3.5 Особенности права третьего цивилизационного этапа

В рамках шумерской цивилизации третий антропологический этап развития цивилизационного права пришел более пяти тысяч лет назад, с появлением записей права на глиняных табличках. В это же время формировалось право Древнего Египта. В южной Европе, в частности, Древней Греции третий этап достиг высокого уровня с появлением там писаных законов Драконта в Афинах (621 г. до н. э.) и Солона (594 г. до н. э.). Пару столетий спустя, он заявил о себе в Древнем Риме. В западной и восточной части Европы этот этап начался после распада Римской империи. В западной части Европы он расцвел со времени раннего Возрождения, примерно с IХ в.

В рамках древнего греко-римского мегаполиса развитие права на третьем антропологическом этапе отличалось обострявшимися противоречиями интересов между личностью и государством, которое полностью игнорировало кровнородственные связи в общественных отношениях, утратило интерес к конкретной личности и ее личным заботам, а также отличилось иными антигуманными проявлениями.

С углублением имущественного расслоения общества, его разделением на рабов и свободных, на солоновские страты и иные классы, правовой индивидуализм в обществе значительно усилился. В этот период сложился особый уровень единства правового индивидуализма и универсализма. Так, после появления первых писаных законов древнегреческая культура породила представления, что на уровне индивидов личность перестала быть такой частью общества, которая всецело зависима и подчинена интересам общества. По мнению некоторых специалистов, человек теперь стал считаться сугубо частным лицом. Его частная (личная) жизнь определяла формат взаимоотношений с обществом ⁴². Это имело двоякое социальное значение. С одной стороны, личность начала осознавать свою свободу, а также экономическую и иную независимость от общества. Но, с другой стороны, при всем значении субъективного элемента в развитии древнегреческого общества того периода, нельзя не отметить первые социальные причины удаления личности от интересов общества и появления новых сложностей в ее взаимоотношениях с обществом, государством.

В это время активно развивается экономика. Патриархальные хозяйственные единицы из числа членов семьи и иных первобытных сообществ сходят с исторической сцены. На их место приходят новые прослойки населения – класс предпринимателей, промышленников, купцов, аграриев и др. ⁴³ Это и создавало условия экономической независимости личности от общества. Соответственно, законодательно стало вводиться расслоение населения по имущественному цензу. В рамках каждого такого класса и корпоративного сообщества формировалась своя групповая мораль, отличавшаяся от морали личности, корпораций и иных социальных слоев населения. Это привнесло новую социальную дифференциацию населения, а соответственно новое правопонимание. Освобождение личности от родовых и общинных уз порождало иного рода индивидуализм. Помимо личностного индивидуализма, основанного на приоритете интересов собственно личности и ее малой семьи, возникал индивидуализм классов, профессиональных и иных корпоративных групп. Это был многоступенчатый индивидуализм. Личность, входившая в состав той или иной корпорации, обременялась интересами этой корпорации. Но государству личность обязана была только платить налоги и выполнить воинскую повинность. При этом государство не заботилось о личности и ее малой семье, как это было при родовом строе.

В рамках корпорации действовало то, что в средние века было названо «цеховым правом», которое жестко привязывало интересы личности к интересам корпорации. Такая система общественных отношений объективно отрывала интересы личности от интересов государства и разрушительно действовала на государство. Данная система отношений усугублялась еще тем, что система государств-полисов Древней Греции находилась в постоянной вражде между собой. Это формировало представления о никчемности личности чужака и его интересов, которыми можно всецело пренебречь. Совокупность этих обстоятельств определяли правовой статус личности в Древней Греции. Первым идеологическим обоснованием социального индивидуализма личности или примитивного, стихийного субъективизма в культуре Древней Греции можно назвать философию Сократа⁴⁴. В совокупности с философией Демокрита о внутренне разъединенных и взаимно непроницаемых атомах⁴⁵ такого рода субъективизм не мог создать теоретических основ единства интересов личности и нового сообщества, государства. Первобытное подсознательное понимание единства личности и общества было утрачено, а осознанное понимание этого обстоятельства еще не было приобретено. Наоборот, отделение интересов личности от интересов государства и всего нового сообщества углублялось. Естественнонаучное обоснование единства окружающего мира началось не ранее ХVI в. и завершилось лишь в ХVIII –ХIХ вв. после теорий Лавуазье ⁴⁶, Эйнштейна и других ученых о взаимном соединении различных веществ и их распаде на многообразные вещества, виды энергии и т.п. Научное осознание единства интересов личности и общества в обществоведении стало постепенно влиять на мышление и человеческую культуру только с учения утопистов, переросшего в идеи социалистов. Но и сегодня, баланс интересов личности и общества еще не усвоен в должной мере народами и государствами.

В Древнем Риме начало права третьего этапа связано с записью Законов ХII таблиц. В этом государстве индивидуализм сообщества лиц, причисленных в состав граждан города Рима, проявил себя особенно резко и длился на протяжении нескольких столетий. Здесь по-особому проявилось пренебрежение правами и интересами личности, не относившейся к числу граждан Рима. Такая личность вовсе теряла все свои права и приравнивалась к вещам, а значит, теряла правовой статус. На третьем антропологическом этапе развитие цивилизационного права в Древнем Риме прервалось. Рим не выдержал интеллектуального разложения, происходившего, в частности, в рамках борьбы между корпорациями, классами, а также между различными религиозными течениями с их разнообразным каноническим правом, между интересами личности и государства.

Особое сочетание индивидуализма и универсализма в древнеримском частном праве дало повод нашим соотечественникам отметить следующие его черты: - субъективный индивидуализм, с одной стороны, когда правоспособный римский гражданин не знал и не обязан был руководствоваться интересами соседа. Римское право изначально не знало понятия шиканы. В таком обществе рабовладелец противопоставлен не только рабу, но и другому рабовладельцу, а значит и всему обществу. В то же время, право Древнего Рима отличали космополитизм, абстрактность, то есть такая универсальная форма выражения, которая оказалась пригодной к использованию еще многие сотни лет после распада древнеримской государственности ⁴⁷.

В первых государственных образованиях религиозное мышление в обществе получило новую правовую форму обособления. В рамках государства стало развиваться особое право, получившее название канонического.

Одновременно и параллельно в обществе формировалось право, которое развивалось осознанным путем верховной властью общества. Это было государственное правотворчество. Преувеличение значения сознательного государственного правотворчества негативно сказывается и сегодня. Уклон в сторону креативного права позволил развиться таким формам управления в обществе, которые имеют название тоталитаризма, а также иных форм волюнтаризма. Данный процесс, особенно в период становления государств, повлек возникновение новой прослойки населения в виде вольных профессиональных знатоков права, а также государственных служащих, во главе с императорами и князьями, которые постепенно подчинили себе право, поставили его на службу себе и своим интересам. Чем мощнее становится личная или узко корпоративная верховная власть, тем более у нее стремлений к подчинению права себе. Значение обычая и канонического права как источников народного творчества отвергается.

В догосударственный период развития общества и еще долго во время становления государств каноническое право имело важное влияние на жизнь общества. Оно использовалось по инерции в качестве социализированной и усложненной бинарной оппозиции к созданному юристами и государством рациональному праву. В рамках канонического права был выработан ряд важнейших гуманистических и иных демократических направлений функционирования цивилизационного права. Кроме того, каноническое право мировых религий выполняло и выполняет сегодня роль балансира между рациональным и иррациональным в праве. Наконец, оно является сильным сдерживающим фактором, противостоящим абсолютному волюнтаризму верховной власти. Апогей борьбы между государственным и каноническим правом пришелся на время становления абсолютистских монархий. В Беларуси, России и других государствах СНГ эта борьба привела к полной дискредитации религии властью большевиков, провозглашению идеологии государственного атеизма. Новые попытки вернуть вере изначальную ее культурологическую и правоформирующую ценность здесь сталкиваются с массой проблем, в том числе, непониманием того, что вера может быть только частью правопонимания и правоформирования, которая не подменяет иных составляющих этого процесса. Причем для современного мира характерна полимерность религиозных и иных взглядов и веры.

В то же время, совместное существование канонического и светского права вносило элементы дестабилизации в жизнь общества. И в этом проявлялась негативная сторона данной конкуренции. Поэтому было естественным преодолеть данный негативизм и раскол общества. Но ниспровержение канонического права ставило под угрозу возможность сохранения контроля гражданского общества над деятельностью государственной власти. Решение об устранении правового дуализма и сохранении контроля над государством было найдено в форме установления осознанного разделения властей в государстве.

Договорная теория происхождения права в Европе могла родиться только под впечатлением влияния в феодальной Европе договорных отношений вассалитета и крепостной зависимости. Для решения коллизии между каноническим и светским правом договорная теория не помогала. Требовалось проявление воли государства. И она была проявлена. Тем более что церковь к этому времени уже не была единой, а авторитет Ватикана утратил свое былое величие. В новых условиях каноническое право было сохранено, но подчинено светскому и не могло противостоять ему. Каноническое право вовсе не могло вмешиваться в те сферы общественной жизни, которые охватывались светским правом. Таким образом, контроль над государственной властью и светским правом был оставлен в руках самого государства, сделав систему его органов взаимозависимой и взаимно подконтрольной. Определенной альтернативой государственному правотворчеству стало и цеховое право средних веков, складывавшееся внутри ремесленнических и иных корпораций.

Но наиболее сильной альтернативой государственному волюнтаризму стал рост власти капитала в обществе. Зарождение буржуазии и буржуазных отношений было естественным противовесом во взаимоотношениях государства, с одной стороны, и личности, и его гражданского общества, с другой.

Древние народы Европы, Азии и Африки, не включенные в Древнегреческую цивилиазцию и Древнеримскую империю, проходили первые два этапа развития права по общим цивилизационным алгоритмам, хотя и собственным путем. В третий антропологический этап после распада греко-римской цивилизации народы мира, в том числе в Европе, также вошли по общим правилам, но с явно выраженной самостоятельно. Как известно, варвары, находившиеся на более низком антропологическом и культурологическом уровне развития в сравнении с народом Рима, не восприняли римской правовой культуры, а, практически, полностью ее разрушали. По странному стечению обстоятельств казуальная система исков римского права сохранилась только в англо-саксонской системе права. И это было, пожалуй, единственным сходством. Лишь с течением времени отдельные страны в некоторой мере постепенно знакомились с правом греко-римской цивилизации. Активное распространение древнеримского права в Европе началось с ХII в., со времени появления его первых глоссаторов в Болонье. Основателем этого направления юридического мышления считается Ирнерия.

В ранний период средневековья в Европе произошел переход от обычного права к праву, официально создаваемому государствами Европы. Начало третьего антропологического этапа в Западной и Восточной Европе приходится на время появления европейских сборников обычного права в виде остготских, вестготских и иных «правд». Развитие права на данном этапе происходило достаточно бурно и быстро и закончился этот этап в основной части Западной Европы в ХVI–ХVII вв.

Кроме того, на развитие западной европейской правовой и общей культуры сильное влияние оказала культура народов и государств Азии ⁴⁸, особенно мусульманских стран. Следует учитывать и высокий уровень интеллектуального развития таких азиатских стран, как Китай и Индия, включая их науку и промышленность, которые оказали сильное влияние на культуру Европы. Мусульманская религия и культура, зародившаяся среди арабских народов, сформировала важные питательные корни для развития ряда культурологических направлений Европы, включая математику, медицину, философию, веротерпимость и др. Эта же религия во многих чертах предвосхитила религиозную реформацию Западной Европы.

Буржуазные революции возвестили об осознании обществом единства и взаимообусловленности власти и собственности в обществе. Во время Просвещения и буржуазных революций получила дальнейшее развитие логика континуального мышления. Ее элементами стали осознанные наиболее абстрактные и универсальные правовые дефиниции, включая представления об абсолютном равенстве всех граждан государства, их личной неприкосновенности, независимости и свободе от церкви, государства и кого бы то ни было. Хотя осознания равенства людей на международном уровне еще не было, еще процветали отголоски рабства, приниженного положения женщины, негров и др.

В то же время внутри государств идеи личной свободы заявляли о себе в полную силу. Запрещались даже личные договоры, которые хоть как-то могли ограничить права личности, подчиняя ее другому лицу или сообществу. Это было особенно характерно для Французской революции 1789 г. Данная логика способствовала тому, что функции общественного контроля над светской властью и правом объективно оказывались в руках свободных граждан, особенно из числа наиболее активных, инициативных. А поскольку к таким людям относятся люди творческие, обладающие необходимыми материальными средствами, то такой контроль переходил к интеллектуальной элите населения и классу частных собственников, классу буржуазии.

Острое размежевание между интеллектуальной и имущественно обеспеченной элитой и остальным населением должно было вызвать в Европе новую социальную революцию. Иначе и не могло быть в обществе, в котором игнорировались исконно присущие мышлению людей принципы равенства и справедливости, а также гуманистические основы цивилизационного правопорядка. Поэтому естественными стали новые социалистические идеи и последовавшие за ними революции. Они также прошли не без порождения новых форм расщепления мышления, обусловленного двойственным характером результатов деятельности такого общества. Так, был очевиден крен в сторону пренебрежения к накопленному опыту и пониманию важности ряда культурологических императивов и социально-правовых институтов в обществе. В частности, социалистические революции начала и середины ХХ в. лишили общество права частной собственности, права свободы граждан, права веры, контроля над государством, права в формировании корпораций по собственному усмотрению, права свободного участия в развитии других культурологических и правовых ценностей. Данные ценности, привитые культуре человека разумного его предшествовавшей историей, могут находиться некоторое время в состоянии летаргического сна, полузабытья. Но основные элементы цивилизационной правовой культуры имеют способность сохраняться на подсознательном уровне, в рамках коллективной памяти народов. Поэтому они могут оказывать влияние на сознание человека даже через ряд поколений. Этому способствует сохранение памятников культуры предков и ушедших цивилизаций. Об этом феномене коллективной памяти свидетельствуют факты того, что вновь принимаемые нормы права, как уже сказано, содержат информацию о правовом регулировании прошлого.

Опыт формирования класса предпринимателей в Беларуси и России после распада советского права, показал, что способности к правосознанию, которым жили наши предки вплоть до 30-х гг. ХХ в., сохранились в культуре нашего населения. Причем тяга к исконным принципам свободы оказалась настолько сильной, что она перехлестывает элементарные представления об объективно необходимых ограничениях этой свободы. Личность не привыкла еще уважать элементарные права другой личности. Даже политические лидеры позволяют себе публично оскорблять интеллигенцию и иные слои населения. Отчасти поэтому осознание единства свободы и зависимости в обществе не стало элементом общей правовой культуры современного государства и права Беларуси и России.

Пренебрежение интересами личности в угоду интересов государственной идеологии, иная социальная несправедливость и нарушение иных традиционных принципов права расшатывали устои советского общества и права, привели к естественному краху такого государства и права в конце ХХ в. Поэтому, годы постсоветского развития права отличаются крайним индивидуализмом, пренебрежением к общим социальным интересам.

Но не только правовая культура постсоветских стран находится еще на перепутье между третьим и четвертым антропологическим этапами развития общества и права. В самых развитых странах тоже присутствует масса признаков, которые не позволяют говорить о полном преодолении этого процесса интеллектуального роста. Еще сильны настроения корпоративного и национального индивидуализма, богоизбранности отдельных народов и государств. Мир по-прежнему делится на развитые и отсталые страны, на третий мир и по иным критериям правового и культурологического индивидуализма. Отдельные государства не руководствуются цивилизационным принципом равенства народов и всех людей. Для своих граждан они применяют режим национального права, а для граждан других государств, склонны применять менее льготные правовые режимы. В международной торговле еще сильны императивы корпоративной и национальной выгоды. Многие народы находятся на уровне голодной смерти и выживания. Мировое сообщество еще не в состоянии совместно и к общечеловеческой пользе решать глобальные проблемы экологического, продовольственного и иного характера. Поэтому говорить о решающем становлении четвертого этапа цивилизационного права в современном обществе нельзя ни на уровне всего человечества, ни на уровне отдельных государств. Это пока перспектива будущего.

Проявления правового индивидуализма происходили и происходят в обществе постоянно. Это объективно, так как индивидуализм есть одно из качеств права, а также особенность мышления людей. Вспышка идеологии абсолютного индивидуализма произошла, например, в переходный период от третьего антропологического этапа развития европейской цивилизации к ее четвертому этапу. Это юридически проявилось во Франции в период с провозглашения Декларации о правах человека и гражданина 1789 до 1795 гг. В момент принятия указанного акта были отвергнуты разумные предложения о сознательной увязке прав и обязанностей человека и гражданина, что было характерно на уровне подсознания в первобытном праве. Преобладала идея абсолютизации индивидуальных прав. Данный абсолютный индивидуализм был преодолен в 1795 г., когда во Франции была принята Декларация об обязанностях человека и гражданина. Данная Декларация явилась осознанной законодательной основой широкомасштабной социализации общества и универсализации французского и всего цивилизационного права. Она отразила развитие континуального, обобщенного мышления в праве Франции той поры. Правовое мышление вновь, но уже на осознанном уровне, стало основываться на представлениях о единстве прав и обязанностей и возвращало правовую цивилизационную логику в ее изначальное русло. Возвращение к исконным правовым алгоритмам во Франции за столь короткий шестилетний срок нельзя объяснить сугубо приобретением необходимого собственного опыта законодателем той поры. Такое «решение» было в значительной мере обусловлено императивом правовой культуры, которая имеет более глубинные основы сохранения в коллективном разуме цивилизации.

Объективность и единство признаков третьего антропологического этапа развития права всех народов и цивилизаций выражается и в следующем. Это усматривается на примере тождественности правового регулирования статуса женщин у различных народов. Зависимость женщины от мужчины является характерным признаком права третьего антропологического этапа. Это следует из памятников права Древнего Рима, где женщина была зависима от paterfamilia, а также из Французского Гражданского кодекса 1804 г. Зависимой от мужа вплоть до 1882 г. была женщина в Англии. Уравнение в правах женщин и мужчин и всеобщее распространение принципа свободы на всех лиц, при одновременном всеобщем осознании единства свободы и зависимости в обществе, характеризует четвертый этап становления цивилизационного права. Но, это пока перспектива данного этапа развития права.

Осознанные представления о сбалансированном сочетании личных прав и общественных интересов, характерное для четвертого этапа цивилизационного права современных народов и государств, не возникли из ничего. Первыми проявлениями научного осознания личных свобод и одновременно единства интересов личности и общества в истории обществоведения Европы являются труды Платона и Аристотеля в IV в. до н. э.⁴⁹ Это время третьего антропологического и культурологического этапа для народа Древней Греции. Но во времена Платона и Аристотеля в древнем греко-римском мегаполисе противоречия между личностью и государством только начинали обостряться. Это ослабляло мощь развивавшегося государства. Поэтому вставала необходимость поиска путей восстановления единства интересов личности и государства. От того, насколько успешно решалась данная задача зависела судьба всех государств, находившихся на уровне третьего антропологического этапа. Примечательно, что именно на стадии становления первых государств внутренние противоречия в них возрастали. И многие древние цивилизации не выдержали накала этой внутренней борьбы, ушли в небытие. Первые впечатления от возникавших конфликтов между личностью и государством наталкивают на мысль, что для личности той поры вполне естественным в складывавшейся ситуации было искать альтернативные места и образ жизни. Первые торговые отношения между государствами давали личности почву для размышлений о том, в каком другом сообществе или государстве ей было бы лучше жить, или же, что лучшее можно перенять у соседнего государства. В конце концов, каким может быть идеальное государство, где меньше всего конфликтов между личными и общественными интересами. Это стало временем возникновения первых граждан космополитов.

Объяснение причины международной Троянской войны в сугубо индивидуальном конфликте, якобы выразившемся в супружеской неверности Елены, носит прозаический характер. Но данный факт супружеской измены и Троянская война были реальными фактами истории. Следует предполагать, что Елена была в данном случае лишь символом того, что человек стал искать альтернативы личной жизни. Эта война, скорее всего, велась древнегреческими фратриями и полисами с Троей, которая в их глазах олицетворяла государство, уничтожавшее добрые межличностные отношения между всеми членами таких сообществ, какие были у них, где господствовал и почитался патернализм высшей власти к своим соплеменникам. Троя же была олицетворением нового строя, где законами царей, подчинивших высшую власть своим интересам, заменялись древние правовые обычаи и народные права, сформированные культурой предшествовавших поколений. Варвары Европы разрушили Римскую империю по тем же причинам, как древние греки разрушили Трою. Для варваров Рим был невыносим не столько по соображениям захватнической политики Рима, а в силу того, что он нес варварам разрушение их духовного равновесия и векового уклада жизни. Важность вопроса о роли интеллекта и духовных ценностей общества в развитии и распаде государств требует специального его рассмотрения.

До конца понять сущностные причины противоречия между интересами личности и общества философы той поры еще не могли. Над ними самими еще довлели определенные догмы и стереотипы мышления. Так, у Платона, Аристотеля и иных мыслителей той поры форма, сущность и сама вещь неотделимы, не различаются. Не различали они и понятия права и закона. Закон у них это и было право. Причем высшим и естественным законом и правом был закон, данный богом. Все, что делал человек, причислялось ими к проявлениям рока, его судьбы как высшей силы, довлеющей над человеком. Центробежные стремления человека оправдывались только тем, что человек не в силах здесь что-либо изменить, ведь над ним довлеет рок. Поэтому общество не должно было порицать такие поступки, хотя они и не были совершены в интересах общества. Это давало некоторую свободу усмотрения собственного поведения личности. Естественно, что такие фаталистические представления о личности и ее свободах тогда не могли привести к осознанию социальных причин конфликта интересов личности и общества. А, значит, не могло быть и речи о законодательном урегулировании сбалансированного сочетания интересов личности и общества, о придании приоритета интересам личности над интересами государства. Римское право еще долго основывалось на единстве предмета регулирования, охватывавшего как частные, так и публичные интересы. Но это право отражало единство этих интересов только внешне, по форме. По существу, эти интересы уже давно находились в состоянии противоречия. И с течением времени древнеримский юрист Ульпиан это осознал и сформулировал юридическое различие между частными и публичными интересами. За это, видимо, он и был казнен.

На смену фаталистическому универсализму интересов личности и общества у Платона и Аристотеля пришла идеология примитивного субъективизма в учениях стоиков, скептиков и эпикурейцев, которая просуществовала с IV в. до н. э. вплоть до III в. н. э. Эта философия еще более рельефно отразила контраст интересов личности и общества. Причем, право на свободу личности уже не нуждалось в оправдании ссылками на небесные силы, диктовавшими поведение личности. Личность получила право сама определять меру своей свободы. Это также было оправданным с той точки зрения, что нельзя требовать от личности уважения интересов государства, которое само безразлично к интересам личности. Причины свободы личности имели еще тот же натуралистический, даже плотский характер, понимания социальных истоков противоречий в государстве по-прежнему не было. Достаточно вспомнить основные постулаты эпикурейской философии, проповедовавшей в качестве важнейшей жизненной ценности получение плотских наслаждений. Коль скоро их не давало личности государство, то личность сама имела право их добывать себе. И у стоиков всякое бытие представлялось телесным. А значит, не было понятия и об надтелесной душе, а также о духовности человека. В философии неоплатонизма III в. н. э. тоже не было представлений о свободной воле и душе человека ⁵⁰. В рамках этих философских учений впервые возникло понятие космополитизма, такое близкое нашим представлениям о нем, особенно в форме его глобализма. Соответственно субъективизм древнеримского права то же был еще натуралистическим, имел в определенной мере даже физиологический оттенок⁵¹. Отдельные положения законодательства времен Солона о недействительности завещания, совершенного под влиянием насилия или женских чар, были лишь особыми способами защиты прав, а не общими правилами о недействительности сделки в силу порока воли. Иначе и не могло быть в обществе, которое не считало упречным игнорировать волю и чувства человека, в частности, раба. В условиях Древней Греции и Рима не могло сложиться и представлений об общечеловеческом (цивилизационном) праве, которое существовало бы вне конкретной связи хозяина с вещью. Так, рабовладелец основной формой осуществления своих прав использовал прямое воздействие на вещи и своего раба. Поэтому право собственности и представления о правоотношениях носили не социализированный характер отношений между людьми, а представлялись имеющими вещный характер отношений между рабовладельцем и вещью. По существу тогда еще не было и той абстракции права, которая существует сегодня, когда мы его выделяем как самостоятельную социальную систему регулирования отношений между людьми. При высокой степени развития теории о государстве у Платона и Аристотеля у них нет сложившихся системных представлений о праве как самодостаточном явлении и его понятии. По Аристотелю право есть лишь элемент этики. Первая попытка систематического изложения позитивного права была предпринята Сцеволой только во II в. до н. э. Но до научных представлений о праве было еще очень далеко, равно как и до осознанного субъективного идеализма, основанного на системе человеческих страстей. А представления о единстве позитивной нормы права и духовных ценностей людей, справедливости еще и сегодня не стали основой правовой культуры, в том числе и в судебных органах. О торжестве цивилизационного права сегодня можно будет сказать только тогда, когда внутренний мир субъекта права станет волновать судей и будет принят за критерий оценки поведенческих актов, особенно в частных, в том числе и торговых правоотношениях. Нельзя говорить и о системе мирового правопорядка до тех пор, пока идеи цивилизационного права о единстве конкретных норм и общих принципов права, включая духовные ценности человечества, не станут превалирующими в мировой правовой культуре.

Начиная со II в. до н. э. в греко-римском мегаполисе достаточно активно развивались и концепции отхода от примитивного субъективизма к гармонии субъекта и объекта ⁵². Так, у стоического платоника Посидония (135 – 41 г. до н. э.) демокритовские индивидуальные атомы проникнуты единой космической связью ⁵³. Для пифагорейцев, Единство заключалось в математической «сверхсущностной единице»⁵⁴. Такая единица олицетворяла единство индивидуализма и универсализма, но по-прежнему данный образ имел натуралистический, а не осознанный социальный, и тем более, не духовный характер. Внутренний мир субъекта права еще не волновал философию и судей. Хотя к этому времени уже была развитой теория познания Демокрита, с ее представлениями и о чувственном опыте, и о рациональном мышлении. Пропасть между субъектом и объектом права, в понимании их диалектического социального тождества, сохранялась⁵⁵. А без широких взглядов на тождество субъекта и объекта невозможна высокая степень абстрактности мышления, без которой правовая культура носит зачаточный характер.

Европейское право с течением времени, благодаря идеологии христианства, стало усматривать тождество субъекта и объекта в личности богочеловека. Но и это тождество еще не было осознанием социальных основ единства субъекта и объекта. Это единство объяснялось сверхъестественными причинами. Тем не менее, понятие таинства уже предполагало обособленность внутреннего духовного мира человека. До этого времени, коль скоро душа не выделялась от тела в самостоятельное явление, не было и причин рассматривать общее между телом и душой. В эпоху Возрождения уже могли постепенно складываться представления, что тело человека это одно явление, а его духовный мир есть относительно самостоятельное явление, обособленное как от тела самого человека, так и от общества. Этому способствовала, в частности, обширная литература, которая критически, и даже сатирически, относилась к истории богочеловека.

Системные представления о тождестве субъекта и объекта, особенно тождества мира материального и мира идеального стали в значительной мере достоянием человеческой культуры только с появлением философии Лейбница, Шеллинга, Канта, Гегеля и Фейербаха. Соответственно, физическое существо только с этого времени могло рассматриваться одновременно и с точки зрения своей внутренней духовной культуры, как самодостаточной социальной ценности. С этого времени можно считать осознанным и познание такого правового явления, как воля. Увлечение материализацией души стало притягательным. В современной философии отмечается чрезмерный крен в сторону материализации души человека. Это оказывает прямое культурологическое влияние на право.

Цивилизационное право – это своеобразная душа человеческой цивилизации. Нужно осознать ее самостоятельность и способность к саморазвитию. Только тогда можно будет объективно познавать цивилизацию.

Субъективные права не должны мотивироваться сугубо натуралистическими основами или позитивистскими предписаниями. Они всегда индивидуально определены. А это значит, что они зависят от многих обстоятельств правового характера, включая субъективное человеческое измерение права, формируемое на основании принципов справедливости и разумности, а также на основе иных чувств и веры.