1. Потерянное поколение как культурологический феномен. Мир и война в системе жизненных ценностей персонажей (по роману э.М. Ремарка «На Западном фронте без перемен»)

«Потерянное поколение» – название литературного течения, возникшего в литературе Западной Европы и США в период между Первой и Второй мировыми войнами. «Потерянное поколение» объединяло таких писателей, как Эрнест Хемингуэй, Эрих Мария Ремарк, Ричард Олдингтон, Джон Дос Пассос. Уильям Фолкнер, хотя сам и не побывал на войне, все же отдал дань «потерянному поколению», начав свою писательскую карьеру с романа «Солдатская награда». Френсис Скотт Фицджеральд в эссе «Отзвуки века джаза» отмечал, что причиной, вызвавшей к жизни феномен «века джаза», было «нервное напряжение, не израсходованное в годы войны». Кто-то из философов заметил, что XX век – если иметь в виду реальное, переживаемое людьми историческое время, а не условности григорианского календаря – следует исчислять вовсе не с 1 января 1901 года. Новое столетие началось 1 августа 1914 года, то есть с того дня, когда разразилась первая мировая война.

Всех писателей, принадлежавших к «потерянному поколению», независимо от их национальности и гражданства, объединял опыт, пережитый на полях сражений Первой мировой войны. Как следствие этого опыта, в творчестве этих писателей прослеживаются несколько общих тем: трагическая участь человека в современном мире и мужество перед лицом этого удела; тема фронтового братства и недоверие к ценностям «тыла»; неприятие официальных идеологий и тема любви к «простым» житейским радостям, таким, как еда, сон, физическая любовь. Система ценностей «потерянного поколения» далеко не во всем совпадала с многовековыми ценностями европейской культуры, что вызывало неприязнь и осуждение со стороны тех, кто эти ценности не разделял. «Вы все – потерянное поколение», – бросила в лицо Эрнесту Хемингуэю американская писательница Гертруда Стай. Эта фраза впоследствии была использована Хемингуэем в качестве одного их эпиграфов к роману «И восходит солнце», иначе известному под названием «Фиеста».

Представители «потерянного поколения» внутренне опустошены, они не верят в идеалы «отцов», но на первый взгляд кажется, что и своих собственных идеалов у них тоже нет. Их состояние – словно иллюстрация к поэме Т. С. Элиота «Полые люди»

Мы – полые люди.

Трухою набитые люди.

И жмемся друг к другу,

Наш череп соломой хрустит...

Ценности «потерянного поколения»

Место «фальшивых» ценностей поколения «отцов» в душе «потерянного поколения» неизбежно должно занять что-то другое. Подлинными ценностями представители «потерянного поколения» справедливо считают простые земные радости, такие, как вкусная еда, здоровый сон, близость с женщиной. Война научила их ценить такие вещи, которые среднестатистическому европейскому интеллектуалу показались бы примитивными.

Война перевернула вековые представления о том, что первостепенно, а что второстепенно. По выражению Ж. П. Сартра, когда «декорации рушатся, …мы обретаем ясность, лишенную всякой надежды» (Ж. П. Сартр, «Объяснение “Постороннего”»). Только непосредственный опыт является для бывших фронтовиков вполне достоверным.

В романе Э. М. Ремарка «На Западном фронте без перемен» солдаты спешат воспользоваться радостями жизни, пока эту жизнь у них не отняли: «Мы стоим в девяти километрах от передовой.… Наши желудки набиты фасолью с мясом, и все мы ходим сытые и довольные. Даже на ужин каждому досталось по полному котелку; сверх того мы получаем двойную порцию хлеба и колбасы, – словом, живем неплохо. Такого с нами давненько уже не случалось... А ведь, собственно говоря, все это нам вовсе не положено… Нам просто повезло. Две недели назад нас отправили на передовую, сменять другую часть. На нашем участке было довольно спокойно, поэтому ко дню нашего возвращения каптенармус получил довольствие по обычной раскладке и распорядился варить на роту в сто пятьдесят человек. Но как раз в последний день англичане… так долго били… по нашим окопам, что мы понесли тяжелые потери, и с передовой вернулось только восемьдесят человек».

Таких примеров в текстах писателей «потерянного поколения» множество. С точки зрения более старшего поколения или с позиции человека, не побывавшего на войне, их поведение – верх цинизма и попрание всех норм приличия. Но в том-то и дело, что такие понятия, как «приличие», «норма», «авторитет», в глазах «потерянного поколения» утратили всякую цену. Только те ценности, которые выдержали проверку войной, являются подлинными. Для «потерянного поколения» это (помимо естественных жизненных потребностей, таких, как еда, сон, секс, естественные отправления) – дружба и любовь. В произведениях Э. М. Ремарка огромную роль играет тема фронтового братства. В романе «На Западном фронте без перемен» местоимение «я» употребляется едва ли не реже, чем «мы». «Я» появляется тогда, когда герой остро чувствует свое одиночество, оторванность от мира: во время боя, когда Пауль Боймер затерялся на «ничейной» полосе, или во время побывки дома, когда он не может найти общий язык ни с кем из тех, кто не побывал на фронте.

У Ф. С. Фицджеральда в «Великом Гэтсби» Ник Каррауэй – единственный человек, с которым смог подружиться Джей Гэтсби, и основой для их дружбы становится опыт, пережитый на войне. Еще одна очень хрупкая, почти эфемерная драгоценность в мире «потерянного поколения» – любовь. Верно то, что эти люди стараются ни к кому не привязываться, а если любовь все же настигает, то у этого чувства изначально есть привкус обреченности. Медсестре Кэтрин Баркли («Прощай, оружие!») кажется, что с ними «случится все самое ужасное». Она верит, что умрет в дождь, – так и происходит.

В рассказе Хемингуэя «В чужой стране» есть такой диалог:

« – Человек не должен жениться…

– Но почему человек не должен жениться?

– Нельзя ему жениться, нельзя! – сказал он сердито. – Если уж человеку суждено все терять, он не должен еще и это ставить на карту. Он должен найти то, чего нельзя потерять. Майор говорил раздраженно и озлобленно и смотрел в одну точку прямо перед собой.

– Но почему же он непременно должен потерять?

– Потеряет, – сказал майор».

Роман «На Западном фронте без перемен» увидел свет в 1929-м году. Многие издатели сомневались в его успехе – слишком уж откровенен и нехарактерен он был для существовавшей в то время в обществе идеологии героизации проигравшей Первую мировую войну Германии. Эрих Мария Ремарк, ушедший в 1916-м году на войну добровольцем, в своём произведении выступил не столько автором, сколько беспощадным свидетелем того, что увидел на европейских полях сражений. Честно, просто, без лишних эмоций, но с беспощадной жестокостью автор описал все ужасы войны, которые безвозвратно погубили его поколение. «На Западном фронте без перемен» - роман не о героях, а о жертвах, к которым Ремарк причисляет как погибших, так и спасшихся от снарядов молодых людей.

Главные герои произведения – вчерашние школьники, как и автор, ушедшие на фронт добровольцами (учащиеся одного класса – Пауль Боймер, Альберт Кропп, Мюллер, Леер, Франц Кеммерих), и их старшие боевые товарищи (слесарь Тьяден, рабочий-торфяник Хайе Вестхус, крестьянин Детеринг, умеющий выкрутиться из любой ситуации Станислав Катчинский) – не столько живут и воюют, сколько пытаются спастись от смерти. Попавшиеся на удочку учительской пропаганды молодые люди быстро поняли, что война – это не возможность доблестно послужить своей родине, а самая обычная бойня, в которой нет ничего героического и человечного.

Первый артиллерийский обстрел сразу же всё расставил по своим местам – авторитет педагогов рухнул, потянув за собой то мировоззрение, которое они прививали. На поле боя всё, чему учили героев в школе, оказалось ненужным: на смену физическим законам пришли законы жизненные, заключающиеся в знании того,«как закуривать под дождём и на ветру» и как лучше... убивать – «удар штыком лучше всего наносить в живот, а не в рёбра, потому что в животе штык не застревает».

Первая мировая война разделила не только народы – она разорвала внутреннюю связь между двумя поколениями: в то время как «родители» ещё писали статьи и произносили речи о героизме, «дети» проходили через лазареты и умирающих; в то время как «родители» ещё ставили превыше всего служение государству, «дети» уже знали, что нет ничего сильнее страха смерти. По мнению Пауля, осознание этой истины не сделало никого из них «ни бунтовщиком, ни дезертиром, ни трусом», но оно дало им ужасное прозрение.

Внутренние изменения в героях начали происходить ещё на этапе казарменной муштры, состоявшей из бессмысленного козыряния, стояния навытяжку, шагистики, взятия на караул, поворотов направо и налево, щёлканья каблуками и постоянной брани и придирок. Подготовка к войне сделала юношей «чёрствыми, недоверчивыми, безжалостными, мстительными, грубыми» - война показала им, что именно в этих качествах они нуждались для того, чтобы выжить. Казарменная учёба выработала в будущих солдатах «сильное, всегда готовое претвориться в действие чувство взаимной спаянности» - война превратила его в «единственно хорошее», что она могла дать человечеству – «товарищество». Вот только от бывших одноклассников на момент начала романа осталось двенадцать человек вместо двадцати: семеро уже были убиты, четверо ранены, один – попал в сумасшедший дом, а на момент его завершения – никого. Ремарк оставил на поле боя всех, в том числе и своего главного героя – Пауля Боймера, философские рассуждения которого постоянно врывались в ткань повествования, чтобы объяснить читателю суть происходящего, понятную только солдату.

Война для героев «На Западном фронте без перемен» проходит в трёх художественных пространствах: на передовой, на фронте и в тылу. Страшнее всего приходится там, где постоянно рвутся снаряды, а атаки сменяются контратаками, где осветительные ракеты лопаются «дождём белых, зелёных и красных звёзд», а раненые лошади кричат так страшно, словно весь мир умирает вместе с ними. Там, в этом «зловещем водовороте», который затягивает человека, «парализуя всякое сопротивление», единственным «другом, братом и матерью» для солдата становится земля, ведь именно в её складках, впадинах и ложбинках можно спрятаться, повинуясь единственному возможному на поле боя инстинкту – инстинкту зверя. Там, где жизнь зависит только от случая, а смерть подстерегает человека на каждом шагу, возможно всё – прятаться в развороченных бомбами гробах, убивать своих, чтобы избавить их от мучений, жалеть об изъеденном крысами хлебе, несколько дней подряд слушать, как кричит от боли умирающий, которого невозможно найти на поле боя.

Тыловая часть фронта – пограничное пространство между военной и мирной жизнью: в ней есть место простым человеческим радостям – чтению газет, игре в карте, беседе с друзьями, но всё это так или иначе проходит под знаком въевшегося в кровь каждого солдата «огрубления». Общая уборная, кража продуктов, ожидание удобных ботинок, передающихся от героя к герою по мере их ранения и смерти – совершенно естественные вещи для тех, кто привык бороться за своё существование.

Отпуск, данный Паулю Боймеру, и его погружение в пространство мирного существования окончательно убеждают героя в том, что такие, как он, уже никогда не смогут вернуться назад. Восемнадцатилетние парни, только-только познакомившиеся с жизнью и начинавшие её любить, были вынуждены стрелять по ней и попадать при этом прямо себе в сердце. Для людей старшего поколения, имеющих прочные связи с прошлым (жёны, дети, профессии, интересы) война – болезненный, но всё-таки временный перерыв в жизни, для молодых – бурный поток, который легко вырвал их из зыбкой почвы родительской любви и детских комнат с книжными полками и понёс неизвестно куда.

Бессмысленность войны, в которой один человек должен убивать другого только потому, что кто-то сверху сказал им, что они враги, навсегда отрезала во вчерашних школьниках веру в человеческие стремления и прогресс. Они верят только в войну, поэтому им нет места в мирной жизни. Они верят только в смерть, которой рано или поздно всё заканчивается, поэтому им нет места и в жизни как таковой. «Потерянному поколению» не о чем говорить со своими родителями, знающими войну по слухам и газетам; «потерянному поколению» никогда не передать свой печальный опыт тем, кто придёт за ними. Узнать, что такое война, можно только в окопах; рассказать всю правду о ней можно только в художественном произведении.