18. Общественное мнение: действительность. Характер и источники ошибок общественного мнения

Обнаружить факт ошибочности высказываний общест­венности можно, как известно, и не выходя за рамки анализа зафиксированных суждений, путем их простого сопоставле­ния, в частности путем обнаружения противоречий в их со­держании. Допустим, в ответ на вопрос: «Что, по-Вашему, больше свойственно Вашим сверстникам: целеустремлен­ность или отсутствие цели?» — 85,3 процента опрошенных остановили свой выбор на первой части альтернативы, 11 процентов — на второй, а 3,7 процента не дали определен­ного ответа. Это мнение было бы заведомо ложным, если бы, скажем, в ответ на другой вопрос анкеты: «Есть ли лично у Вас цель в жизни?» — большинство опрошенных ответило отрицательно — не может быть признано верным представ­ление о совокупности, противоречащее фактическим харак­теристикам единиц, из которых состоит совокупность. Как раз с целью обнаружения степени истинности высказываний в анкету вводятся взаимно контролирующие друг друга во­просы, проводится корреляционный анализ мнений и т. д.

Другое дело — природа ошибочности высказываний об­щественности. В большинстве случаев ее определение оказы­вается невозможным в рамках рассмотрения одних зафикси­рованных суждений. Поиски ответа на вопрос «почему?» (по­чему общественное мнение оказывается в своих рассужде­ниях то правым, то неправым? чем конкретно определяется место того или иного мнения на континууме истинности?) вынуждают нас обращаться к сфере формирования мнений.

Если подойти к вопросу в общем и целом, истинность и ложность высказываний общественности зависят прежде всего от самого рассуждающего субъекта, а также тех источ­ников, из которых он черпает свои знания.

Как известно, вообще говоря, в качестве базы образова­ния мнений могут выступать: во-первых, молва, слуху, сплетни; во-вторых, совокупный личный опыт индивида, на­капливающийся в процессе непосредственной практической деятельности людей; наконец, совокупный коллективный опыт, опыт (в широком смысле слова) «других» людей, офор­мляемый в разного рода сведения, поступающие к индивиду теми или иными способами.

Молва,

слухи,

сплетни

Как известно, любое знание может быть ошибочным. В том числе и основанное на опыте — индивидуальном или коллективном, в том числе и скрепленное высоким авторите­том науки или провозглашенное в качестве строго официаль­ного. Но если человек или коллектив, «простой смертный» или «богоподобный» могут ошибиться, то сплетник передает сведения, которые с самого начала заведомо содержат неправду. Это совершенно ясно в отношении суждений, ко­торые, собственно, и называются «сплетнями»—представ­ляют собой сплошную выдумку, чистое, от начала до конца, измышление, не содержащее ни грана истины. Но это верно и в отношении суждений-слухов, опирающихся на какие-то факты действительности, отталкивающихся от них. В этой связи народная мудрость «Нет дыма без огня» не выдержи­вает критики не только в том смысле, что сплетни и слухи сплошь и рядом возникают абсолютно без каких-либо на то оснований. Даже тогда, когда «дым», стелющийся по земле в виде молвы, возникает от «огня», по нему никогда нельзя составить представление об источнике, его породившем. Вер­нее, это представление неизбежно будет ошибочным.

Почему? Потому что в основе знания, обозначаемого тер­минами «молва», «слухи», «сплетни», всегда лежит большая или меньшая доза вымысла, домысла: сознательного, наме­ренного или неосознанного, случайного — это безразлично. Такой вымысел присутствует уже в момент зарождения слуха, так как лицо, первым сообщающее сведение, порож­дающее слух, никогда не располагает всей полнотой точных, строго проверенных фактов относительно объекта суждения и потому вынуждено дополнять их собственной фантазией (в противном случае высказывание будет не «слухом», не «сплетней», а «нормальным», положительным знанием) В дальнейшем же, по мере передачи сведения от одного лица к другому и тем самым удаления его от первоначального источника, эти элементы вымысла растут как снежный ком: сообщение дополняется различными подробностями, всяче­ски живописуется и т. д., причем, как правило, людьми, ко­торые совсем уже не располагают никакими фактами о пред­мете разговора.

Однако, учиты­вая специфическую природу молвы, социология обществен­ного мнения выделяет этот тип знания в качестве особого и очень ненадежного источника образования мнений.

Непосредственный

опыт

индивида

Вместе с тем, когда мы подчеркиваем особую ценность мнения, подтверждаемого непосредственным опытом говоря­щего, необходимо учитывать, что значение этого мнения, степень его истинности не являются безусловными, но на­ходятся в прямой зависимости как от упомянутого «опыта других» (мы будем говорить о нем ниже), так и от характера самого индивидуального опыта (его границ), от меры способ­ности индивида анализировать опыт, делать из него выводы.

В частности, если иметь в виду характер индивидуаль­ного опыта, то он определяется рядом показателей. Один из них — продолжительность опыта. Не случайно на практике, как правило, отдают предпочтение мнению человека пожи­лого, прожившего долгую и сложную жизнь, как говорят, умудренного опытом, перед мнением зеленого юнца. Другим важным показателем является многократность опыта, его многосторонность — ведь одно дело, если мнение подкреп­ляется единичным фактом, и другое — если за ним стоит множество повторяющихся, дополняющих друг друга фак­тов. Наконец, очень важно и то, чтобы опыт имел не созер­цательный, а активный характер, чтобы человек выступал по отношению к объекту, о котором он судит, не в качестве пассивного наблюдателя, но как действующий субъект — ведь природа вещей постигается наиболее полно лишь в про­цессе их практического освоения, преобразования.

И все же, сколь ни важны перечисленные факторы, сте­пень истинности мнения, основанного на личном опыте (вер­нее, пропущенного через призму личного опыта), зависит прежде всего от способности суждения говорящего. Природа этого явления проста: люди, независимо от своего непосредственного опыта, бывают более и менее грамотными, образованными, более и менее компетентными, способными к анализу. И ясно, что располагающий ограниченным опытом, но умею­щий точно анализировать явления человек скорее сформу­лирует истинное суждение, нежели тот, кто знаком с мас­сой фактов, но не может связать и двух из них.

Природа таких ошибок бывает весьма различной. И прежде всего она связана с действием так называемых «стереотипов» в сознании людей, в частности элементов со­циальной психологии.

Даже и в рамках анализа природы ошибочного в об­щественном мнении вопрос не сводится к действию одних лишь «стереотипов». К делу непременно должен быть при­влечен весь механизм функционирования обыденного созна­ния со всеми его специфическими свойствами.

Взять хотя бы такую особенность обыденного сознания, как его неспособность проникать в глубь вещей,— ведь очень часто именно из-за этого непосредственный опыт индивида фиксирует не реальные, а кажущиеся таковыми отношения действительности.

Иным выражением субъективизма обыденного сознания является объективирование индивидом своего индивидуаль­ного «я» — примешивание к содержанию обсуждаемых во­просов своих личных мотивов, переживаний, проблем или даже прямое утверждение своих индивидуальных свойств, потребностей, особенностей жизни и т. д. в качестве всеоб­щих, присущих всем остальным людям. В известном смысле эта ошибка совпадает с первой — и тут и там речь идет об абсолютизации ограниченного опыта. Однако между ними существует и разница. В первом случае говорящий был огра­ничен в своем суждении узостью, неполнотой опыта; он не мог охватить явление во всей его широте, поскольку стоял на «кочке зрения». Во втором — он судит о мире, что назы­вается, «со своей колокольни», а иногда даже утверждает, что мир ограничен стенами этой его колокольни. Более свободным от ошибок следует признать то под­крепленное личным опытом говорящего (опытом его среды) мнение, которое включает в себя непосредственное знаком­ство с опытом других людей (сред).

Такого рода суждения в опросах нередки. Свидетельст­вуя, в частности, о том, что в своем стремлении самостоя­тельно анализировать явления действительности люди все больше пытаются выйти за рамки индивидуального бытия, активно вмешаться в жизнь, они принимают иногда форму выводов из самостоятельно проведенных опрашиваемыми микроскопических социологических исследований.

Т

Опыт

«других»

еперь спрашивается: какое мнение следует признать более близким к истине — основанное на непосредственном зна­комстве человека с предметом, на его «личном опыте», жизненных наблюдениях и т. п. или почерпнутое «со стороны»,

основанное на опыте других людей (разумеется, исключая такой «опыт», как молва, сплетни, непроверенные слухи)?

а) Ближайшее социальное окружение. Однако в рамках решения нашей задачи — с точки зрения определения своеобразного коэффициента истины или лжи, которым обладает тот или иной источник инфор­мации,— данная сфера образования мнений не представляет какой-либо специфики в сравнении с рассмотренным выше непосредственным опытом индивида. И мнение микросреды в целом, и суждение лидера так же испытывают на себе влияние «стереотипов» сознания, так же подвержены всем превратностям обыденного сознания, как и мнение отдель­ного индивида.

Правда, здесь наряду с характером опыта и способно­стью суждения огромную роль начинает играть еще один фактор, связанный с механизмом передачи сведения от од­ного лица к другому,— фактор установки на истинность источника информации: известно, что далеко не каждый, обладающий истиной, заинтересован в сообщении ее другим.

б) Научная информация. Могущая ошибаться, заблуждаться в своих выводах, наука не может быть не­правдивой по своей установке. Она не может знать одно, а говорить другое.

Конечно, в жизни случается, что дипломированные, от­меченные многочисленными почестями служители Минервы начинают изменять ей в пользу бесчестного Мома, встают на путь лжи, фальсификации фактов. Однако в конечном счете такое знание, сколь бы усердно оно ни драпировалось в тогу научного, всегда справедливо квалифицируется как ненаучное, антинаучное, не имеющее отношения к подлин­ной науке. Правда, прежде чем это происходит, фальсифи­каторам от науки удается иногда привлечь на свою сторону общественное мнение и долгое время опираться на него. В таких случаях массы, загипнотизированные авторитетами, впадают в ошибку. Ошибочным общественное мнение, ссы­лающееся на научные авторитеты, бывает и тогда, когда ученые еще не «докопались» до истины, когда они непред­намеренно заблуждаются, приходят к ложным выводам и т. д

в) Средства массовой коммуникации. Зна­чительно более сложно обстоит дело с такими официаль­ными формами опыта «других», как пропагандистские вы­ступления и вообще сведения, поставляемые средствами массовой коммуникации — прессой, радио, телевидением, кино и др. В социалистическом обществе такого рода инфор­мация считается также максимально близкой к истине. Од­нако это верно лишь постольку, поскольку целью ее яв­ляется сообщение истины народу и поскольку в основе ее лежит строго научное знание.

Вместе с тем даже в условиях социалистического обще­ства (и тем более при капитализме) поставить знак тожде­ства между названными сведениями и истиной невозможно.

Основная масса этих сведений, сообщаемых газетой или радио, не заключает уже в себе той бесспорной, «абсолют­ной» истины, что и доказанное положение науки. Не про­шедшие, подобно научным предложениям, через горнило точной проверки, не опирающиеся на систему строгого дока­зательства, все эти «сообщения», «мысли», «информации» не имеют характера безличных суждений, одинаково верных в любом изложении, который отличает собственно научное знание, но являются «сообщениями», «мыслями» и т. п. тех или иных конкретных людей, со всеми их плюсами и мину­сами в качестве источника информации. Следовательно, все они обладают лишь относительной истинностью: они могут быть точными, соответствующими действительности, но мо­гут быть и ошибочными, ложными.

Другая же состоит в том, что иногда информация мо­жет заключать в себе и преднамеренную ложь, быть рассчи­тана на то, чтобы ввести массы в заблуждение. Например, в современном капиталистическом обществе такой работой по формированию ложного общественного мнения (в отно­шении целого ряда важнейших проблем современности) за­нята широко разветвленная система монополистического и государственного аппарата — политического, административ­ного, пропагандистского и т. п.

г) Системы ложного сознания. Наконец, с опы­том «других» связан еще один тип ошибок, которые могут быть присущи общественному мнению. Это ошибки, совпа­дающие с существованием такого исключительно сложного явления, как системы ложного сознания. В данном случае речь идет уже не об отдельных ошибочных сведениях, по­ступающих к людям со стороны официальных источников информации, но именно о системе представлений, дающей ошибочную картину мира в целом, в принципе, изображаю­щей все черное белым и наоборот. История показывает, что подобная особенность мышления может быть навязана не только отдельным микросредам, но и — в определенных условиях — самым широким массам, целому обществу. Классическим примером этого является религиозное соз­нание.