10. Отсылка к законам непризнанного государства. Коллизионные правовые последствия вхождения республики Крым в рф

Институт отсылки к закону "непризнанного государства" имеет тесную связь с международным публичным правом в том случае, когда какое-либо государство не имеет дипломатических и консульских отношений с иностранным государством. В частноправовой сфере возникает вопрос, допустимо ли применять законодательство данного непризнанного государства.

В ряде случаев ответ на этот вопрос может оказаться решающим для определения прав и обязанностей сторон в правоотношении. Потому что если бы оказался применимым закон непризнанного государства, то права и обязанности сторон были бы одни. Если бы применялось собственное, национальное право, результаты были бы иные.

Для того, чтобы способствовать международному гражданскому, торговому обороту и не подвергать опасности субъективные права, возникшие за границей, в международном частном праве государств преобладает подход, гласящий, что несмотря на непризнанность государства, несмотря на отсутствие с ним дипломатических отношений, его законодательство может применяться, и права, возникшие из этого законодательства, также могут признаваться на территории первого государства.

В дипломатической и судебной практике нередко возникает вопрос о применении законов непризнанного государства или государства с непризнавемым правительством. Известно немало судебных решений, исходящих из того, что непризнанное государство юридически не существует и потому его законы не подлежат применению. Такого рода решения были основаны на конститутивной теории признания, согласно которой признание делает государство субъектом международного права. Эта теория ушла в прошлое. Ныне считается, что международно-правовая субъектность государства не зависит от дипломатического признания и, следовательно, оснований для дискриминации непризнанного государства в международном праве нет.

9) Закон автономии воли сторон – действует в сфере обязательственных правоотношений, в связи с договорами. Действует право той страны, которое выбрали стороны. Решает вопросы обязательственного статута ст. 1212 ГК.

Имеет 2 разновидности:

1. абсолютная автономия воли – стороны договора могут избрать к своим правоотношениям право абсолютно любого государства из объективно существующих. Данная привязка разрешает избирать право непризнанного гос-ва. Т.е. право Косово можно применять.

2. ограниченная автономия - стороны могут избрать в качестве применимого только законодательство того государства, которое каким бы то ни было образом связано с правоотношением. Применяется в США.

Про Крым:

В соответствии с положениями статьи 6 Федерального конституционного закона от 21.03.2014 г. № 6-ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя» новым субъектам Российской Федерации предоставлено время для решения вопросов интеграции в экономическую, финансовую, кредитную и, что немаловажно, правовую системы Российской Федерации.

1. Особенности правового режима частноправовых отношений, которые будут иметь место в течение переходного периода (с 21 марта 2014 года по 01 января 2015 года). В этой сфере возникает достаточно много вопросов, связанных с обеспечением максимально быстрой и, в то же время, безболезненной интеграцией новых российских территорий в российскую правовую систему. К таким вопросам относятся проблемы «двойной» валюты, перерегистрации недвижимого имущества, находящегося на соответствующих территориях, и включение его в российские реестры (в частности вопрос о возможности столь быстрого переучета различных объектов гражданских прав) и т.д.

Одной из существенных проблем, которые видятся в данной сфере, это реализация норм ч. 2 статьи 23 Федерального конституционного закона от 21.03.2014 г., которая предусматривает возможность параллельного применения в границах вновь принятых в состав Российской Федерации территорий, как российского законодательства, так и ранее действовавших норм правовых актов Автономной Республики Крым и города Севастополя, а также Республики Крым и города с особым статусом Севастополя соответственно на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя. При этом представляется важным отметить тот факт, что названная норма Федерального конституционного закона решила только одну из возникающих коллизий: акты данных территорий не применяются только в том случае, если они противоречат Конституции Российской Федерации. В связи с этим предметом дискуссий могут стать два вопроса:

1) При противоречии названных актов положениям федерального законодательства, в том числе общеотраслевым принципам, будут ли применяться такие нормы, действующие на соответствующих территориях, или же можно отказать в их применении, ссылаясь на общепризнанный в сфере международного частного права принцип оговорки о публичном порядке?

2) В силу того, что статья 71 Конституции РФ относит гражданское законодательство к сфере исключительного ведения Российской Федерации, не будет ли являться противоречием нормам российской Конституции действие на соответствующих территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя норм гражданского законодательства, фактически являющихся региональными.

Представляется, что ответы на данные вопросы должны быть даны не только доктриной, но и законодателем.

2. Проблемы правоприменения в сфере отношений, регулируемых нормами международного частного права. Особую сложность в данной области вызывает то обстоятельство, что юридически до 16 марта 2014 года Крым являлся составной частью Украины, в период с 16 по 21 марта 2014 года – Крым являлся независимым суверенным государством, обладающим своей правовой системой, с 21 марта 2014 года Крым является составной частью Российской Федерации, т.е. на протяжении весьма короткого периода времени на территории полуострова действовали три национальные правовые системы.

Данное обстоятельство не может не вызвать вопросов о правовом режиме тех правоотношений в сфере частного оборота, которые возникали и изменялись в данный период времени. В связи с вхождением Республики Крым в состав Российской Федерации возникает ряд сложных вопросов, ответы на которые в значительной степени могут повлиять и на особенности правового статуса субъектов частноправовых отношений. В частности, речь идет об юридических лицах, созданных на территории Крыма до 21 марта 2014 года. Каким будет их правовой статус? Ведь если обращаться к нормам российского гражданского законодательства, то ни для кого не является секретом тот факт, что российское право стоит на принципе применения критерия инкорпорации для определения личного закона юридического лица, а это, в свою очередь, означает что все юридические лица, созданные на территории Крыма до 21 марта 2014 года мы должны считать иностранными, так как они были учреждены по нормам иностранного (украинского) права, и никаких исключений из данного правила российское законодательство пока не предусмотрело. При этом важно понимать, что в конечном итоге такие лица вообще оказываются за пределами какой-либо правовой системы: российская система от них отказывается, собственно крымская система – фактически не создана, а украинская откажется решать данные проблемы, так как до сих пор будет их считать лицами своего права. Такой замкнутый круг отрицательных коллизий, безусловно, должен быть решен на уровне федерального закона, ибо гражданское законодательство с точки зрения статьи 71 Конституции Российской Федерации – это предмет исключительного федерального ведения.

Еще один весьма интересный вопрос, с которым могут столкнуться правоприменители – это юридическая судьба соглашений о выборе применимого права в гражданско-правовых договорах, заключенных между российскими лицами и субъектами, находящимися на территории Крыма. Очевидно, что до вхождения в состав России новых субъектов Федерации, любые гражданско-правовые договоры, заключаемые в рамках как внешнеэкономических, так и иных частноправовых связей, рассматривались российской правовой системой как договоры с иностранным элементом, в силу чего к таким договорам напрямую подлежали применению нормы раздела VI Гражданского кодекса РФ, в том числе нормы статьи 1210, которая позволяет в таких случаях избирать в качестве применимого к договору сторон любое объективно существующее право. Очевидно, что российские лица, заключая между собой договоры, таким полномочием не обладают, их отношения в полной мере регулируются нормами российского гражданского права. Таким образом, налицо возникающий конфликт о возможности существования соглашения о выборе применимого к договору права между двумя российскими лицами. Как известно, изменение юридической национальности субъекта гражданского права оказывает влияние на его правоотношения с другими субъектами по правилам мобильного конфликта. Российское законодательство содержит решение данной проблемы в п. 1 статьи 1211 Гражданского кодекса РФ, предусматривая, что мобильный конфликт решается по правилам, существовавшим в момент заключения договора. Однако вполне очевидно, что данная норма российского закона изначально не была рассчитана на сложные, практически чрезвычайные обстоятельства присоединения новой территории, ранее относившейся к территории другого государства, поэтому ее применение к рассматриваемым ситуациям представляется неправильным, не отвечающим «духу» и реальной цели российского законодательства, действующего в сфере регулирования отношений международного частногоправа.

Весьма «острые» коллизии могут возникнуть и в сфере решения вопросов наследственного права. Российскому правоприменителю предстоит решить сложный вопрос о том, какому правопорядку должно подчиняться наследование имущества, особенно недвижимого, в той ситуации, когда открытие наследства состоялось до вхождения Республики Крым и города федерального значения Севастополя в состав Российской Федерации. С одной стороны, имущество в настоящее время находится на российской территории а, значит, подчиняется нормам российского права, но с другой стороны, наследство открылось в другом государстве (ведь наследодатель имел последнее место жительства на территории Украины), и с точки зрения статьи 1224 Гражданского кодекса РФ данное имущество должно быть унаследовано именно по законодательству Украины. При всем том представляется необходимым отметить, что от решения данного вопроса зависит достаточно много и, в первую очередь, необходимо помнить, что именно с точки зрения права, применимого к отношениям наследования, определяется круг наследников и весь объем их прав на наследственное имущество. Одновременно, обращается внимание на то обстоятельство, что, несмотря на всю схожесть норм гражданского законодательства Российской Федерации и Украины, тем не менее, различия также встречаются, и, что касается рассматриваемой проблемы, важно понимать, что российское и украинское законодательство о наследовании также различается, в том числе при определении очередей наследников по закону.

3. Особую проблему также составляют вопросы исполнения международных договоров Российской Федерации, действующих в сфере правового регулирования частноправовых отношений. В первую очередь речь идет о проблемах реального исполнения соглашений, заключенных в рамках СНГ с участием Украины и касающихся частноправовых аспектов правового регулирования общественной жизни.

Одним из таких «проблемных» документов, как представляется, станет Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенная в г. Минске 22 января 1993 года.

Данный нормативный документ предусматривает широкий перечень норм, регулирующих коллизионные аспекты международных частноправовых отношений. И, что как представляется в данной ситуации наиболее важно, говорит о правилах определения выбора применимого права и подсудности по таким категориям дел. В итоге в российской правовой действительности, очевидно, начнут появляться решения украинских судов относительно имущества и обязательств, относящихся к Республике Крым.