2.Эмоции и разум в регуляции поведения.

Добродетели не даются нам от природы и не возникают помимо природы, но мы от природы имеем возможность приобрести их, путем же привычек приобретаем их в совершенстве. Вообще все, что мы имеем от природы, мы первоначально получа­ем лишь в виде возможностей и впоследствии преобразуем их в дей­ствительность. Такое внимание к привычкам, формирующимся в пер­вые годы жизни, было связано и с тем, что Аристотель, в отличие от Платона, считал привычное поведение таким же волевым, как и сознательно регулируемое, мотивируя свой подход тем, что при­вычки, так же как и образцы для подражания, человек сознательно выбирает и потому может отвечать за собственные поступки.

Исследуя проблему регуляции поведения, Аристотель пришел к выводу о том, что возможна двойная регуляция - как эмоциями, так и разумом. Он, так же как Платон, был убежден, что истинную сво­боду и ответственность может дать только разумная регуляция, но его опыт (как теоретический, так и медицинский и педагогический) показывал, что бороться с эмоциями бесполезно. Аристотель впер­вые выделил несколько видов эмоций, разделив чувства и аффекты по степени их влияния на поведение. Чувства, с его точки зрения, могут быть осознаны разумом и потому не обязательно сказываются на поведении, придавая нашим разумным поступкам лишь некото­рый эмоциональный контекст. В то же время положительные чувст­ва помогают совершать определенные действия, в то время как отрицательные, наоборот, мешают. Тот факт, что ассоциации связаны с чувствами удовольствия и неудовольствия, позволяет использовать их при формировании социально одобряемых форм поведения.

3.Роль искусства в психическом развитии (позиция Аристотеля)

Чувства и произведения искусства, которые их вызывают, по мнению Аристотеля, являются как бы ступеньками в процессе по­знания, они дают возможность перейти от частного к общему, формируя основу чистого разума. Именно благодаря познаватель­ной составляющей, имеющейся в каждой эмоции, человек и полу­чает удовольствие от произведений искусства, от созерцания кар­тин и скульптур, от спектаклей или стихов. При этом не надо бо­яться показывать и дурные образцы, считал ученый, так как чело­век должен знать и о них, и лучше пережить их в воображении, чем стремиться к ним в реальной жизни, как часто бывает при со­крытии дурного от детей. Поэтому, в отличие от Платона, кото­рый считал необходимым жестко регламентировать чтение и про­слушивание музыки, Аристотель был убежден в необходимости разнообразных жанров, а не только маршей или гимнов, воодушев­ляющих людей на работу. Он также говорил о необходимости совершенствования техниче­ской стороны искусства, важности обучения с ранних лет живописи и музыке, так как считал, что в произведениях важна не только содержательная сторона, но и качество их выполнения. Именно техническая сторона связана с эмоциями, подчеркивал он. Совершенное произведение легче воспринимается и глубже проникает в душу человека, поэтому, особенно если мы хотим, чтобы человек лучше понял определенное понятие, надо его подавать в совершенном виде, например: хорошо написанной и сыгранной пьесы, после которой возникает желание быть такими же нравственными и добрыми как ее положительные герои, либо рождается негодование и стремление не быть похожими на отрицательных героев. Особенно важно искусство для воспитания нравственности, так как понятия добра и зла, будучи абстрактными и чисто разумными, могут не вызвать в ребенке желания следовать нравственным нормам, но, получив положительную или отрицательную окраску, вызовут желание вести себя соответствующим образом.

В отличие от чувств аффекты как наиболее сильные и ярко вы­данные виды эмоций мало поддаются рациональному осмыслению, и потому с ними очень сложно бороться. Аффект, по мнению Аристотеля, всегда приводит к спонтанному поведению либо к изменению ранее планировавшегося действия, поэтому последствия аффекта могут быть самыми разрушительными для человека. Таким образом, развивая положения Сократа и Платона, Аристотель также говорил о том, что истинной свободы не может быть у человека, поддающегося эмоциям. Свобода возможна только при разумной регуляции поведения.

Исследуя проблему борьбы с аффектом (что необходимо для обретения свободы и разумности поведения), Аристотель пришел к очень важному для психологии выводу о роли катарсиса (очищения). Он писал, что аффект нельзя победить в том случае, если он наступил, но можно предупредить его, очиститься от аффекта, т.е. от накопившегося эмоционального напряжения. Это очищение можно вызвать специально, и роль искусства как раз и заключается в подобном катарсисе. При чтении книги или особенно при восприятии пьесы зрители идентифицируют себя с ее героями; переживая вместе с ними их проблемы, страдая и радуясь вместе с ними. Это и является катарсисом, так как собственные переживания сливаются с переживаниями героев и переносятся на них.

Эмоциональное напряжение человека снижается при слезах радости или печали, вызываемых пьесой. Роль драматического искусства при этом, по мнению Аристотеля, особенно высока, так как актеры, играющие на сцене, вызывают дополнительные переживания, помогая появлению эмоционального контакта. Фактически в этих исследованиях Аристотеля

вые прозвучали мысли о психотерапевтической роли искусства, а также об особой роли театра как наиболее синтетического искусства, влияющего на эмоциональное состояние зрителей.

Лекция 10