Глава 2 история индикационной геоботаники

История науки дает возможность понять ее развитие, этапы постепенного становления и оформления как самостоятельной дисциплины.

Возникновение представлении об индикаторах

О возможности использовать растения в качестве показателей определенных условий природы писали еще ученые древнего Рима и Греции. В трудах римских авторов I в. н. э. Юния Коллумелы, Плиния Старшего имеются указания на необходимость обращать внимание на растительность при отводе новых земель под виноградники и посевы различных культур: «Горькую землю узнают по черной, выродившейся траве, холодную - по криворастущей, влажную - также по некрасивой растительности», - писал Плиний Старший в «Естественной истории». В сочинении римского архитектора Витрувия Поллиона (I в. н.э.) «Десять книг об архитектуре» приведено перечисление видов растений - указателей подземных вод: «Признаки же воды в описанных выше породах следующие: там произрастают тонкий камыш, тальник, ольха, витекс, тростник, плющ и другие, обладающие тем свойством, что не могут зародиться без влаги». Греческий ученый Павсаний (IX в. н.э.) также высказывал глубокие мысли о возможности оценки почв по растительности, в частности о характеристике почв г. Геликон по растущим на ней древесным породам и их рощам.

В России в рукописных книгах XV, XVI вв. уже употреблялись такие понятия, как «лес пашенный» и «лес непашенный», т. е. участки леса, пригодные при <го сведении под пашню и непригодные. Народные названия - бор, суборь, рамень и т. д, которые вошли потом в лесоводство, - всегда обозначали н( только лес, но и места его произрастания, т. е. почвенные условия.

Упоминания о растениях - указателях особенностей почв горных пород, подземных вод и различных руд - можно найти в трудах по естествознанию и географии великих ученых XVI II в М. В. Ломоносова, А. Н. Радищева. Так, М. В. Ломоносов в своих работах неоднократно указывал на связь растений и почв, он писал, что почвы хвойных лесов бедны перегноем, а лист венных - значительно богаче. В первом научном сочинении О почвах «О слоях земных» (1763) М. В. Ломоносов говорит об сличительных свойствах почв, об ее образовании «из тления животных и прозябаний».

А. Н. Радищев в «Слове о Ломоносове» (1770) подчеркивал большое значение этого произведения для развития естествознания. В своих других работах - «Записки путешествия в Сибирь», «Дневник путешествия из Сибири», «Описание Тобольского наместничества», «Описание моего владения» - А. Н. Радищев уделяет внимание связи определенных видов растений с почвенными условиями. Он говорит в «Описании моего владения», что подмосковная почва «видом сера», а в сухом состоянии «почти бела» и что там, «где растет дуб, клен, вяз, яблон-ник, буквица, клубника, там земля добра». «Березняк показывает убогую глину, а сосняк, можжевельник и молодиль - сухую супесь; а тростник, мох, хвощ, осока - мокрую землю и болотную». Связь растительности с почвами подчеркивали в своих трудах и первые русские лесоводы. В работах президента Российской Академии наук А. А. Нартова указывается на зависимость роста древесных пород от особенностей почвенных условий. Он пишет «О посеве леса» (1765), где сообщает, что «ель и сосна имеют в себе такое свойство, что сосна на сухой, а ель на сырой земле во сто лет весьма хорошим к строению полезным бревном вырасти может...». Профессор натуральной истории Московского университета М. И. Афонин пишет «О пользе знании, собирании и расположении чернозему, особливо в хлебопашестве» (1771), где классифицирует перегной по характеру растительности.

В XIX в. с развитием экологии растений можно считать, были заложены и основы индикационной геоботаники. В работах Гумбольдта, А. Декандоля, А. Гризебаха и других ботаников-географов была показана связь растительности с климатом. Хильгард, Ф. И. Рупрехт, П. П. Костычев подчеркивали существование тесных зависимостей между растительностью и почвами. О возможности растительной индикации горных пород прямо говорит теолог А. М. Карпинский, перу которого принадлежит работа «Могут ли живые растения быть указателями горных пород и формаций, на которых они встречаются, и заслуживают ли местопрозябання особого внимания геогноста» (1841). Другой геолог - П. А. Ососков (1896) - использовал характер распределения растительных сообществ для составления геологических карт, а почвовед и агроном С. К. Чаянов (1909) - для создания почвенных карт.