§ 4. Пселл 303

пренебрежение к войску явилось причиной того, что в XI в. оно поте­ряло свою былую силу и не могло уже государству обеспечивать, как прежде, успех в международных столкновениях²⁰⁰. Это обстоятельс­тво и имел в виду Никулица, советуя Михаилу VII быть внимательным к военному сословию.

Национальный вопрос затрагивался в византийской литературе задолго до Никулицы, а именно уже в речи Синезия к императору Аркадию. Прожив в Константинополе сравнительно короткое вре­мя, Синезий убедился, какую громадную опасность для империи составляют иностранцы, т. е. варвары, наполнявшие собой войско и занявшие высшие административные должности, и он предлагает Аркадию принять решительные меры для уничтожения этого зла. В XI в. замечалось в Византии такое же явление — с той только разницей, что место западных варваров, т. е. германцев, заняли разные восточные инородцы. Василий II и Роман III пользовались услугами варваров, но умели держать их в руках и не ухаживали за ними. Но не всегда было так. О времени Константина IX Пселл говорит: «много можно встретить у нас носящих звериную шкуру (очоирофброид), которые переменили платье, ибо часто начальству­ют над нами не Периклы и не Фемистоклы, а бесчестные Спартаки». Не совсем одобрительно отзывается и Атталиат об окраинной поли­тике Константина X, при котором много скифов, перейдя на сторону Византии, не только были пожалованы казенными землями (xcbpav Харбутед бгщооЧау), но и получили высшие чины и должности (а^коцатсоу оиу>Лт|тгиб>у xai Хаияршу f||i(50r|oav)²⁰¹. Отсюда видно, что Никулица, обращаясь к Михаилу VII со своим советом, стоял на почве действительных фактов. Таким образом...^XLV111

§ 4. Пселл

Можно усомниться, принадлежит ли Пселлу право на какое-нибудь место в истории политической литературы. Действительно, несмотря на энциклопедичность образования, на широту его умст­венных интересов и разнообразие предметов, которым посвящены его многочисленные произведения, между ними нет ни одного тако­го, которое можно было бы назвать произведением политическим. Отдельные мысли, относящиеся к области политики, встречаются иногда в его письмах и речах, но это слишком скудный материал для характеристики Пселла как политического мыслителя. В числе его юридических сочинений, правда, есть несколько таких, которые,

е1рт|ц£уо1С, лоХтхоТс, eu6oxiji£Tv лроафойцегос, [говорю, что из прочих цар­ских обязанностей меньше всего заботился о военных и полководческих, а предпочитал отличаться в указанных гражданских делах].

²⁰⁰ A. Heisenberg. Staat und Gesellschaft d. byzant. Reiches. — Kultur d. Ge- genwart T. II Abt. IV 1923 стр. 376.

²⁰¹ Bonn., 87.

304 Глава IV

судя по внешним данным, касаются широких тем и, по-видимому, затрагивают также вопросы государствоведения; но они, к сожа­лению, остаются пока в рукописи и потому не могут служить ос­нованием для оценки Пселла²⁰².^хих И тем не менее обойти совсем Пселла в истории византийской политической литературы едва ли было бы справедливо. Его мемуары (xpovoypacpfa) представляют собой политический труд в такой же мере, как и исторический. Они дают чрезвычайно интересный и ценный материал для византийской истории с 976 по 1077 г., но этот материал облечен в своеобразную форму, которую мы не находим больше ни у кого из византийских историков и которая, делая труд Пселла положительно незаменимым как исторический источник, в то же время сообщают его произве­дению характер, близкий к политическому памфлету. Пселл стоял в самом центре тех событий, которые он описывает, и во многих из них был действующим лицом. Перед ним прошел ряд императоров, очень различных по характеру своей деятельности; одна политичес­кая система сменяла другую. Он видел удачи и неудачи различных правителей, видел отношение к ним общества, пережил несколько революций. Пселл и дает нам в своем труде ряд блестящих характе­ристик политических систем и их представителей. Эти характерис­тики носят на себе весьма заметную печать субъективизма, и в этом отношении пользоваться ими нужно с осторожностью; но, с другой стороны, мы находим в них целую массу политических терминов и понятий, множество указаний и намеков на политические отноше­ния и интересы эпохи. Эти понятия и указания мы встречаем одно­временно и у писателей-неисториков, и это дает нам возможность, сопоставляя характеристики Пселла с каким-нибудь политическим трактатом или политической речью, уяснить себе, насколько то или другое из них отражает черты своего времени. Само собою разу­меется, что указанные характеристики отражают не только черты изображаемых Пселлом византийских императоров, но кроме того и, может быть, еще в большей степени его самого. Вчитываясь в них, собирая вместе его положительные и отрицательные отзывы, мы ясно видим черты его собственного политического мировоззрения, его политическую программу.

Исторический труд Пселла открывается интересной характеристи­кой императора] Василия II (976-1025). Его правление он называет \\ сштохрсчтсор 6iotxr|Oix;²⁰³ [императорским правлением]. Василий, вступив на престол, скоро понял, что управлять таким большим го­сударством (TT|MxT|v upxf|v 6ioix£iv) — не легкое дело и требует осно-натслыюго напряжения. Он самоотверженно отказался от всяких удо-польстний, роскоши и, вообще, от личной жизни и стал непрестанно

'"•' О них см. Chr. Zervos. Un philosophe neoplatonicien du XI siecle, M. I'scllos. I' 1420. стр. 125.

^lnt Ilixtiiry (Hy/niilinc Texts ed. by J. Bury), 1899 стр. 2.