- •Петрова светлана владиславовна цивилизационные и геополитические детерминанты функционирования режимов власти и структур оппозиции на постсоветском пространстве северного и южного кавказа
- •Диссертация на соискание ученой степени доктора политических наук
- •Глава 1. Теоретико-методологические основы исследования цивилизационно-культурной детерминации политического процесса . . . . . . . . . . . . . . . 34
- •Глава 2. Развитие геоэтнополитической культуры власти и оппозиции в условиях многонационального Юга России . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .109
- •Глава 4. Геоэтнполитический дискурс элит и субэлит Армении и Азербайджана . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 319
- •Введение
- •Глава 1. Теоретико-методологические основы исследования цивилизационно-культурной детерминации политического процесса
- •1.1. Культурно-цивилизационная детерминация геополитических
- •Процессов: проблемы исследования
- •1.2. Взаимодействие российского государства и народов Кавказа в процессе культурно-исторического развития
- •Глава 2. Развитие геоэтнополитической культуры власти и оппозиции в условиях многонационального Юга России
- •2.1. Специфика современной геоэтнополитической культуры
- •Политического процесса на Северном Кавказе
- •2.2. Традиционализм и модернизм в гражданской культуре южно-российских регионов
- •70 Лысенко а.В. Культурные ландшафты Северного Кавказа: структура, особенности формирования и тенденции развития: автореф. … д-ра геогр. Наук. Ставрополь, 2009.
- •81 Архестова, м.З. Информационно-коммуникативная концепция локальной цивилизации: автореф. Дис. … филос. Наук. Нальчик, 2011.
Глава 1. Теоретико-методологические основы исследования цивилизационно-культурной детерминации политического процесса
1.1. Культурно-цивилизационная детерминация геополитических
Процессов: проблемы исследования
Понимание геополитики как процесса влияния географических условий на политику, проистекало из признания территории государства «месторазвитием» его населения. Ф. Ратцель и Р. Челен выявили основные направления территориальной, фактически империалистической, экспансии каждого крупного государства как специфического организма, «воплощенного в пространстве». В 1920-х и 1930-х гг. немецкие геополитики Хаусхофферы, считали эту науку, с одной стороны, предметной областью с собственными научными законами, а с другой, – методой осмысления реально функционирующей политики, группирующей факты в фокусе национальных интересов. Представители англо-американской геополитической доктрины акцентировали внимание на объективном характере противостояния за мировое первенство в ходе борьбы реакционной континентальной (евразийской) и прогрессивной морской (атлантической) цивилизаций. Причем, все государства в ходе реализации избранной политической стратегии должны постоянно придерживаться политики «осевого государства», которое является де-факто величайшей державой. По завершении Второй мировой войны, когда популярность приобрели идеи о том, что в ХХ в. авиационная и ракетно-ядерная технологии заменила географию в роли определяющего фактора геополитики, мировое пространство приобрело биполярную структуру. А. Северски писал о разделении мирового пространства на два значительных по размеру «круга воздушной мощи», центральными точками которых были развитые индустриальные территории СССР и США. С. Коган предлагал проводить различия между геостратегическими регионами, характеризующимися единством хозяйственых структур, системных блоков коммуникаций и идеологии, и более мелкими геополитическими районами, отличающимися не только степенью географической близостьи, но и общностью жизненного уклада, исторического развития и культуры. В работах атлантистов, начиная от Н. Спайкмена и заканчивая до З. Бжезинским, лейтмотивом проходит идея прогрессивности «демократических» проамериканских режимов в масштабах конкретных ареалов и земного пространства в целом.
Геополитика сегодняшнего дня претерпела трансформацию под воздействием процессов глобализации в современном мире, поскольку разрушились исторически сложившиеся границы одних государств, размываются границы других и создаются межгосударственные образования типа Европейского Союза. в рамк В настоящее время в роли важнейших показателей современной геополитики выделяют уже не только просторы суши, моря, воздушного и космического пространства, но и особо значимое для современности информационное пространство, в условиях которого появляется перспектива целенаправленного управления коллективным сознанием и образом действий людей. Это возможно посредство повышения влияния средств массовой информации на общество, а через него на протекающие геополитические процессы. В нынешнее время геополитические взгляды у подавляющей части общества получают формирующую их базу именно под воздействием средств массовой информации, прежде всего в электронной форме. В результате масс-медиа обоснованно получают статус самостоятельного геополитического фактора, способного существенно влиять на судьбы народов. К.С. Гаджиев по этому поводу полагает, что в самом термине «геополитика» морфемный компонент «гео» несет смысловую нагрузку не просто географического или пространственно-территориального аспекта в политике, но «всепланетного» масштаба, параметра и измерения, правил и норм поведения в целом, а также комплекса отдельных государств, альянсов, союзов, блоков в общемировом контексте. Теория геополитики изучает корелляцию между территориально-пространственными и функционально-политическими параметрами различных регионов мира. Процесс детерминации геополитики под воздействием мировой политики анализируется в четырех заданных направлениях. К ним относятся экономический, культурный, социальный и политический аспекты. Проблематика региональной политики геополитики важна, остро актуальна и по своей натуре достаточно противоречива. Идеи и вызывающие интерес политические перспективы, набирающие все большую популярность во структуре власти и на арене международных отношений, чаще всего не привлекают особое внимание местного населения, и, напротив, проблемы являющиеся предметом волнения у населения регионов, не становятся предметом интереса субъектов мировой политики. Например, особенно популярные на сегодняшний день концепции глобализации не принимают во внимание реальные способы активного участия региона в сфере международно-экономической деятельности. Проблема микроуровня, например, создание образа региона, поднимается до макроуровня – обеспечения политической безопасности, приобретая геополитические контуры.
Значимость геополитического фактора не всегда получает должное внимание при исследовании территориально-политических процессов. Доминирующим является представление, согласно которому интеграционное взаимодействие затрагивает в большей части экономические отношения и его развитие якобы детерминируется только соображениями экономической целесообразности. При этом отвергаются геополитические закономерности и тенденции этнополитических взаимоотношений. Если быть точнее, не получает должной оценки влияние, оказываемое этногеографическими факторами на уровне межцивилизационного идеологического столкновения. Предполагается, что именно данный уровень отражает основные глобализационные процессы как итог фундаментального дуализма, имеющего свое проявление в антропосфере Антитеза государств и регионов, чей потенциал и авторитет во многом детеминирован континентальным или морским влиянием, подводит и к тому, что этногеографические факторы имеют не абстрактное проявление, а согласно конкретным условиям территории начального и нынешнего расселения этносов. При этом необходимо принимать в расчет последующий потенциал популяризации информации, развития культурных и экономических отношений различных народов мира. Множественное пересечение данных элементов во взаимодействии и взаимовлиянии образует соответствующее геополитическое региональное пространство20.
Этнос, возможно, представляет собой одну из самых универсальных и целостных форм общественной организации, отражающих взаимодействие человека с пространством. Адаптационные анналы развития человечества тесно связаны с различными периодами этногенеза. Более благоприятные обстоятельства для жизнедеятельности народов и национальных общностей наличествуют на плоскости государственных образований, в которых сочетание интересов нации в общем и конкретных этнических групп в частности является оптимальным. В государствах в большей мере поддается сохранению и поддерживанию прямая связь этноса с пространством и противостоит нарушению закономерность должного многообразия на уровне этносферы. На международную интеграцию в общем можно смотреть как на развитие территориально-политических процессов в целях интеграции различных этнических и этнополитических групп в мегарегионы. На основе мегарегионов в будущем могут формироваться новые суперэтнические сообщества и государства конфедеративного типа.
В контексте современности общепризнанным основанием таких процессов, как универсализация и космополизация мира, является идея глобализации,имманентная, скрытая суть и внешнее выражение которой в большей мере раскрываются посредством политической географии и геополитики. Б.И. Искаков использует понятие «этноклассы», понимая под ними «пересечение» классов и этносов. Необходимо принимать во внимание «эффект скрытых взаимосвязей», в основе которого лежит идея информационно-концептуальной власти, проникающая в различные сферы общественной жизни – от идеологии, сознания, религии и до культуры и средств массовой информации21.
Применение теоретических знаний геополитики для исследования глобализационных процессов и выявления значимости этногеографических детерминантов становится необходимой предпосылкой развития этой науки. Согласно леймотиву этой методологии, безгосударственная нация по мере своего развития всегда устремлена к образованию национальной державы под своим началом. При этом «…происходит замена «этнического» понимания на государственное, когда сама нация рассматривается не как объединение на основе общего происхождения, языка, территории и т.п., а как государственная политическая общность, при которой понятие «представитель нации» отождествляется с понятием «гражданин государства»22. В отличие от этнически-национальной идеи, допускавшей первичное значение естественной нации и возможность независимого культурного развития, то представители этатизма изначально постулировали, что для любого народа самоцелью явялется создание своего суверенного государства, которое будет основой формирования нации. А. Бенсон писал, что «синтез этнического и государственного даст возможность создавать государство и общество, развивать нацию»23.
Противодействие этатизму во многом способствовало развитию либерально-экономической идеологии, которая после перехода в неолиберализм, по мнению даже западных экспертов, устанавливает «новый расизм под видом борьбы с традиционалистским менталитетом и новый социал-дарвинизм под видом борьбы с патернализмом»24. В рамках унификационного процесса глобализации либеральная концепция рассматривает народные общности с традиционной ментальностью как потенциально подавленные обреченностью на состояние неполноценное, отчужденное и зависимое от так называемого «цивилизованного мира», несмотря на то, большинство населения представляет собой общества традиционной модели.
Концепция национально-государственных интересов должна анализироваться представителями любой страны не только на предмет природно-географических и этнических факторов, которые имеют проявление на уровне этногеополитических факторов. Собственно в фокусе геополитики вся система этногеографических факторов мотивированно рассматривается как совокупность взаимосвязанных и кореллирующих между собой особенностей географического, политического, экономического, военного, экологического демографического, религиозно-культурного и этнического происхождения в тм или ином пространства 25.
Так как пространство – один из важнейших этнообразующих факторов, а пространство населяется этносом, сильные нации постоянно устремляются к максимально возможной реализации обладаемого потенциала, и даже к частичной или полной гегемонии над другими территориями и этносами, их занимающими. При этом представителями различных стран, народов и наций часто используется «органический» подход Ф. Ратцеля, основавшего науку политической географии и геополитики. Пространство, являющееся конкретным выражение природы, окружающей среды рассматривается как перманентное жизненное тело этноса, это пространство населяющее. При исследовании феноменов глобализации и регионализации мира особенное значение этнополитология, отрасль этнологии, «занимающаяся изучением политических устремлений народов (этносов) по приобретению ими тех или иных форм государственности, политического и правового статуса, права на самоопределение»26. Отечественный исследователь Е.С. Троицкий предложил вариант русской этнополитологии, которая должна стать теоретическим основанием русской национальной идеи27. Такие подходы используются для оправдания и поддержания того или иного национализма. По утверждению Э. Смита, любой национализм является содержанием национальной идеи и в то же время программным проектом действий, направленным на поддержание этой концепции для достижения заявленных ею целей.
Согласно геополитике этнический, государственный и цивилизационный потенциал детерминируется характером и степенью влияния водного или континентального пространств. По этой причине развитие отношений на международной арене рассматриваются с учётом противоборствования субъектов, олицетворяющих классические «талассократию» и «теллурократию». Западные эксперты считают, что талассократией символизируются номены динамичности, подвижности и изменчивости. Это проявляется в таких имманентно приоритетных направлениях, как сосредоточенность на торговле и мореплавании, а также развитии индивидуального предпринимательства. В рамках талассократического государства ценность и значение индивидуума прочно локализируется на высшем уровне и противопоставляется общинным и коллективным интересам и правам. При этом нормативно-моральная система неустойчива, часто противоречива и иногда обосновывается разнообразным спектром эгоцентристских потребностей и идеологических убеждений маргинальных групп населения. В таком типе цивилизации развитие характеризуется интенсивностью, а в научно-техническая и экономическая сфера быстрыми темпами эволюции. Вместе с этим культурно-аксиологические институты претерпевают такие видоизменения и трансформации, что их сдерживающее и ограничительное функционирование ослабевает и достаточно быстро заменяется более примитивными элементами и низменными инстинктами, стимулирующими потребительские квазиценности, абсолютизированный индивидуализм, эгоизм и гедонизм.
Сущность сухопутного пространства воплощает собой несколько иную систему ценностей и критериев, с закреплением границ пространства и относительно устойчивой стабильностью его качественных параметров. На цивилизационном уровне это выражается в консервативном укладе жизни и более прочно устоявшихся моральных и даже правовых нормах, которые соблюдаются как отдельными индивидуумами, этносами, так и государствами. В культурном плане доминирует релятивная морально-нравственное постоянство и устойчиво-социальная традиционность. Однако в условиях современности происходит постепенное смешивание ценностей таласократии и теллурократии, так как уже не существуют чисто сухопутные и морские государства. Более того, абсолютно сухопутная Монголия развивает рыночную экономику, а морская Куба избрала коллективистский путь развития.
Процессы регионализации и в целом глобализации протекают на основе сложных территориально-политических процессов и влияния этногеографических факторов с первичным учётом фазы развития, исторической специфики и цивилизационной комплементарности народов-доменов, занимающих территории соответствующих государств28. Воздействие этнополитических факторов происходит опосредованно, в различных вариациях, но с большей значимостью и стабильностью во времени. Представляя геоэтнополитику в качестве средства гармонизации и оптимизации отношений между этносами на глобальном и региональном уровнях, можно найти обоснование геостратегическому выбору каждого государства-суверена с учетом как национальных интересов, так и важнейших геополитических детерминантов.
Значительной частью детерминантов являются не только группы классических прав и свобод, правовых норм, но и комплексы традиционных стереотипов, обычаев. Эти детерминанты оказывают непосредственное влияние на политическое сознание и образ действий личности. Собственно правами, обязанностями, свободами устанавливаются конкретные границы и диспозиции должного и общепризнанного политического поведения для всех, но их реализация различными лидерами и политическими субъектами, режимами власти и лицами с присвоенными статусами может быть крайне неоднородной. Политико-правовые требования и нормы, программные пункты только проводят очерчивание возможной направленности должного политического поведения, но не дают гарантий ее реального осуществления.
Исследование политического процесса оправданно принадлежит к числу приоритетных задач российской науки, что объясняется зигзагообразным развитием и усложнением российской политической системы последних лет. Среди большинства проблем, возникающих из-за метаморфоз избирательного процесса, первостепенной является проблема адекватности результатов голосований желаниям наиболее креативным группам граждан и государства. На первом плане находится противоречие между мотивациями политического выбора основных масс и интеллигенции, так называемого креативного класса.
Политический выбор можно определить большим числом факторов, среди которых кроме конъюнктурных факторов, которые обусловлены спецификой сооветствующего политического процесса, выделяются и массовые настроения, политическая информация, показатели оценок населением темпов и роста (снижения) благосостояния, факторы, обусловленные культурно-исторической природой и являющиеся основой формирования социокультурной среды, в пределах которой имеет место конкретное политическое противостояние.
Социокультурно-определяющие факторы политического выбора и общественные настроения реально взаимообусловлены. Общественные настроения возникают в контексте политической культуры, а социокультурная политическая основ выражается на практике посредством массовых настроений и импульсивных электоральных предпочтений. При изучении политического поведения общества это вызывает необходимость специального учитывания социокультурного и цивилизационного уровня развития. Единство социального, цивилизационного и культурного пространства представляется социокультурной системой, характеризующейся особенностями регулятивных процессов культурного развития, суть которой заключается в применении политико-правовых, социально-экономических, идеологических и др. механизмов. Сущность и предмет проблематики аксиологически-смыслового континуума развития общества составляются культурным ядром, образом жизни, менталитетом, культурно-исторической парадигмой, социодинамикой культуры29. Мысль о социокультурной детерминации оказалась применимой к ряду активно протекающих в современности процессов - политическому, социальному, экономическому, культурному и др30.
Политическое поведение как политический институт содержит в себе компоненты, определяющиеся ментальными, мировоззренческими аспектами. Это, во-первых, ориентиры критической оценки властно-политической ситуации и у имеющегося исторического опыта. Относительно к народному голосованию или иного случая конкретной политики индивид может быть ориентирован на принятие решений в двух направлениях: либо решает изменить, либо обороняет свой «статус-кво». Предполагается, что в первой ситуации действия личности имеют либеральный характер, во второй – уже консервативный.
Инвариации опредленного уклада жизни, за которым располагается система исторически укорененных, традиционных способов мышления и чувствования, специфика социокультурных черт определяют каждую страну или народность в разные периоды своей истории. Существенная схожесть менталитета, которая генерирует подобные формы поведения в быту, политике, хозяйстве, образовании, производстве, промышленности, ремесленничестве, проявляются не только в России и других странах с доминирующим традиционализмом, но и у западных стран, о чем писал М. Вебер, у испаноязычных стран Латинской Америки, Арабского Востока и др.
Переход к цивилизационной модели, признаком которой является стабильное и устойчиво увеличивающееся в масштабах воспроизводство прибавочного продукта, стимулировал образование социокультурной детерминации. Этот обусловливает становление процесса духовного производства и все более расширяющейся системы духовного потребления, включающей в себя экономический элемент. Исследователи пришли к выводу, что даже непосредственное экономическое поведение личности не всегда может быть прямо прослежено с начального пункта в виде экономики, так как оно управляется его духовной потребностью, в частности, таким глубинным уровнем общественной психологии, как менталитет. Без сомнений, нельзя вывести из экономического базиса все, что содержится в общественной духовной надстройке.
В современной политологической мысли прочно и глубоко обосновано мнение что, чем выше финансовое благосостояние общества, тем оно более адаптированно к демократической форме функционирования. В обществе с высоким показателем экономического развития, прежде всего на западе, благосостояние оказывает серьезное воздействие на политические мировоззрение и ориентацию личности, это находит свое выражение в том, что финансово обеспеченные люди придерживаются более либеральных взглядов, а люди недостаточно обеспеченные по тому же критерию придерживаются более толерантных. Уровень национального благосостояния представляет собой долгосрочную базу для поддержания и формирования квалифицированной и компетентной гражданской службы, системы профессионально образованных управленческих кадров. При том, что социокультурная парадигма устанавливает определенные ограничения на концепцию экономического детерминизма, она не отрицает значимость экономического, технологического, психологического и др. факторов.
Современными обществоведческими исследованиями выявлено большое значение институтов политической культуры, массового сознания, менталитета и т.д. в историко-политическом процессе. Это заключение простимулировало пересмотрение и переоценку концепции исторического развития в рамках марксизма и его основополагающего принципа экономического детерминизма, основывающего собой идеологию общественно-экономических формаций. Это побудило ученых заменить формационный подход цивилизационным31. В итоге возрос интерес к исследованиям, посвященным детерминативному принципу социокультурного начала, включавшему в себя основание формационного и цивилизационного массивов исторически-политического процесса. Первично институт социокультурного исследовался лишь в роли следствия исторического развития общества, его продукта. Вторая половина ХХ в. отмечена особой ролью культуры, обратившей на себя внимание специалистов разных областей социально-гуманитарной науки, что постепенно стало формировать новое отношение к месту и значению культуры в контексте функционирования и развития социума32.
С точки зрения цивилизационной теории человечество рассматривается как целостная система обособленных локальных цивилизаций, которые объединяют страны и народы, обладающие общностью культуры, гиперверований, ментальности, устойчивых стереотипов мышления и чувствований. Фундаментальной основой духовной цивилизационной консолидации цивилизолог А. Тойнби называет характер религиозных вероисповеданий и конфессий, будучи убежденным, что любая более или менее конкретная конфессия (католицизм, протестантизм, православие как разновидности христианства, ислам в различных его видах, иудаизм, буддизм, индуизм и т.д.)формирует характерный уникальный образ жизни.
А.С. Ахиезер разработал теорию, содержащую системно-описательное изображение социокультурного механизма динамики российского общества, его исторические трансформации. По мнению А. С. Ахиезера, Россия- цивилизация, подвергшаяся расколу, на плоскости которой можно наблюдать инверсию и медиацию, практику хромающих решений, картины тотемистического характера переживаний власти, манихейского характера русской культуры, умеренного и полного утилитаризма. Согласно его мнению, в мире функционируют две модели суперцивилизации – либеральная и традиционная. Россия в этой дихотомии занимает промежуточное место33. Вновь представленная и спроектированная модель осмысления социокультурных процессов реализуется под углом зрения стимуляторов и мотиваций деятельности человека34.
Возникающие в рамках общества противоречия между социальными отношениями и культурой имеют постоянный характер, то есть социокультурные противоречия, обнаруживающиеся в возникновении культурных программ, деструктирующих систему жизненно важных социальных отношений. Это противоречие находит проявление в конфликтах между исторически оформившимися программами и инновациями, которые их модифицируют, между устоявшимися и новыми общественными отношениями, что в результате определяется противоречиями в самой воспроизводственной деятельности, направленной на преодоление противостояния в социокультурной сфере, на сохранение действия этого противоречия в относительно контролируемых пределах. Эвентуальность возникновения социокультурного противоречия объясняется тем, что модификации культуры и изменения социальных отношений обусловливаются разными закономерностями. Процесс анализа политической культуры на предмет ее механизма берет начало с определения дуальных оппозиций, с исследования отношений между точками полярности, одна из которых воспринимается как комфортная, а другая, соответственно, как дискомфортная. В результате то, что находится между полюсами дуальной оппозиции, а именно состояние конструктивной напряженности, представляет собой фиксированную в культурной сфере движущую силу воспроизводственной деятельности. Эта промежуточная напряженность обеспечивает мощную импульсивность инверсии, т.е. переходному движению от осмысления явления сквозь призму одного полюса к осмыслению сквозь призму противоположного подхода. Инверсия – это возможность использования уже накопленных вариантов при их применении к постоянно новым ситуативным обстоятельствам, это клетка исхода при переборе заданных вариантов, начальная конфигурация принятия абстрактных решений.
Если общество не видоизменяется в соотвествии с текущими изменениями, то неизбежно начинается процесс колоссальной социальной дезорганизации. Сложность здесь заключается во взаимодействии между культурой и системой отношений общества, включающей и государство. При этом законы общества не являются строго закрепленными, а проявляются в виде ведущей тенденции. Любая культура нуждается в рассмотрении ее как двухкомпонентной структуры, в которой выделяются культурное ядро и защитный пояс35. Культурное ядро сосредотачивает в себе систему норм, стандартов, эталонов и правил деятельности, а также систему ценностей, выработанных реальной историей соответствующей этнической, профессиональной или религиозно-культурной целостности. Эта специфическая совокупность стандартов, правил и т.д. связана с историческим путем общества, его успехами и поражениями, реальностью, в которой оно получило формирование, климатическими и иными природными особенностями, национальным укладом и обыкновениями, процессами адаптации и теми цивилизационными факторами, в которых первоначально формировалось культурное ядро. Основной функционал ядра представляет собой закрепление и поддерживание самоидентичности социума, которое может сохраняться только при оптимальной устойчивости и низкой изменчивости культурного ядра.
Для поддержания сохранности культурного ядра в условиях текущего процесса политического развития образуется особый защитный пояс, выполняющий назначение фильтрующего механизма, пропускающего сквозь себя директивную информацию, поступающую из ядра и распределяющуюся по всей системе структурных узлов социального механизма, но при этом активизующего процесс поглощения информации, поступающей в общество от иных культур. Общественное сознание и самосознание здесь играют роль механизмов адаптации культурного ядра к трансформирующейся социотехнологической среде. Общественное сознание вырабатывает знания, адекватные вне культурных реалий, самосознание представляет собой систему знаний, направленных на осмысление внутренней сущности культурных процессов для их оценивания на предмет их соответствия действительности.
На историческом пути общественной мысли получило крепкую традицию толкование специфических свойств общественной политической жизни через природу экономического освоения им окружающей среды. Авторитарный характер российской власти не раз признавался зависимым от необходимости ведения сельскохозяйственной деятельности в зонах рискованного земледелия, т.е. в условиях ограниченных возможностей обеспечения общества продовольственными товарами.
Политическая история государства обладает огромным значением для формирования национального характера. Взаимотношения с народами-соседями, природа геополитических, этнических и социальных противоречий, а также сформировавшаяся система государственной власти, находят свое воплощение в устойчивой психологически-идейной направленности населения на долженствующую позицию своего государства на мировой арене, на целостный образ политической системы, реальные модели активного участия в политической жизни. Религиозное мировоззрение, преломляющееся на большинство сфер общественно-национального сознания, имеет особенное значение. Например, широко распространено трактование истории и политики России сквозь призму православия, имеющего серьезные различия как с западным христианством, так и с азиатскими религиями. Также неотъемлемым средством выражения и реализации культурной социализации является национальный язык. Огромную значимость имеют географическая среда, специфика ландшафта и климатические особенности, о чем писал Л. Н. Гумилев. Специалисты в области этнопсихологии выдвинули теорию так называемых «этнических структур повседневности», другими словами, структур окружающей среды, которые на ежедневной и постоянной основе воспринимаются субъектом 36.
Политическую культуру можно назвать это своего рода способом воспроизведения общественной политической жизни. Политическая социализация в этом процессе является механизмом трансляции политической культуры от поколения к поколению.
Разнообразие форм культуры проявляется в наличии нормативно-ценностных систем, выполняющих функции регуляторов определенного образа и устойчивого комплекса социальных действий и играющих роль социальной памяти. К ряду наиболее значимых культурных форм в социокультурном отношении относят экономику, искусство, науку, образование и др. Следует отметить политическую форму культуры – систему ценностей и норм, выступающую регулятором политического поведения и политической активности, обусловливающую содержание и процесс осуществления тех или иных политических концепций, а также специфику конфигураций государственного устройства и геополитического курса.
Принципиально важно то, что в контексте культуры возникают субкультуры локальных общностей, характеристиками которых служат единство цели, функциональная направленность. Субкультуры объединяют людей исходя из названных общих критериев по роду занятий, увлечений, образу мышления, идеологии, интересам, лексике, средствам самовыражения, атрибутике и др. признакам.
Субкультуры являются локально-общественным выражением институциализации определенных социальных и иных интересов, их в системе культуры беспредельное множество. В рамках дифференциации по критерию роли в культурной динамике выделяются две основные субкультурные группы: 1) традиционные, суть которых заключается в деятельности по исследованию и поддержанию традиционных основ какого-либо социокультурного сообщества, 2) инновационные, характеризующиеся тяготением к новому и прогрессивному и интересом к деятельности по популяризации инновационных поведенческих моделей. Все субкультуры, в особенности из числа инновационных, отличаются большей подвижностью и динаминостью элементов культурной структур и в отличие от культурных форм могут развиваться самостоятельно, независимо от ядра культуры и ее традиции37.
Важность исследования аксиологических аспектов культуры и наличия крепкого фундамента гуманистических ценностей для успешного развития общества признавали И. Ильин, П. Флоренский, П. Сорокин, Э. Фромм; в рамках современного кризиса актуальность обозначенной проблемы, значение разработки и конкретизации культурантропологических концепций исследования общественно-политической жизни, как стран Запада так и России, в частности, процессов ее реформирования, как одного из актуальных моментов, велика как, пожалуй, никогда не была раньше.
Современная наука содержит две исследовательские программы, которые различаются между собой осмыслением феномена культура и возможных способов его изучения. Одна из них фундаментируется на деятельном подходе к понятию культуры как «духовного кода жизнедеятельности людей», «основы адаптации и самодетерминации индивида». Ориентиром второй парадигмы служит ценностный подход, представляющий культуру как «сложную иерархию идеалов и смыслов».
Как верно отмечает А. В. Лубский, культура неизбежно связана с прошлым, в силу этого она, являясь «негенетической» коллективной памятью, по своей сути подразумевает фиксацию и сохранение предыдущего духовного опыта, непрерывность нравственной, духовной и интеллектуальной жизни.38
Первоочередными являются исследования социокультуры, являющейся ядром общественного развития и отражающей процессы образования и функционирования культуры во всех ее сферах. Важность культурологических подходов к изучению политических процессов связана с тем, что суть политики заключается в столкновении и борьбе интересов, тесно связанными с понятиями «цель» и «ценность».
Формой и выражением общенациональной культуры, оказывающей свое особое воздействие, определяющей при этом особенности процессов в политической спектре любого конкретного государства, например, административно-политических преобразований, является, прежде всего, сфера политической культуры.
Внимание, уделяемое политической культуре в России, на протяжении последней декады очень велико, даже если судить лишь по количеству опубликованных материалов. В некотором смысле следует говорить о «модной тенденции» на политическую культуру. Но важно учитывать то, что интерес к той или иной тематике не может быть казуальным. Такой интерес указывает на реальные, скрытые или явные, социальные потребности. Политолог Ю. А. Пивоваров подчеркнул, что во второй половине 1990-х гг. «политическая культура» стала тем возможным заменяющим явлением утраченной целостности и гармонии мира, взглядов на него, которое не в состоянии были предложить иные науки, теории, доктрины и школы. Применять концептуальность политической культуры в роли методологического основания исследований современной российской реальности так же заманчиво, как сложно: эта концепция появилась в процессе становления западной науки, на протяжении определенного периода, будучи подготовленной предшествующим ходом истории и отвечавшей требованиям времени 1960-х гг., функционировала и функционирует с опорой на некоторые реалии западного социума39.
Отечественные ученые предпринимали комплекс попыток расширения классической теории Г. Алмонда, и разрешения одной из наиболее сложных и, вместе с тем, серьезных проблем – переосмысление политической культуры Россиии и конструирование политико-культурной концепции анализа российских реформ на основании духовного и деятельностного подходов. А.И. Рябов, К.С. Гаджиев отмечают значение деятельностного аспекта политической культуры, так как культурное проявление выражается только в своей деятельностной активности. Необходимо подчеркнуть недопустимость приписывания политической культуре всего происходящего в политической сфере и политической системе. В силу того, что политическая культура, представляющая собой, по мнению В.Ю. Сморгунова, модель взаимодействия по типу «человек-культура-политика» суть, в то же время, и некоторое «преломление» фундамента единой культуры под воздействием политики как пространства противостояния интересов и борьбы40. Кроме этого, образ действий в контексте политической культуры обусловлен не объективными политическими закономерностями, а определенной системой ценностей и традиций, сложившейся в определенном обществе с опорой на его уникальный политический опыт и специфику общей культуры, менталитет. Отсюда, политическая культура является системой исторически сформировавшихся устойчивых взглядов, представлений, убеждений, позиций, поведенческих стереотипов и активности в пределах политической сферы, моделей и стандартных образцов функционирования социально-политических институтов, в формах, определяющихся особенностями общей культуры и практикой политического общения, сохраняемого передачей от поколения к поколению через обычаи и традиции.
Политическая культура выражается, по мысли И. Шапиро, П. Шаран, в практически воплощенном внутреннем кодексе поведения человека и, отсюда, выполняет роль индивиуального деятельностного стиля, присущего личности в сфере политической власти. Этот же стиль массового политического поведения общества, который поддерживается властным режимом , формируя при этом политическое общественное поведение в целом основных социальных групп в частности. Поведением, в свою очередь, закрепляются стандарты, шаблоны, стереотипы, способы и приемы диалога в политическом языке в соответствующей терминологии и символике. Политическая культура является составной частью целостной культуры общества, непосредственно скоммутированной с политикой. В политической культуре содержатся ведущие политико-мировоззренческие традиции и ценности, природа воззрений людей на власть, их политические настроения, устремленность и стиль политического поведения, активности , а также аккумулированный политический опыт. Ее структура также включает не всегда однородную систему политических потребностей и интересов, политических знаний, убеждений, ориентаций, ценностных суждений, оценок политических явлений, политического сознания, характера мышления, признанных в обществе политических норм, символов, традиций, образцов поведения, навыков и способов политической деятельности, умений и опыта.
Конструирование единой модели политической культуры может выполняться с помощью определения качественных величин и параметров, детерминирующих аксиологические характеристики социально-политической жизни, инициативность и поведение политических субъектов. В первую очередь выделяются базисные цивилизационные, социокультурные матрицы, звенья и доминанты социально-политической культуры. При этом необходимо выяснение природы как официальной, частично нормативно закрепленной политической культуры, выражаемой правящим властным режимом, так и противостоящей ей оппозиционной. Принципиальной значимостью обладает процесс выявления политико-субкультурных образований, опирающихся при своем образовании на разные этнические основы.
Исследование политической культуры общества на цивилизационной базе расширяет перспективы изучения ее основных, матричных параметров политического поведения. Анализ политической культуры в фокусе ее цивилизационных матриц, с одной стороны, и в фокусе уровня ее демократичности, с другой, позволяют получить единое представление об этом феномене и его политическом значении. По своим свойствам Россия принадлежит к собственной отдельной цивилизационной общности. Литература выделяет пятнадцать основных цивилизационных свойств политической культуры и поведенческого стиля россиян. По этой причине российская политическая культура обладает соответствующими цивилизационными основами и характеристиками, обуславливающими специфику типологии политического поведения.
При рассмотрении феномена политической культуры и представлений о поведении, принципиальной важностью обладает анализ национального сознания, самосознания и национального характера, отражающихся на политической культуре и соответственно этому проявляющихся в политическом поведении.
Стремления каждого народа более всего направлены на реализацию принципиально важных идей развития своей страны. Эта специфика во многом определяется особенностями национального характера народа, его национального сознания и самосознания. Проблематика национального самосознания и самоидентификации имеет особое значение, так как наличие национального самосознания по сути дела является внешним выражением существования нации. В национальном самосознании содержатся рациональные (например, самоидентификация по конкретной нации) и, отчасти, эмоциональные (неосознаваемое переживание единства с другими членами своего этнического сообщества) компоненты. Пожалуй, главным в ряду элементов, составляющих национальное самосознание, является чувство государственности. Формирование государственного сознания довольно длительный исторический процесс, влияние на него, по мнению А. Бурды, оказывают три фактора: духовное наследие прошлого, содержащееся, в частности, в национальных традициях и в историографии; генетическое наследие, выражающееся в обычаях, верованиях, навыках, воззрениях прежних поколений; влияние среды, включающее в себя воспитание и официальную пропаганду. В государственном сознании помимо рациональных моментов формирования позиций граждан по отношению к целям и способам действия государственного механизма присутствует еще и эмоциональный, иррациональный элемент.
Одним из компонентов национального самосознания, играющего роль мощного национально-образующего фактора, является историческое сознание. Привязанность к исторической традиции, к культурному наследию, по данным многих социологических исследований, рассматривается обществом как один из определяющих для национальной общности факторов. В самом деле, историческое сознание выполняет большую роль в развитии народа, так как предостерегает от забвения национальных традиций, а также укрепляет ощущение национальной идентичности. Понятие национального самосознания прочно и неразрывно взаимосвязано с таким компонентом политической активности и культуры, как менталитет. Политическое сознание это своего рода непрерывный процесс восприятия субъектом той составляющей реальности, что находится в широком, но выделяющемся спектре политики, вопросов власти и подчинения, государства с его институтов. При этом его индивидуальный опыт не является единственным источником основного корпуса знаний и представлений человека о политике, его нормативных суждений. Они поглощаются человеком из окружающей социальной среды в ходе естественного процесса социализации. В своей совокупности накопленные знания, убеждения, ценности формируют то, что называется политическим менталитетом.
В структуре политического менталитета можно выделить следующие элементы: убеждения, ценности, эмоции, чувства, складывающиеся в форме определенных наборов, для обозначения которых формулируются идеологические «ярлыки». Кроме этого, менталитетом является стиль и природа мышления, тип политических дискуссий и рассуждений, способов социальной перцепции системы. В рамках конкретного политического анализа чаще всего уделяется внимание тем или иным политическим целям и ценностям, декларируемым политическими организациями и объединениями, чем характеру их корелляции в контексте личности лидера или идеологической программе определенной партии41.
Проблеме ментальности посвящено много литературы, в общем содержании которой выделяются несколько направлений. Считается, что менталитет – это синтезирование всех свойств ума, образа мышления. В науке понятие менталитета раскрывается следующим образом: 1) совокупность нервно-психических способностей организма индивида, складывающаяся из состояния его психики, степени загруженности навыками и опытом его алгоритмического модуля, уровня развитости его интеллекта и сознания; 2) образ мыслей, совокупность умственных навыков и духовных установок, присущих отдельному человеку или общественной группе и проявляющихся через психику, алгоритмический модуль, интеллект и сознание (включая самосознание), являющиеся его составными частями; 3) более осмысленное определение таких понятий, как ум, разум – составная часть менталитета человека, алгоритмический модуль включает также психику, интеллект и сознание.
Распространен комплексный подход к определению понятия менталитет, который обобщает историко-психологическое и социокультурное трактование при условном положении человека, как части культуры. Человек, по этому мнению, есть единство реализуемых обществом основных направлений производства и взаимосвязи с природой, функционирования социальных институтов и иных регуляторов жизни, а также включающее в себя систему верований, иерархию традиций и ценностей, нравственность, специфику межличностного поведения и самореализации, язык, методологию передачи опыта сквозь призму поколений42.
Менталитет рассматривается также как возможность и методика исследования общественных структур в рамках исторического процесса. Огромное значение имеет анализ менталитета в контексте конкретной цивилизационной эпохи, социальной группы или класса, то есть «ментальность», которая может принадлежать всему многообразию социальных страт и исторических времен43. Исследователями представляется следующая типология ментальностей: 1) индивидуальная; 2) групповая; 3) национальная; 4) цивилизационная. Ментальность группового типа в рамках социокультуры– это своеобразное отражение совокупной культурно-исторической, национальной и социальной практики, преломляемой в сознанательном опыте конкретной личности44.
Важнейшей составляющей менталитета являются ценности. Одним из первых аксиологическую проблематику ввел М. Вебер. Источником смыслообразующих ценностей Вебер считал религию, что было поддержано многими исследователями, однако, начиная с работы В. Томаса и Ф. Знанецки «Польский крестьянин в Европе и Америке», ценности стали рассматриваться, как правило, лишь в смысловых пределах уже общепризнанного универсального словосочетания «ценности и нормы». Ценности представляют собой критерии оценивания окружающей реальности: через призму ценностей, можно сказать, фильтруется вся поглощаемая и обрабатываемая личностью информация. Ценностным сознанием определяется нормы - стереотипы мышления и действия, принимаемые в пределах определенной социокультурной общности. Нормами регламентируется поведение людей во всех культурных сферах, варьируясь по параметрам общности от субкультурных до разделяемых в черте национальных культур и универсальных – общегуманитарных. Одновременно с модификацией социально-ценностной шкалы, появлением новых идеалов в социокультурном спектре изменяются и сами нормы. Идеал – это совершенный, в высшей степени ценный образ предмета или состояния, который проектируется субъектами коммуникации, наделяясь при этом ценностным мерилом универсальности. Идеал является некоторой проекцией, моделью будущего, обладая статусом эталона и завершенного стандарта, с угла зрения которой оглашается вердикт в отношении прошлого и настоящего времени 45.
На базе ценностей формируются ценностные ориентации, система духовных факторов деятельности людей или отдельного человека, а также соответствующих им образований социально-психологического характера, которые интерпретируются в положительном фокусе их значений. В роли подобных детерминант выступают целые группы представлений, знаний, интересов, мотивов, потребностей, идеалов, а также установок, стереотипов, переживаний людей. Ценностные ориентации» означают те ценности, которые определяют жизненный путь личности на достаточно больших отрезках биографии.
Осознанное осмысление своей национальной общности берет начало во внешней направленности субъекта – цивилизации и/или государства. Так, возникает контур устойчивой системы самоидентификации, выражающейся в соответствующих символических ориентирах, которые, будучи связанными с внешней действительностью, «обращены внутрь себя»46 В трудах Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби, А. Броделя создана теория локальных цивилизаций, которые отличаются друг от друга культурно-историческими параметрами. Однако несмотря на наличествующие эмпирические основания для различения локальных цивилизаций, наукой еще не разработана едина методология принципов и критериев для индентификации того или иного общества в роли автономной цивилизации, что является слабостью всех цивилизационных теорий. В последниее время распространным становится толкование цивилизации как локальной межэтнической общности, которая формируется на платформе единства исторической судьбы народных общностей, проживающих на территории одного региона, длящегося и непрерывного культурного взаимодействия и взаимообмена, в итоге чего получает развитие высокая степень сходства в институциональных очертаниях и механизмах их социальной конституции и регуляции при поддержании большего или меньшего многообразия в характере народных культур, составляющих содержание той или иной цивилизации. Использование категории цивилизации является наиболее операциональным в процессе компаративных и кросскультурных исследований региональных сообществ как структурных элементов культурно-исторической типологии 47.
Цивилизация формируется не только на ценностной, но и на институциональной основе,что подтверждает мысль об укорененности соответствующих компонентов культурного наследия в обществе. Цивилизация определяет собой такой уровень развития, на котором достигается и прогрессирует социальная, профессиональная, политическая дифференциация внутри общества. Цивилизация обеспечивает действие механизма преемственности на всей протяженности исторически-эволюционного процесса, рычаги, скрепляющие социум. На основе преемственности, цивилизационных констант, к которым относится система ценностей и институтов, могут иметь место изменения, может происходить развитие. Поскольку цивилизация по содержанию относится к множеству разных сторон существования человека, включая специфику повседневности, жилища, пищи, костюма и национального стиля, нравов, то следует определить ее «ядро», центральное единство ценностей и институтов, так или иначе определяющее основные сферы.
Ядро цивилизации накладывает отпечаток на конкретные проявления в экономике, политике, праве, эстетике и искусстве, частной жизни на различных исторических этапах воздействие цивилизационного «ядра» на реальность. Многие авторы помещают в центр цивилизационного «ядра» религиозную систему ценностей, а собственно цивилизации часто получают определение по своим связям с мировыми религиями, так как процесс становления некоторых существующих на сегодняшний день цивилизаций во многом скоммутирован с мировыми религиями, с их проблематикой спасения, оппозицией сакрально-высшего и земного, исканиями в обретении устойчивого фундамента хрупкого, временного и шаткого бытия людей. С течением времени зависимость обществ от религиозных аксиом, предписаний и постулатов утрачивает, казалось бы, незыблемую жесткость. Даже в мире ислама, где структурообразующая сущность ислама строго прослеживается, все-таки не все может быть объяснено отсылкой к суннитским и шиитским ценностям. На Западе христианское наследие неоднократно оспаривалось, дополнялось, переосмысливалось под влиянием ренессансной гуманистической идеологии, идеологии эпохи Просвещения, изысканий и серьезной аргументации рационализма, множества научных парадигм и пр.
На современном этапе интерпретация цивилизации вышла за пределы государственных, национально-этнических и конфессиональных рамок и стала рассматриваться как определенная целостная система, совокупность всеобщего числа феноменов, ценностей – материальных, социальных, духовных, политических, правовых, моральных, эстетических; это реальность коллективного типа, вид гиперсоциальной системы, надстроечное этническое надгосударственное образование, обладающее уникальной связью с универсальными культурными чертами. С. Хантингтон подчеркивает, что цивилизации – это огромнейшие культурные общности, в которых объективными обстоятельствами, определяющими их, являются язык, антропологическая специфика, вероисповедание, образ и уклад жизни, социальные институты .
История человечества есть история развития и взаимодействия цивилизаций, отличающихся друг от друга своими религиозными, нравственными, культурными ценностями. Их политические и экономические системы эволюционируют под влиянием этих особенностей и предлагают разные пути решения сходных проблем. Пока в мире существует многообразие цивилизаций, у человечества существует свобода выбора своего будущего. В современном мире можно выделить, по меньшей мере, пять самостоятельных цивилизаций: Западную, Исламскую, Индийскую, Дальневосточную и Российскую. На протяжении последних двух столетий внимание российских мыслителей было приковано к противостоянию Запада и России. Многие исследователи подчеркивали приморское положение Запада в сравнении с континентальной Россией, что привело к образованию «океанического типа развития» (или «талассократии»). Этот тип обусловил бурное развитие торговли, колониальную экспансию и ряд других характерных черт западной цивилизации.
Исследователи давно отметили, что для характеристики российской цивилизации огромное значение имеет обобщенный образ «Запада» как синонима западной цивилизации. Сравнения с Западом, и идея цивилизационной отсталости России от него стали странным, но традиционным элементом русской культуры. Российская элита постоянно анализировала западные идеальные схемы развития, чтобы выяснить то, чем Россия могла бы стать. Восприятие русскими управленцами представления о «Западе» как модели прогресса и «современности», идеи России как объекта соотвествующих преобразований предопределило в значительной степени исторический путь России. Причем «воображаемый Запад» стал не только моделью, но и антимоделью для некоторых политических сил России.
Разработка цивилизационного подхода повлияла на общую ситуацию геополитической реальности, так как инициировала взгляд на «Восток» как на полиморфическое, не поддающееся никакой унификации явление. Локальные цивилизации Шпенглера и Тойнби решительно стали реальным объектом социального и гуманитарного исследования. Однако плюралистический подход к мировой культуре не заменил собой такие достаточно глубинные концепции, как универсализм, эволюционизм и дихотомный подход. (Б.С. Ерасов). Реализуются и планируются искания конструкции социокультурной типологизации, высшего, чем цивилизации, уровня – «цивилизаций второго уровня» или «метацивилизаций», (Д.М. Бондаренко), на основе которого будут выделяться «эволюционный» и «адаптивный» типы цивилизационного развития. А.С. Панарин предлагал осуществить возврат к дихотомии восточной и западной цивилизаций, циклически сменяющих друг друга, однако, уже на инновационном уровне. Стало возникать множество попыток проектирования «идеальных типов», хотя не обнимающих собой все человечество, но охватывающих несколько цивилизаций. Таким теориям свойственно, с одной стороны, признание наличия культурно-исторических типов, пространственно рассеянных и охватывающих большие территориальные и духовные сферы, чем цивилизации, а с другой – признание сменяемости превалирования одного из этих типов в силу логическом закономерности.
Основой цивилизационных политических ориентаций служат нормативно-поведенческие образования – этносы, имеющие различия в поведенческих установках и принципах, определяющих структурность политически-социального действия. Количество идеальных типов этой ориентации невысокое и имеет тесную связь с соотношением между «правильным» собственным поведением относительно иных и полагаемым «правильным» поведением иных относительно самого себя, по модели: «если другие поступают со мной так-то, я должен поступать так-то», или «если я поступаю так-то, то другие должны вести себя так-то». В ходе проведенного К.А. Крыловым и В.И. Крыловой анализа удалось выяснить, что известно шесть устойчивых поведенческих установок, из них четыре установки дают возможность формирования цивилизационной модальной ориентации, остальные имеют асоциальный или же антисоциальный характер.
Происходящий на наших глазах процесс глобализации носит многозначный, кризисный характер. Он включает цивилизации в общее развитие мира, и вместе с тем, – так как протекает в формате активной, иногда агрессивной экспансии запада, – подавляет и сдерживает их. В настоящем времени осуществляются активные поиски культурной идентичности. Это особенно актуально в контексте тех цивилизационных общностей (например, Латинской Америки и России), для которых осознание национально- культурного наследия и конкретизация цивилизационной идентичности полагается необходимо обусловливает преодоление претерпеваемых ими кризисных тенденций. А. С. Панарин считал, что современной России необходима «особо мощная цивилизационная идея» для разрешения своих проблем, в том числе внешним давлением. В трудах С. Хантингтона, сама негативная реакция на которые в литературе явилась убедительным показателем необходимости изучения цивилизационной проблематики, сделан акцент на неизбежном столкновении цивилизаций. Такая тенденция действительно имеет место в современном мире, в том числе и на Кавказе, о чем дальше пойдет речь. Но очевидна антитеза предыдущей тенденции - повышение интереса разных цивилизаций друг к другу, их корреляция, что особо актуально в контексте глобализации и ее «западоцентристских» перекосов.
Каждой цивилизационной системе присуща собственная структура. Микроуровень цивилизационной системы характеризуется разнообразной деятельностью и целевыми установками отдельных индивидов, которые являются непосредственными участниками и субъектами внутрицивилизационного взаимодействия. Человек в процессе своей деятельности является наиболее чувствительным субъектом цивилизационной системы, живо реагирующим на изменения условий окружающей среды и взаимоотношения цивилизации с природой. Реакция индивидов далеко не всегда прогнозируема и управляема. В связи с этим, культурные изменения, происходящие на микроуровне цивилизационной системы, характеризуются частой сменой равновесных и неравновесных состояний с периодом от нескольких месяцев до нескольких лет.
На региональном и этносоциальном уровне цивилизационного пространства субъектами социокультурных взаимодействий и изменений выступают соответственно крупные устойчивые социальные и этносоциальные группы. В цивилизационном пространстве эти группы дифференцируются по условиям существования (политическим, социально-экономическим и др.), социокультурному статусу, интересам и другим факторам. Для поддержания стабильности на этом уровне цивилизационной структуры необходим баланс их интересов и соответствующая коррекция стратегических программ развития, что является функцией государства. В зависимости от поддержания баланса интересов социальных и этносоциальных групп смена стабильных и нестабильных состояний цивилизационной системы на данном уровне происходит с периодом от нескольких лет до нескольких десятков лет.
Следующий уровень цивилизационной структуры – национальный и зональный. Особенную роль на этом уровне играет фактор разделения труда на международном уровне, регулирующий смену равновесных и неравновесных состояний. Культурные изменения данного уровня касаются технологических трансформаций (использование энергоносителей, транспортных коммуникаций, сельскохозяйственных технологий). Периодичность колебаний цивилизационной системы на данном уровне охватывает от нескольких десятков лет до нескольких столетий. Последний уровень цивилизационной системы – глобальный, характеризующий культурные изменения от возникновения цивилизации до ее гибели или перехода в новое состояние. Стабильное состояние цивилизации в ее глобальном понимании зависит от степени ее адаптации к условиям окружающей среды, которая предполагает не только наличие и реализацию определенных экокультурных программ, но и социально – экономических, коммуникационных, геополитических, правовых и других.
Все уровни цивилизационной системы взаимосвязаны, их единство обеспечивает функционирование культурной традиции. Динамика каждого уровня и цивилизационной системы в целом предполагает соответствующую трансформацию и обновление компонентов культурной традиции, особенно ценностного комплекса в виду его тесной связи с мотивацией деятельности индивидов - основы всех культурных изменений.
Культурная динамика цивилизационных систем представляется довольно сложным и многомерным процессом, охватывающим все сферы культуры одновременно. Вместе с тем, эти процессы индивидуальны для каждой цивилизационной системы в силу их обусловленности особенностями саморазвития культурных традиций и появления инновационных эталонов, а также функционирования адаптационных механизмов. Процесс цивилизационных культурных изменений характеризуется чередованием стабильных (равновесных) и нестабильных (неравновесных) состояний системы.
Понятие архетип как первообраз введено в научный оборот К. Юнгом, который понимал архетип как универсальный мифологический символ, присущий большинству религиозных культур. Он в частности писал, что бессознательные процессы постоянно и повсеместно подводят к сознанию такие содержания, которые, будучи познанными, увеличивают объем сознания. Такое бессознательное сознание выступает в качестве источника опыта, не определенного по объему и качеству. Динамика времени находит самоопределение и самовыражение в господствующих в обществе архетипах; сменяющееся время детерминируется сменяющимися архетипами, способами их проявления и акцентуации. Ведущим архетипам всех эпох свойственна завуалированность и опосредованность институтами социальных ритуалов и общепринятых полусознательных представлений, ценность которых никем не оспаривается и даже не поддается скептицизму – просто это никому не приходит в голову. Впоследствии значение слова «архетип» расширилось до выражения универсального символа, который по-разному интерпретируется в любых обстоятельствах, но не теряет основного звучания. Архетип представляется в виде изначальных, врожденных психических структур, образов и мотивов, составляющих содержание коллективного бессознательного и обозначает сущность преемственных бессознательно-первичных образов и структурных явлений психики, наследуемых каждым поколением и обеспечивающих корпус поведения, структурирование индивида как личности, восприятие мира.
Поиск и описание ведущих архетипов эпохи помогает понять сущность многих геополитических процессов. Архетип выражается во внутренней и внешней поведенческой сфере не прямо, а опосредованно, через соотвествующую модальность, то есть через качество протекающих внутри и вне индивида процессов. Глобальные архетипы появляются родственными прочно взаимосвязанными группами. Универсальный архетип образуется посредством полной совокупности частных близких архетипов, поэтому анализ универсального архетипа соответствует рассмотрению этой совокупности с цивилизационной точки зрения.
А. В. Лубский отмечает, что характерными чертами культурного архетипа являются устойчивость и неосознанность. Общество, по своему обыкновению, не рефлексирует из-за присущих ему культурных архетипов, которые «работают» на повышение устойчивости и сохранности культурного генотипа определенного народа. Культурные архетипы проявляются во всей полноте сфер жизнедеятельности, но более всего они дают о себе знать в повседневности. Культурный архетип обоснованно рассматривается как «информация, обладающая социально-управляющей ценностью»48.
Понятие архетипа позволяет говорить о типичной для человека в данной среде обитания направленности восприятия, например, фаталистическим, созерцательным, оптимистическим, аскетичным, натуралистическом и т.д., окружающей социальной действительности и формирования соответствующего типа политического поведения: активистский, абсентистский, гражданский, протестный, коллективистский, индивидуальный и др.49.
Политическая деятельность детерминирована социальными факторами, а также культурными. Именно культура, представляющая собой, по мнению Ю. Жданова и В. Давидовича, «свое иное общество», и обеспечивает специфику феномена власти50. Политическая деятельность сопряжена с многомерным и сложным комплексом отношений власти, которая пропитывает всю ткань общественной и индивидуальной жизни. Человек, живущий в социуме, имманентно встроен в отношения политической власти независимо от его желания.
В западной теоретической мысли имеется ряд концепций поведения индивида в сфере властных отношений. Представляют интерес поведенческие концепции власти, выдвинутые представителями бихевиористского направления в политологии – Ч. Нерриамоном, Г. Лассуэллом, Дж. Кетлином, Р. Далем, Д. Истоном, Д. Труненоном и др.
Бихевиоризм толкует все политические действия в терминологии воли к власти; отталкиваясь от того, что в политике власть всегда представляет собой саму политику. В силу того, что политика является сферой социального взаимодействия, она скрещивает векторные линии критического поведения множества людей, так реализуется массовая коммуникация относительно института власти, являющая собой разновидность силового взаимодействия. Но эти векторы сформированы опять же в рамках существующих цивилизаций и их взаимодействия51.
Таким образом, адекватными методами исследования детерминантов политического поведения предполагаются социально-культурный и цивилизационный подходы, позволяющие оформить границы интерпретируемости результатов исследования. Для определения природы и содержания детерминантов политического поведения необходимо выявить наряду с другими факторами, сущностный посыл и специфику проявления каждой данной цивилизации – геополитической культуры – политической культуры – национального характера и архетипа поведения – модели политического поведения. Составляющие этого методологического конструкта не являются строго последовательными и не могут быть выстроены в виде иерархической лестницы, так как являются достаточно самостоятельными понятиями. Таким образом, применение геополитической и цивилизационной методологии позволяет сделать вывод, что процессы регионализации и в целом глобализации протекают на платформе территориально-политических процессов и решающего влияния геоэтногеографических факторов с учитыванием степени и фазиса развития, исторической специфики и цивилизационного элемента жизнедеятельности доминирующих народов, занимающих площади соответствующих государств. Влияние геоэтнополитических цивилизационных факторов осуществляется в опосредованной форме, в различных конфигурациях, но с большей значимостью, стабильностью и устойчивостью во времени. Геоэтнополитика – это инструмент оптимизации межэтнических отношений как на глобальном, так и на региональном уровне, с помощью которого можно обосновать адекватный геостратегический выбор государства-суверена с учетом как системы национальных интересов, так и принципиально значимых геополитических детерминант. Роль цивилизационного фактора конкретизируется в геополитических детерминантах политического поведения российских этносоциальных общностей. Трансформация видов и типов политического поведения в контексте любого общества первично обусловлена его цивилизационной спецификой, вторично – относительно самостоятельными резвившимися на этой основе национальными интересами.
