3.3 Особенности первого антропологического и культурологического этапа становления цивилизационного права

Как уже сказано, для становления права важную роль выполнила логика мышления, присущая высокоорганизованным человекоподобным существам. Данная логика от природы имеет диалектический и релятивистский характер, позволяющий видеть явления окружающего мира, как в их единстве, так и в их индивидуальных особенностях. Кроме того, данная логика при оценке поведенческих актов и явлений может использовать как социально значимые, объективные, так и индивидуальные, субъективные ценностные ориентиры, критерии. Так, уже в возрасте четырех лет современный ребенок имеет четко выраженные представления о степени своей субъективной близости к родственникам в зависимости от степени кровной близости с ними. Такого рода субъективизм является вполне объективным, поскольку основан как на биологической основе родства, так и на системе оценочных критериев, которые также имеют объективную социальную ценность. В зависимости от стоящих целей, особенно на уровне потребительского мышления соответствующие критерии и понятия справедливости, правды и другие могут использоваться однобоко для удовлетворения индивидуальных эгоистических интересов личности, партии, иной корпорации на основе их мировоззрения, морали и иных обстоятельств. Но в целом система социальных критериев имеет устойчивый объективный характер.

Кроме того, важно понимать, что социальные оценки поведенческих актов никогда не осуществлялись и не осуществляются сугубо на основе заранее заданных формальных императивов. В этом случае пришлось бы действительно признать, что нормы права взялись по чьей-то воле в готовом виде. Право изначально объективировано законами природы и теми законами развития социума, которые мы сегодня называем регулятивными системами. Регулятивные системы, включая право, мораль, экономические, технические, санитарные и иные, а также регулируемые ими общественные отношения, взаимно связаны и порознь не существуют. Но в рамках дифференцированного познания окружающей действительности и соответствующей практической деятельности людей все эти нормативные системы имеют относительную самостоятельность. Данные методологические правила нужны для того, чтобы понять, что моральные, технические и иные социальные нормы никогда не могли существовать раздельно и независимо от права. Наоборот, они возникали, развивались и развиваются вместе с правом. Они взаимно обусловливаются и в этом смысле, разумеется, формируют право. Причем, они позволяют процесс познания права проверять на соответствие их требованиям, как наиболее объективным в природе и обществе. С учетом изложенного мы может установить, что влияние соответствующих регулятивных систем на формирование права во время существования гоминид происходило следующим образом.

Во-первых, у человекоподобных существ обнаруживается стабильность и повторяемость соблюдения технических требований при изготовлении орудий труда. Такого рода культура зафиксирована и у австралопитеков, и у питекантропов. Что касается неандертальцев, то они прекрасно владели значительным набором технических знаний ³⁰. Соответствующим техническим нормативам должны были следовать все члены сообщества, вовлеченные в коллективную трудовую деятельность, особенно на стадии охоты, и даже на уровне собирательного хозяйствования. В противном случае уклонявшиеся от данных правил лица не способствовали эффективности хозяйствования и воспроизводству сообщества. Еще более строго необходимо было соблюдать правила сельскохозяйственного производства пищи, приручения, разведения и выращивания домашних животных. Здесь уже требовались знания, которые сегодня сфокусированы в таких науках, как менеджмент, ветеринария, агрохимия и др.

Во-вторых, те же неандертальцы, осуществляя захоронения сородичей в пещерах, использовавшихся одновременно как места для проживания, делали это с применением необходимых знаний и требований гигиенической безопасности и санитарии ³¹.

В-третьих, захоронения сородичей и животных носили обрядовый, то есть культовый и религиозный характер. Применение обрядов было стабильным и повторяющимся ³². А значит, обряды также приобрели нормативный характер. Правила совершения религиозных обрядов составляет то, что мы сегодня называем каноническим правом. Сущность религиозных правил можно объяснять по-разному. Но всегда в них присутствует правовое начало. Так, по мнению Крития, появление религиозной мифологии, наличие богов в какой бы то ни было форме, есть продукт творчества древних законодателей, которые придумали этих богов для устрашения за дурные поступки ³³. Некоторые авторы даже склонны считать, что независимо от мотивов религиозных установлений на низших ступенях развития любого человеческого общества религия и право составляют одно и то же ³⁴. Однако религия оказывает влияние на формирование права только отчасти, в той мере, в какой в праве есть элементы непознанного. Но религия не может объяснить в праве его рациональное начало.

В-четвертых, у неандертальцев было развито искусство живописи и скульптуры со своими устоявшимися правилами и нормативами. Искусство и живопись являются важнейшими элементами человеческой культуры. Культурология также подчинена объективным и субъективным правилам и оценкам. Культура всегда способствовала единству народов мира. Достаточно вспомнить отношение древних к физической культуре, доступность участия в олимпийских играх древности представителям любых, даже враждующих народов. Интернациональное значение имеют отдельные языки народов мира, романтизм и другие направления культуры, архитектура, в частности, готический стиль, галстук, как предмет официальной одежды мужчин, и др. ³⁵ Культурология есть такая же наука, как и физика или астрономия. Без культурологических экспертных оценок сегодня нельзя обойтись в праве, особенно при рассмотрении уголовных дел о порнографии и растлении детей, гражданских дел об интеллектуальной собственности, о культурной и исторической ценности кладов и др.

В-пятых, в то время сложилась своя ментальность и психология ведения коллективного хозяйствования. В совокупности с обрядностью и иными культурологическими нормативами это говорит о сложившихся идеологических установках у неандертальцев ³⁶.

Но, пожалуй, самое важное открытие естествознания для понимания правового мышления гоминид заключается в обнаружении у них представлений об асимметрии и бинарности мира. Это значит, что у гоминид сформировались психологические принципы типа «верх» и «низ», «правое» и «левое» ³⁷. Значит, в это время у них могли сформироваться и такие бинарные оппозиции, как «можно» и «нельзя», «хорошо» и «плохо», «справедливо» и «несправедливо», «правда» и «неправда», «должен» и «не должен», их аналоги и др. Во всяком случае, трудно представить разумное общежитие на человекоподобном уровне без понятий правды и лжи, полезного и вредного. И что показательно, словом «правда» обозначались чуть ли не все первые сборники правовых обычаев европейских народов средневековья, переживших первые три антропологические этапы, как и древние народы Азии и Африки. Такие памятники народов средневековой Европы назывались Салическая правда, Остготская правда, Вестготская правда, Польская правда, Русская правда и др.

Классификация деяний человекоподобных на основе указанных бинарных принципов оказалась эффективным организующим началом разумной коллективной трудовой деятельности и воспроизводства семьи, а затем рода и племени. Гоминиды пришли, в частности, к выводу о целесообразности отдавать приоритет правой руке и правой части тела, в сравнении с левой. Очевидно, что придание приоритета одной руке способствовало быстрейшему усвоению трудовых, охотничьих и боевых навыков человекоподобных. Эта же способность могла повлиять на выбор не только приоритетов, обусловленных физиологией гоминид, но и приоритетов сугубо социального свойства. Например, вожак мог выбираться не только по своей силе, но и в зависимости от ума, организаторских способностей. Социальные приоритеты возникали при предоставлении предпочтения сородичам, особенно старикам и детям.

Мышление и организация общежития на основе бинарных принципов давали преимущества гоминидам перед другими живыми особями и однородными сообществами в борьбе за выживание. Они способствовали более оперативной социально-правовой оценке деяний членов сообществ, избегая трудностей, возникающих при индивидуальных подходах к поведению личности и отсутствии универсальных стереотипов и императивов поведения. Это были первые абстрактные критерии оценки деяний, форму которых имеют все правовые нормы современного права. Навыки поведения и его оценки, основанные на применении бинарных оппозиций, появились у ископаемых гоминид и были развиты у неандертальцев. Следовательно, существование представлений, которые мы сегодня называем правовыми, у первых гоминид было примитивным, а у гоминид типа неандертальцев соответствующие абстрактные оценки поведения были вполне развитыми и устоявшимися. Логичным поэтому является то, что на уровне человека разумного универсальные правила поведения приобрели бюрократические и демагогические окраски.

Придание приоритета таким принципам, как правдив, может, должен, будет, справедлив и другим аналогичным, вошедшим впоследствии во все первые зафиксированные в камне, на папирусе и бумаге памятникам права, и использовавшимися всеми древними народами и их передовыми мыслителями, стало первым опытом осознанного правоустановления и правоприменения. Такого рода приоритетность универсальных критериев оценок поведения в обществе имеет общую цивилизационную основу.

Разумные нормативы организации человеческого общежития соблюдаются в рамках цивилизации, по общему правилу, добровольно, сознательно и сегодня. Крестьяне никогда и нигде специально не обучались и не обучаются праву, но издревле вели и ныне ведут себя правомерно. Разум и право, как утверждал Цицерон, есть вещи неразрывные.

Совокупность указанных правил не могла возникать у разумных человекоподобных существ переходного типа только инстинктивно. Безусловно, такие правила возникали в силу мотивированной деятельности, поиска рациональных решений, проб и ошибок, подчинения силе природы, указаниям звезд, личных чувств, а также иного творческого начала. И чем глубже такая предопределенность мышления проникала в сознание человекоподобных существ, тем более они приближались к антропологическому и культурологическому уровню человека разумного.

Это значит, что не одна биология и биологическая эволюция видов сформировала человека разумного. Развивающийся интеллект живых существ оказался сам способным к формированию физиологии человека разумного. Чем более гоминиды приобретали способности к интеллектуальному расщеплению представлений об окружающей природной и социальной действительности, при одновременном видении в этих результатах общих начал, тем более развивалась физиология этих живых существ.

Осознание кровного родства по материнской линии (в период матриархата) относится к периоду жизни гоминид по типу питекантропов. Это значит, материнское право с его правилами, учитывающими кровнородственные связи при наследовании имущества, поиске брачного партнера и в других вопросах организации жизнедеятельности семьи, возникли более миллиона лет назад. Причем, рациональный поиск брачного партнера присущ уже животным.

После периода матриархата антропогенез пошел по пути формирования родовых общин ³⁸, в которых формировалось отцовское право.

На исходе первого антропологического этапа развитию цивилизационного права способствовали и другие обстоятельства. Так, грамматическое понятие «лица» и связи типа «субъект воздействия» - «объект воздействия» – «иные объекты»³⁹, как прототип правоотношения, возникли тогда же, за сотни тысяч лет до появления homo sapiens. Если у первых гоминид обобщения основывались преимущественно на эмпирическом опыте, то неандертальский человекоподобный был способен к простым абстракциям, обобщениям.

Фундаментальные исследования сущности семьи и семейных отношений позволили К. П. Победоносцеву установить, что даже в кровнородственном союзе отношения являются абсолютными, публичными и в своей основе правовыми. Абсолютный (безусловный – по терминологии К. П. Победоносцева) характер они носили не только в силу постоянства, бессрочности и широты содержания, но и в силу воздействия на неопределенный круг других лиц, находящихся за пределами этого союза. Известно, что семья в древности выполняла общественные, религиозные, судебные и иные функции, которые затем были переданы государству ⁴⁰.

Изложенное дает достаточно оснований утверждать, что цивилизационное право развивалось одновременно со становлением человечества, с появлением первых человекоподобных существ и вполне сформировалось как самостоятельная социальная регулятивная система в период матриархата.

Первый антропологический этап становления цивилизационного права, как и все последующие, имеют внутренние подразделения, которые могут быть выделены достаточно определенно.

Так, первобытное право ископаемых гоминид отличалось предписаниями адресного, казуального характера. Индивидуальным это право было объективно, во-первых, в силу того, что правоприменение всякий раз было обусловлено личными кровнородственными отношениями в семье. Известно, что и сегодня в любой нормальной семье споры не решаются исключительно на основе универсальных юридических требований, да еще с применением публичных институтов прокуратуры, милиции, суда и др. Здесь, в первую очередь, применяются меры личного характера (если отбросить со счетов исключения из правила). Конфликты в семье в той или иной форме сглаживаются и решаются «полюбовно». Во-вторых, индивидуализм обусловлен естественными различиями людей по полу, возрасту, физической силе, умственным способностям. В-третьих, правоприменение осуществлялось индивидуально в зависимости от естественных географических, биологических и иных условий жизни малой или большой семьи. Эти условия диктовали всякий раз по-особому применять нормы семейного права. В-четвертых, правоприменение того времени было обусловлено случайностями, которые постоянно преследовали гоминид, еще не вполне приспособившихся разумно относиться к окружающему миру и внутрисемейным отношениям. Так, физически более сильный мог избежать справедливых притязаний физически менее сильного. А оперативных и эффективных механизмов восстановления справедливости не было. Тем более что и сейчас защита частных прав и интересов не является повсеместной и безусловной. Еще мало культуры добровольного исполнения обязательств. А возможности судебной защиты тоже ограничены. Судьи еще не везде осознали свое служебное положение по отношению к согражданам. Сохраняется ментальность «барского» отношения судьи к тяжущимся. Кроме того, ограничен доступ к такой защите для лиц с невысоким достатком. Наконец, современный суд никак не назовешь скорым и единственно справедливым. У населения еще сильна вера в единственную свою защиту в лице высших должностных лиц государства.

Первобытное право, даже индивидуалистического типа, есть общеобязательное право, так как оно могло применяться принудительно. То, что некоторые особи могли избежать справедливого возмездия не исключает принудительного характера первобытного правоприменения хотя бы потому, что и сегодня, в условиях коррупции, проблем правосудия и других факторов правонарушитель не всегда подвергается такому возмездию. Это обстоятельство важно отметить, чтобы сразу же отвергнуть всякие предположения об изначальных насильственных истоках права. Одновременно надо отвергнуть и то, что в первобытном обществе физически сильнейший всегда был прав, получал лучшее питание и т.п. Наоборот, для первобытного общества характерными были отношения гуманистического характера.

В период матриархального родового строя право стало все более отличаться универсальными нормативами поведения. Личностные семейственные оценки поведенческих актов в составе рода стали постепенно утрачивать свою социальную ценность. Это было обусловлено тем, что внутрисемейные интересы затрагивали интересы других семей, входивших в состав рода. Все члены рода из различных семей объективно не могли претендовать на сугубо личный кровнородственный характер отношений, который присущ узкому кругу членов семьи. Размывание личностных связей в составе рода требовало более универсальных оценок поведения членов рода, независимо от их личностных отношений. Поэтому в данный период уже проявлялся коллективистский характер права.

Более высокий уровень правовой культуры мы можем отметить при переходе от собирательного к производящему образу жизнедеятельности общества. С переходом к производительному хозяйствованию, включая земледелие и скотоводство, естественным образом формировалось имущественное расслоение людей и их сообществ. Первоначально такое расслоение происходило между семьями, учитывая объективные требования географического, а также умственного и иного свойства, которые предъявлял процесс земледелия, скотоводства, изготовления оружия, одежды или иного производства к семьям. Производительное хозяйствование требовало применения более сложных технических, агрономических, ветеринарных и других знаний и правил, а также высокого уровня организации совместного труда. Характер коллективного производства способствовал упрочению индивидуализма, но этот индивидуализм был связан уже не с личными качествами отдельных особей, а с индивидуальными особенностями семей и иных сообществ (кровнородственная семья не была единственной хозяйственной единицей), которые становились в разряд крупных скотоводческих (пастушеских для начала) и аналогичных корпораций. Данный индивидуализм был более социализирован, чем предшествовавший. Это было время первого имущественного расслоения семей. Разделение труда стало возможным в связи с тем, что между семьями складывался товарный обмен. А значит, в таких сообществах складывалось собственное родовое и иное клановое право, которое некоторые современные авторы именуют прототипом международного права.

Индивидуализм права этого периода приобрел таким образом межсемейный характер, в сравнении с предыдущим периодом личностного внутрисемейного индивидуализма. В рамках семьи существовало свое равенство и право. А в отношениях между семьями складывалось свое межсемейное (родовое, клановое) право, которое вступало в противоречие с правом малой семьи. Товарный обмен и соответствующие правила имели место на уровне неандертальского человекоподобного существа. В это время особо выделялось крупное скотоводство.

Дальнейшее межсемейное и межродовое общение приводило к формированию более крупных социальных сообществ типа племени и общины, когда еще более углубились процессы, связанные с утратой влияния связей кровного родства и свойства. Индивид не мог уже скрыться от требований племени за стенами своей семьи и рода. Но кровное родство оказывало влияние на брачные и социальны отношения, связанные с этим, то есть на право племени или иной общины. Кровное родство не только дозволяло наследовать у родственников и запрещало браки между ними, но оно же требовало в рамках племени равных прав на брак для всех членов племени. Каждый в общине мог претендовать на брачный союз с членом другой семьи или рода в рамках этой общины.

С течением времени в составе племени и общины основания и процедуры выбора брачного партнера и наследования еще более усложнялись. На них влияла совокупность связей следующих типов. Во-первых, надо выделить полимерные связи горизонтального типа. Это связи между членами семьи; связи между членами рода; связи между членами племени. Во-вторых, надо выделить полимерные связи вертикального типа в рамках племени. Это иерархические связи между семьей, родом, племенем. Имущественное расслоение родов требовало формирования еще более универсального права племен и общин. Соответственно общество вступило в третий, общинный период развития права на первом антропологическом и культурологическом своем этапе. Это было время становления наиболее крупных сообществ до государственного уровня.

Именно в это время окончательно должно было сформироваться первобытное универсальное понятие юридической личности, субъекта права. Сформировались условия для наиболее широкого равенства между особями в доклассовом обществе, которое позднее в пессимистической литературе получило название «золотого века». И как показано выше, для этого действительно имелись основания. Первобытная цивилизация человекоподобных существ в рамках родового строя осознанно развивалась на основе принципов равенства и гуманизма.

Особенностью всего права первого антропологического и культурологического этапа было и то, что, оставаясь индивидуалистическим, оно полностью подчинило личность и ее интересы интересам общества. Личность того периода не воспринималась на уровне индивидуального и коллективного сознания как самостоятельная и независимая от общества. Это не исключало признания за личностью личных вещей, иных личных благ и прав на них. Личность была неотъемлемой принадлежностью общества и считалась не только управомоченной, но и обязанной подчиняться его императивам. Причем, принадлежность к обществу была и императивом, и дозволением. Но воспользоваться таким дозволением и оставить общество, означало практически обречь себя на смерть, если не считать исключений из правила. Это и формировало на подсознательном уровне личности понимание своей полной зависимости от общества. Разделения понятий права и обязанности тогда не существовало. Такое разделение произошло в сознании человека гораздо позже.

Кроме того, следует отметить и то, что личность рассматривалась как тождественная с объектом, то есть как вещь, что и было основой для религиозного принесения сородичей в жертву богам, а затем стало основой нравственного и правового оправдания рабовладения. Иначе и быть не могло в ситуации, когда, природные и социальные законы действовали на мышление человекоподобных существ, преимущественно, на подсознательном уровне и человек считался полностью подвластным силе этих законов.

В то же время, факт отождествления субъекта права с объектом права на том уровне социального расслоения общества подтверждает достаточно высокий уровень абстрактного мышления, в том числе и правового. Ведь и сегодня единство, взаимосвязь субъекта и объекта осознается с трудом. Правда, это ныне вызвано преувеличением различий между субъектом и объектом, сложившихся в период феодального и зарождения буржуазного права, публичным отрицанием всяких форм эксплуатации личности. А в древности признание единства субъекта и объекта было основой для адекватного правового регулирования, подчинявшего жизнь человека императивам тотема. Такое подчинение можно назвать вполне разумным с точки зрения сочетания интересов человека и окружающей среды. Иными словами, это были первые императивы экологического права, сочетавшегося с иными нормами социального общежития. Такого единства экологического и хозяйственного права в современной цивилизации пока не наблюдается.

Признание прав одной личности или сообщества на другую личность имело и позитивное, и негативное влияние на развитие цивилизационного права. Позитивным было формирование представлений о взаимозависимости личности и общества. На этом понимании сегодня возможно понимание необходимости баланса интересов и общества. Но негативным было как раз то, что в то время понимания баланса интересов личности и общества не было. Зачастую и современное право не демонстрирует такого понимания.

На определенном этапе развития человекоподобных существ должна была возникнуть потребность в активном правоприменении. Такая потребность была обусловлена возникновением противоборствующих и конкурирующих интересов у различных слоев и групп усложнившихся сообществ. Конкуренция могла иметь место, в частности, между интеллектуалами (гадателями и предсказателями), с одной стороны, и главами сообществ гоминид (вождями), с другой. В период существования гоминид активное правоприменение могло осуществляться наиболее интеллектуально развитыми и осведомленными особями. На этой основе сформировалась особая прослойка населения из числа более развитых личностей. Такие интеллектуалы были наиболее осведомленными в области техники, астрономии, медицины, биологии, психологии людей, ветеринарии, агрохимии и др. Они не только владели указанными знаниями, но и предсказывали правила поведения, принимали самое активное участие в организации общественной жизни и процессе воспроизводства гоминид, наряду с главами семей, родов и племен. Так возник институт жрецов, авгуров, звездочетов, шаманов и иных гадателей и предсказателей. По этому поводу Цицерон писал, что первым главой древнеримской общины из двух братьев-основателей Рима стал Ромул, поскольку был авгуром, предсказателем права⁴¹.

Появление такой конкуренции было логическим следствием развития социализировавшихся и усложнявшихся бинарных оппозиций. Конкуренция интеллекта в правоприменении на примере догосударственного развития Древней Греции вынуждала базилевса творить право совместно с советами старейшин и народными собраниями. Генетически усвоенные бинарные оппозиции еще долго заставляли древнегреческое общества избирать двух равноправных царей. Традиция участия отдельных слоев населения во власти наряду с высшими должностными лицами и монархами присутствовала в обществе всегда и присутствует сегодня. Поэтому институт разделения властей в обществе имеет такую же древнюю историю, как и само общество. Но на начальном этапе развития общества и права соучастие во власти носило подсознательный характер, либо основывалось на конкуренции различных лиц и слоев общества. Ныне разделение властей и соучастие во власти гражданского общества становится необходимостью и целесообразностью, которая не везде и не всегда еще осознана.