5. Литература «темных веков» (VI–VIII вв. Н.Э.).

«Темные века» — термин, которым иногда называют время от середины VI до середины VIII в., от Юстиниана до Карла Великого. Развитие культуры отставало от развития хозяйства и общества.

Западная Европа VI—VIII вв. — это три больших германских государства (франкское в Галлии, вестготское в Испании, лангобардское в Италии) и несколько небольших окраинных королевств и герцогств (в Британии и Германии). Верховная власть константинопольского императора еще сохраняется в памяти, но уже не существует на деле: отвлеченная на Восток напором персов и арабов, Византия оставляет Запад без внимания. Важнейшее событие периода — это формирование в варварских государствах новых европейских народностей: в начале его перед нами в каждом государстве сосуществуют, не смешиваясь, два населения, романское и германское, каждое со своими законами и обычаями, а в конце его они уже сливаются воедино, в каждом государстве по-своему. Слиянию этому более всего способствовали единая королевская власть и единая церковь. Позиции римской церкви в общественной и государственной жизни крепнут, римские папы стремятся держать под контролем всю сеть западных епископств, как бы принимая на себя ту централизующую роль, которую утрачивает империя. Папа Григорий I Великий (540—604), крупнейшая фигура своей эпохи, плодовитый и влиятельный писатель. Литература: эпические стихи Кориппа, последнего продолжателя Клавдиана, и Фортуната, Кресконий Корипп, поэт из византийской Африки (ум. ок. 568), был автором «Иоаннеиды», панегирической поэмы в восьми книгах о победе юстинианова полководца Иоанна над берберами – отказ от языческий образов: вместо Музы поэт взывает к «Бдению» и «Умудрению», а вводя миф, благочестиво оговаривает: «Древние так говорят в языческих песнях поэты».

Венанций Фортунат (ок. 535—600) — автор одиннадцати книг стихотворений на случай: панегириков, посланий, элегий, описаний дворцов и садов, надписей к церквам и церковной утвари. Бездомный поэт, зависящий от покровителей и покровительниц, он благодарил их комплиментарными стихами; в его похвалах монахиням впервые происходит то соединение образности Овидия и «Песни песней», которое станет характерным для всей позднейшей латинской светской поэзии. Риторическое мастерство «этопеи», речи от чужого лица, позволило ему написать превосходную элегию от лица Радегунды о судьбе ее германской родины Тюрингии, а риторическое умение владеть не одним стилем, а несколькими проявилось в его знаменитых гимнах о страстях Христовых («Знамена веют царские...»).

Самыми известными произведениями Фортуната являются два стихотворения-гимна, ставшие частью литургии в католической церкви: «Знамена веют царские» («Vexilla regis prodeunt[en]») и «Воспой, язык, сраженье славной страсти» («Pange, lingua, gloriosi proelium certaminis[de]»), который позже вдохновил святого Фому Аквинского на создание гимна «Pange Lingua Gloriosi Corporis Mysterium[en]» (сейчас он называется «Торжество Святого Тела и Крови Христа»). Эти гимны были написаны в подражание римским военным песням в честь перенесения в Пуатье святой реликвии — частицы Животворящего Креста Господня[34]. Святыня была прислана из Константинополя византийским императором Юстином II Радегунде, после развода с Хлотарем I основавшей в Пуатье женский монастырь под покровительством святого Илария Пиктавийского. Вероятнее всего, Фортунат был автором написанной от имени Радегунды благодарственной поэмы Юстину II и его супруге Элии Софии. В католическое богослужение (т. н. бревиарий) также вошли гимн «Которую земля и море и эфир…» («Quem terra, pontus, aethera[en]»), сочинённый им в честь Девы Марии и исполняемый на утренней и вечерней службах в праздники, посвящённые Богородице[1][46], и два гимна «О страстях Христовых». Ныне гимны Фортуната широко используются при чтении Псалтири; один из них был положен на музыку американским композитором Рэндаллом Джайлсом[en] («Wonder, Love and Praise», 2001). Заметными произведениями музыкального искусства нового времени стали мотет «Vexilla regis prodeunt» (1892) Антона Брукнера и хоровая кантата O Crux Splendidior Кнута Нюстедта[en] (1977), также написанные на слова Фортуната.

Панегирики

Стихотворение-крест «Signaculo Sanctae Crucis» Венанция Фортуната. Библиотека монастыря Святого Галла, Санкт-Галлен, Швейцария

Венанций Фортунат написал одиннадцать сохранившихся книг стихов на латинском языке под общим названием «Разные стихи» (Carmina miscellanea), отличающихся жанровым разнообразием, которые включают в себя всевозможные элегии, эпиграммы, эпиталамы, эпитафии, панегирики, утешения, христианские и религиозные гимны. Большинство стихотворений написано дактилическим гекзаметром и элегическим дистихом, хотя среди них встречаются и акростихи. Но всё-таки главным жанром его поэзии считается панегирик, причём четыре основных панегирика он написал о королях из династии Меровингов. Первый панегирик поэт написал в Меце, в честь бракосочетания Сигиберта I и Брунгильды. Это причудливое стихотворение облечено в антично-мифологическую оболочку и напоминает стиль классических латинских поэтов. Следующий панегирик был написан в Париже, для короля Хариберта , из текста которого создавалось впечатление, что этот король франков являлся прямым потомком самих римских императоров и имел законные права на римский престол. Третий панегирик, написанный для короля Нейстрии Хильперика , полон противоречий. Последний был известен как упрямый и вспыльчивый правитель, однако в этом произведении Фортунат изображает его добрым, сострадательным и милосердным, никогда не делающим поспешных выводов и даже хвалит стихи короля. Стихотворение было написано в 580 году, в связи с судом по обвинению в измене Григория Турского, покровителя и друга поэта. Некоторые учёные предположили, что Фортунат просто пытался успокоить короля из-за неопределённого будущего Григория. Однако другие историки, такие как Бреннан и Джордж, были не согласны с такой точкой зрения, говоря, что поэтический стиль Фортуната был весьма вызывающим и полон нравоучений, следовательно в этом стихотворении он указывал Хильперику, как должен править идеальный король. Таким образом, это произведение становится открытым призывом к его другу Григорию Турскому всячески избегать разногласий с Хильпериком. Кстати, в том же году он написал утешение Хильперику и его жене Фредегонде по поводу преждевременной смерти их сыновей. Четвёртый же панегирик Венанций Фортунат посвятил королю Австразии Хильдеберту II и его матери, Брунгильде, где автор описал совершённую вместе с ними прогулку по Мозелю и Рейну.

Кроме панегириков, Фортунат писал и другие виды стихов, в том числе похвалы, утешения, личные стихи для епископов и друзей, а также стихи в поддержку каких-либо политических вопросов, в частности тех, где фигурировали его друзья. Особое место занимает стихотворное послание, написанное Фортунатом в 573 году, к жителям города Тур, где он благодарит их за избрание епископом столь достойного человека, как Григорий Турский. Его одиннадцать сохранившихся книг стихов содержат произведения, которые упорядочены хронологически и по важности сюжета. Например, стихотворение о Боге идёт раньше, чем панегирик царю, который в свою очередь написан перед хвалебной речью в честь епископа. Этот сборник стихов, скорее всего, можно считать основным первичным источником для написания его биографии.

Агиографические сочинения.

Кроме того, Фортунат написал много сочинений агиографического характера, к которым относятся «Житие святого Мартина», прозаические жития Илария Пиктавийского, Марцелла Парижского и Северина Бурдигальского, а также своих современников — Альбина Анжерского, Германа Парижского, Патерна Авраншского и Радегунд. Его слава как агиографа была настолько велика, что ему приписывалось авторство и ряда других житий меровингской эпохи — Ремигия Реймсского, Медарда Нуайонского, Маурилия Анжерского и Амантия Родезского, а также «Страстей святых Дионисия, Рустика и Елевферия» (Passio SS. Dionysii Rustici et Eleutherii). «Житие святого Мартина» — это длинная поэма, напоминающая классические эпосы греческой и римской литературы, в которой главное внимание обращено на чудеса святого, которые изложены с излишними подробностями и в значительно приподнятом тоне. В житии Германа Парижского автор также повествует только о его чудесах, почти ничего не рассказывая о его епископском служении и церковно-политической деятельности.

В VII — первой половине VIII в. литературная жизнь романской Европы замирает совершенно. Восстановление латинской культурной традиции приходит с совсем неожиданной стороны — с севера, из кельтской Ирландии и германской Британии.

Крупнейшей фигурой был последний энциклопедист «темных веков» Беда Достопочтенный из Джарроу (673—735), книжник по вкусам и педагог по призванию («Отрадою моею всегда было учиться, учить и писать...»). Он оставил учебники по орфографии, риторике («О тропах и фигурах св. Писания»), метрике, трактаты «О природе вещей» (по Плинию и Исидору) и «О счете времени», обширные комментарии к Ветхому и Новому Завету, поэму о чудесах св. Кутберта Линдисфарнского и, наконец, пять книг «Церковной истории англов» — исторического труда, по стройности изложения и ясности слога не имеющего равных во всем Раннем Средневековье. Учебники, составленные Бедой, прочно прижились в средневековой школе и служили начинающим еще в XI—XII вв. Беда написал очень многие ценные для его времени комментарии к Священному Писанию, кроме того — гомилии, жития некоторых святых, гимны, эпиграммы, сочинения по хронологии и грамматике. Полные собрания его сочинений изданы в Париже (1544 и 1554), Базеле (1563) и Кёльне (1612 и 1688). Главное его сочинение, беспристрастно обработанное по летописям «Historia ecclesiastica gentis Anglorum» в 5 книгах, переведённое Альфредом Великим на англосаксонский язык, остаётся одним из важнейших источников древнейшей истории Англии до 731 года. Беда тщательно и критическим образом подбирал источники для своей истории.

Для хронологии важно сочинение Беды «De sex aetatibus mundi», в котором им впервые введено летосчисление Дионисия Малого до и после рождества Христова, принятое потом в большинстве средневековых летописей.

Он также внёс изменения в Вульгату, и его версия официально использовалась католической церковью до появления Новой Вульгаты в 1979 году. Беда христианизировал небесный свод, заменив названия созвездий и зодиакальных знаков на имена святых и апостолов. Также выдумал имена трёх волхвов, посещавших младенца Иисуса — Каспар, Балтазар и Мельхиор, заодно дав им родину и описание. В Библии ни количество, ни имена волхвов не упоминались, однако благодаря Беде стали христианскими традициями.

6. Героический эпос Средневековья: общая характеристика. Героический эпос как особый жанр - в Западной Европе и за ее пределами - продолжает традиции архаического повествовательного фольклора

• возникает на основе взаимодействия богатырской песни-сказки и первобытных мифологических сказаний о первопредках - «культурных героях». Мифологические предания о творении мира, мифологизированные картины природы часто остаются фоном повествования.

• Развивается в ходе этногенеза и расселения племен. Он создается еще в форме устной традиции, сохраняет следы устной импровизационной техники. Характерная для самых древних повествований смешанная форма (передача песней или стихами лишь речей и некоторых описаний, а остального прозой) удерживается также и в ранних образцах ГЭ. Героические характеры богатырей, часто олицетворяющих родоплеменной коллектив, иногда наделяются шаманскими чертами. В архаических эпосах встречаются мотивы богоборчества.

• Классическая, зрелая форма ГЭ возникает вместе с развитием государственности. Важнейшим источником сюжета становятся исторические предания о межплеменных и межконфессиональных войнах, о выдающихся военных вождях, о королях и т.п. Одновременно формируется могучий, строптивый, «неистовый» героический характер богатыря, способного вступить в конфликт с властью, хотя этот конфликт в обществе, еще сохранившем идеал родоплеменной «гармонии», обычно разрешается мирным образом.

•  В западноевропейской литературе сохранились только реликты архаической, ранней формы эпоса. Примерами ее могут служить мифологические песни древнескандинавской «Эдды», отчасти ирландский эпос. Лучше этот этап отразился в финских песнях.

• Большинство европейских эпических памятников, сложившихся в период зрелого средневековья, сохранилось в книжной форме и относится к классическим формам эпоса. Отделение от фольклора способствовало развитию более изощренной стилистики, притом что происхождение и стилистики, и образной системы из фольклорных истоков несомненно. В процессе перехода от устной импровизации к рецитации по рукописям появляются переносы из стиха в стих, усиливается синонимия, гибкость и разнообразие эпических «формул». Становится возможной более четкая композиция, больший объем эпопеи. Впрочем, роль певцов - шпильманов и жонглеров - еще долго остается значительной.

Историческая тематика в европейском эпосе в основном заслонила сказочно-мифологическую. Одним из ведущих мотивов сделалась защита родины и христианства. ГЭ на данном этапе повествует и о феодальных усобицах и о сеньориально-вассальных отношениях, но вассальная верность, как правило, сливается с верностью роду, племени, государству, эпическому королю, власть которого символизирует единство страны. В эпико-героическом произведении иногда заметны следы куртуазно-романического влияния, но и в этом случае полностью сохраняется героическая эстетика.

_________________________________________________________________________________Эпос привязан к истории. Но в отличие от летописи он не стремится к передаче точных фактов, дат, судеб исторических лиц. Важнейшее для эпоса — не сущее, а должное. Эпосу необходима трагедия, т.к именно трагедия и определяет высоту героики поэмы. Героическое, по представлениям того времени, это неслыханное, невероятное, избыточное. Именно только в те моменты, когда жизнь и смерть как бы сходятся воедино, герой и может проявить свое невиданное величие, В героической поэме образы делятся обычно на три группы. В центре — главный герой, его товарищи по оружию, король, выражающий интересы государства. Другая группа — плохие соотечественники: предатели, трусы, инициаторы смут и раздоров. И наконец враги: к ним относятся захватчики родной земли и иноверцы, очень часто эти качества совмещены в одном лице. Эпический герой — это не характер, а тип, и его нельзя уравнять с историческим лицом, имя которого он носит. Более того, прототипа у эпического героя нет. Его образ, созданный усилиями многих певцов, обладает целым набором устойчивых чет. На определенном этапе эпического творчества эта поэтическая "модель" связывается с именем конкретного исторического лица, охраняя уже присущие ей качества. Несмотря на парадоксальность, относительно эпоса верно утверждение о "вторичности прототипа".Определяющее свойство эпического героя — исключительность. Все, чем он обычно наделен — сила, мужество, дерзость, строптивость, неистовство, самоуверенность, упрямство, — исключительно. Но эти черты — не знак личного, неповторимого, а общего, характерного. Носит публичный характер и эмоциональная жизнь героя. Наконец, и задачи, решаемые героем, связаны с достижением целей, стоящих перед всем коллективом. Бывает, что исключительность героя достигает таких высот, что выходит за границы допустимого. Но в процессе развития эпоса менялась и главная черта героя. В ранних формах эпоса такой чертой была сила, затем на первый план выдвигалась смелость, мужество, как осознанная готовность свершить любой подвиг и если нужно — принять смерть. И наконец еще позже такой чертой становится мудрость, разумность, естественно, в сочетании с отвагой и мужеством. Общее во всем господствует над индивидуальным, распространенное — над неповторимым. Преобладают постоянные эпитеты и формулы. Много повторов — они и замедляют действие, и говорят о типичности изображаемого. Господствует гипербола. Причем укреплено не отдельное, а весь мир предстает в масштабах грандиозных. Тон нетороплив и торжествен.