределивших переход Запада к постиндустриальному обществу.

В условиях неэффективно работавшего хозяйственного механизма начала

появляться «теневая», подпольная экономика («цеховики»), сращивавшаяся в

ряде регионов с местным партийным и советским руководством.

Огромные средства поглощала гонка вооружений — расцвет военно-

промышленного комплекса приходится именно на эпоху Л. И. Брежнева,

тесно связанного с ВПК своей предыдущей деятельностью. И хотя возросшая

военная мощь государства давала на время ощущение большей безопасности,

она исподволь подтачивала могущество и стабильность СССР1.

Аналогичные процессы происходили и в других социалистических странах,

что, с одной стороны, вело к росту недовольства населения, относившего эти

проблемы к несовершенству общественного строя, который, как оно считало,

был навязан этим государствам Советским Союзом, а с другой — заставляло

руководителей этих государств искать собственные ответы на вызовы времени.

В ряде случаев, как казалось в Москве, эти поиски приводили к отклонению от

официально провозглашенной идеологической парадигмы, что вызывало у

советского руководства обостренную реакцию. В 1968 г. подобная ситуация

возникла в Чехословакии, и советские руководители решили пойти на ввод войск

в эту страну для «защиты» — как они утверждали — «завоеваний социализма».

Готовность СССР к применению военной силы с целью не допустить

выхода из своих рядов государств—членов социалистической системы получила на

Западе название «доктрины Брежнева», или «доктрины ограниченного

суверенитета». В то же время применение СССР военной силы в отношении

Чехословакии свидетельствовало о том, что арсенал внешнеполитических мер

воздействия у Советского Союза крайне ограничен. Следует отметить также, что

акция СССР не получила полной поддержки даже среди

государств—участников Организации Варшавского договора. Опасаясь возможного повторения

чехословацкого сценария в отношении своей страны в 1968 г. о выходе из

Организации Варшавского договора объявило руководство Народной

Республики Албании, ранее прервавшее все связи с ОВД, но формально продолжавшее

числиться в его составе. От акции пяти государств ОВД демонстративно.

Вообще в конце 1960-х — 1970-х годах позиция румынского руководства

отличалась известной самостоятельностью по ряду внешнеполитических проблем.

Бухарест продолжал поддерживать довольно тесные связи с КНР, сохранил

дипломатические отношения с Израилем, после того как все

социалистические страны решили прервать их в 1967 г. в знак протеста против израильской

агрессии в отношении арабских государств, установил в том же 1967 г.

(вопреки согласованной позиции социалистических государств о том, что, пока ФРГ

продолжает следовать «доктрине Халыитейна», дипломатические отношения с

ней не должны поддерживаться) дипломатические отношения с ФРГ, не

отозвал свое посольство из Сантьяго после свержения правительства Народного

единства в Чили в 1973 г. Таким образом, налицо было снижение блоковой

дисциплины и в рядах социалистического содружества (о попытках и методах

регулирования взаимоотношений в рамках «социалистического содружества»

см. главы 12.1, 14.4, 18.1).

Серьезно осложнены были отношения Советского Союза с Китайской

Народной Республикой. Начавшись с идеологических споров, эти отношения

к началу 1970-х годов подошли к грани войны. Пограничные столкновения

1969 г. не только наглядно продемонстрировали, что Пекин окончательно

порвал с СССР, но и заставили советское руководство принимать срочные меры

по укреплению своих восточных рубежей. В этих условиях немалую сложность

для Москвы представляла необходимость — в целях сохранения

собственных лидерских позиций в социалистическом мире — обеспечивать

бесперебойное направление военной помощи сражающемуся Вьетнаму через

территорию КНР. Если к тому же принять во внимание небезуспешные попытки

США и других стран Запада разыгрывать «китайскую карту», становится ясно,

насколько болезненной и деликатной проблемой для советского руководства

были в тот период советско-китайские отношения.

* * *

Оценивая в целом состояние международных отношений, сложившееся в

начале — середине 1970-х годов, можно констатировать, что жесткая

биполярная структура в том виде, как она возникла после окончания Второй мировой

войны, постепенно размывалась под воздействием ряда факторов, и лидерам

каждого из полюсов этой системы необходимо было искать новые методы

реализации своих внешнеполитических задач.