§ 3. Синезий 113

пользу общую (frnuooiEuoai. xfjv upernv) и, во-вторых, все увидят, что^огатетве. без добродетели не заслуживает уважения²²⁷.

Награду императору за весь его образ действия, за всю его по­литику Синезий видит в расположении к нему населения (djvoia). Народ должен и будет повиноваться не из страха, а из любви к импе­ратору, из сочувствия "к нему. Достигнув такого единения с народом, император не будет уже нуждаться в охране личной безопасности, таккакон будет окружен исключительно друзьями²²⁸.

Вот все наиболее существенное из того, что заключает в себе речь Синезия о царской власти. Если в истории политической ли­тературы "мы будем различать две группы произведений— одни, в которых дается политическая философия, и другие, в которых об­суждаются и освещаются политические отношения данного време­ни, торечь Синезия придется отнести скорее ко второй, чем к первой группе. У_Синезия нет того, что можно было бы назвать развитием системы политических воззрений. Много чрезвычайно важных тео­ретических вопросов политики остается у него в тени, и мы ничего не можем сказать, как он их разрешал. Он останавливается только на тех вопросах, которые подсказывались положением византийского государства в его время. Правда, при обсуждении этих вопросов чувствуется у Синезия известная политико-философская основа, но центр тяжести лежит для него в самих этих практических вопросах, а не в критике и систематизации основных философских учений о государстве. В этом его существенное отличие от Фемистия — да­леко не самостоятельного мыслителя, но все же в его политических речах мы видим преобладающий интерес к общим вопросам и наличность готовой, хотя и не глубокой политической философии, политические вопросы времени служат ему лишь поводом для из­ложения той или другой ее части. На современность он смотрит sub specie aeternitatis [с точки зрения вечности], не она привлекает его, а вечные темы философии права, независимо от того, насколько они важны для этой современности. Несколько преувеличивая разницу между двумя писателями, можно сказать, что в лице Фемистия мы имеем политического философа, в лице Синезия — политического деятеля, высказывающего политические идеи. Поэтому для понима­ния тогдашних отношений речь Синезия дает больше, чем все речи Фемистия; зато Фемистий может больше дать тому, кто стремится уяснить общие вопросы государственной жизни.

Что касается самостоятельности Синезия как политического пи­сателя, то она видна отчасти уже из предыдущего. Синезий многим обязан и античности, и позднейшей греческой литературе. Но он не просто повторяет то, что читал. У него есть своя идея, для уяснения

²²⁷Гл. 21.

²²⁸ Гл. 14, col. 1089.

114 Глава I

и развития которой он пользуется своим литературным образовани­ем; поэтому мы встречаем у него знакомые понятия и темы, но все это освещается у него с точки зрения его идеи, а главное — все это имеет у него глубоко жизненное значение, потому что он привлекает эти понятия как материал для обсуждения занимавшего его вопроса, выдвинутого политическими обстоятельствами.

Авторы, влияние которых больше всего заметно на полити­ческих идеях Синезия, — это Платон, Дион и Фемистий. На счет Платона нужно поставить прежде всего одну крупную идею — зна­чение философии для государства и образ царя-философа, а затем ряд более мелких: определение тирана как uvouoc, [беззаконный]; параллель между государством и душою (col. 1069, 1072); сравне­ние солдат со сторожевыми псами (col. 1089) и др. Влияние Диона было особенно значительно. Оно сказалось во внешней форме со­чинения, в стиле, подборе слов и терминов²²⁹. Но если от формы обратиться к содержаний, к идеям, то нужно сказать, что ничего особенно характерного для Диона — того, в чем Дион является са­мостоятельным и значительным, Синезий у него не взял. ДионИмел для него значение гораздо больше как посредник, в формулировке которого дошли до Синезия политические идеи более ранних авто­ров. Для примера можно указать на следующие темы, в развитии , которых видна близость между обоими писателями: 1) значение друзей для царя, 2) олицетворение царства и тирании, 3) некоторые черты в характеристике царя и тирана, 4) отношение императора к солдатам, 5) сравнение царя с пастухом, 6) учение об ёлгиеШа и хлбецауСа [попечение и забота], 7) выбор архонтов. Но, говоря о значении Диона как посредника, не следует упускать двух вещей. Во-первых, многие из этих тем Синезий мог самостоятельно найти у Платона, Аристотеля и других авторов, а многие из них развивались после Диона— главным образом Фемистием. Так что предстоит ещё действительно выяснить, какие из идей Диона он получил непо­средственно от него, и одновременно определить посредствующую роль Фемистия. Во-вторых, эти идеи, за некоторыми исключения­ми, столь просты и так тесно связаны с практикой, что нет вовсе надобности предполагать непременно здесь литературное влияние. Например, когда Синезий говорит (col. 1072) о необходимости для императора преданных сотрудников, и о том же говорит Дион (or. 3 § 87), или оба говорят о необходимости образованных чиновников, то вполне возможно, что каждый из них взял эти идеи самостоятель­но из жизни.

Наконец, для характеристики Синезия как политического мысли­теля следует еще указать, что в некоторых вопросах его идеи пред­ставляют несомненно дальнейшее развитие. Платон выразил свой взгляд на роль философии для государства в образе царя-философа.

²²⁴ См. J. Asmus. Synesius und Dio Chrysostomus. В. Z. IX.1900 стр. 91, 148.