Эстетический отклик и Эстетическая Ответственность

Эстетический отклик , понятие, которое мы будем здесь использовать, - это определенная реакция, рождающаяся в теле, на происшествие в воображении, на художественный акт, или на восприятие художественного произведения. Когда ответ является глубоким и берущим за душу, мы описываем его как «трогательный» или «захватывающий дух» ( Atem - beraubend ). Наш язык подсказывает наличие связи образа и сенсорной реакции, которое Хилмман описывает как то, что выдает себя в быстром вдохе (или вдохновении ). Мы можем испытать его, когда находимся в присутствии прекрасного (1994), даже если иногда мы можем и не испытывать этого буквально.

Gendlin (1981) в своем методе фокусирования описывал эстетический ответ как «ощущение смысла»– феномен рождения «совершенно правильного» образа. Ощущение смысла предваряет переход к осознанию и к обостренному пониманию психотерапевтического процесса. Язык, который мы используем для описания этого феномена (например, «трогательно», «дух захватывает», «замирание сердца»), показывает такие аспекты этой реакции, как образность, чувственность и удивление. Ясность, связанная с ответом и с воздействием на дыхание выделяются также и Бюлером в том, что он называет опытом «Ага». Эта метафора применима в независимости от того, является ли этот опыт очень приятным, или он характеризуется переживанием боли и вызывает отвращение. Противоположное качество можно было бы назвать анэстезия , так сказать, тупость, неспособность реагировать.

Как же тогда мы сможем отличить отсутствие реакции вследствие того, что событие было недостаточно впечатляющим, от анестезии в ответ на захватывающее событие? Другими словами, когда пациент не может реагировать, например, на живопись, это происходит от скуки, возникающей в ответ на мало впечатляющую картину, или из-за того, что пациент находится в состоянии анестезии ? Осознание этого отличия приходит благодаря тщательной тренировке нас самих и наших клиентов в раскрытии чувств, распознавании эстетического ответа и использовании его в качестве инструмента. Различение этого очень важно для терапевта, потому что эстетический ответ может помочь достичь большей глубины. Более того, глубокие ответы, как сенсорные, так и эмоциональные, обладают способностью открыть дверь к Psyche . Это может произойти только, если мы уделим достаточно места в нашей работе для активации чувств до такой степени, когда доверие и уверенность будут способны порождать чувственный отклик.

Перед нами стоит особый вызов - преодолеть механизмы анестезии в сегодняшнем мире. Могло ли произойти то, что подлинная красота исчезла из нашей повседневной жизни до такой степени, что мы вынуждены прибегать к анестезии, чтобы защитить себя от ощущения оскорбительных реалий? Возможно, озабоченность современных терапевтов переживанием прошлых оскорблений нужно сопоставить с теми оскорблениями, которые происходят в настоящем; конечно, тогда эстетический ответ приобретет политическую окраску.

Эстетический ответ – это феномен, существующий в присутствии художественного продукта , в то время как эстетическая ответственность описывает феномен, относящийся к художественному процессу . Позже мы увидим, что нам нужно учитывать оба этих феномена, если мы хотим научиться использовать красоту как критерий в экспрессивной терапии.

Прежде всего, эстетический ответ, как мы увидели, сигнализирует о значимости возникающего образа, неважно, приятного или болезненного. Этот сигнал аналогичен тому, как теснота в груди сообщает об угрозе для сердца. Диалог с образом приводит к углублению его красоты и богатства, и к выявлению сущностных значений. Художественная работа или «продукты» охватывают целый спектр привлекательных и отзывающихся внутри образов, которые содержатся там, где Эрос ассоциируется с красотой. Эстетический ответ, таким образом, тесно связан с эротизмом, как будет отмечено при обсуждении эстетической ответственности.

Рассматривая изучение эстетической ответственности, Рудольф Арнхейм комментировал связь Эроса и искусства, утверждая, что художественный процесс может существовать вне «любовного чувства». Такое смещение в сторону Эроса необязательно очевидно в представленном объекте или теме. Это скорее ощущение, которое мы получаем от следов художественного процесса, оставленных в произведении искусства. Это следы «любовного чувства» ( Arnheim , 1987).

Внимание, которое мы уделяем этой теме или объекту, интенсивное поклонение художественному процессу вне пространства и времени, взаимопроникновение художника и объекта в страдании и радости, - все это качества, которые мы прилагаем к опыту любви к определенному объекту. Для платоников красота – это то, к чему можно испытывать сильное и горячее чувство. Эрос руководит философом или художником, - это тот же Эрос, которого мы знаем по мифу ( Armstrong , 1987, c . 61).

Кульминация эротического опыта в создании произведений искусства достигается в отпускании своей работы , когда она признана, и это иллюстрирует истинное отношение, не претендующее на обладание внутри опыта эротического вовлечения. Мы можем наблюдатьэти качества также и в процессах и в произведениях искусства «непрофессиональных» художников, в том числе детей и людей, проходящих терапию. Эти качества не являются необходимым критерием, достаточным для измерения величия произведения искусства, но они делают работу отличной от деятельности, имеющей утилитарные цели, то есть виды творчества, в которых цель оправдывает средства, например, фотографии, которые служат задачам рынка, или тестирования и обследования в рамках механической оценки. (Мы не хотим сказать, что при таких условиях не может возникнуть произведение искусства; даже в таких обстоятельствах искусство может иногда расцветать).

Таким образом, присутствие красоты не привязано к конкретности или абстрактности представленной здесь темы или объекта. Красота излучается и расходится по путям и средствам, в которыхтворение, изначально представленное в «любовном чувстве», подходит к нам. Это то, что так глубоко трогает нас в таких произведениях, как «Герника» Пикассо, «Венгерские псалмы» Кодали, «Ад» Босха, «Пьяницы» Брейгеля, сцена бичевания Христа в «Страстях по Матфею» Баха, а часто и в полных боли картинах, движениях, звуках, ритмах, действиях и словах наших клиентов. Эти представления привлекают наше внимание и эмпатическое недоумение, не пробуждая при этом нашу тревогу или защитные реакции. Силы красоты, которая позволяет приблизится к тому, что вызывает боль, к страданию, к безобразному, к отвратительному, архетипична, как это хорошо описано в мифе о «Красавице и чудовище».

Когда мы ответственно отвечаем на то, что возникает процессе творчества, мы проявляем эстетическую ответственность . Далее мы обсудим более подробно особые качества, необходимые для достижения отношения эстетической ответственности.