30. Поэты «нового сладостного стиля»

Когда в 60-ые годы XIII века стали появляться стихи болонского юриста Гвидо Гвиницелли, написанные в русле гвиттонианской поэтики и не отличавшиеся самостоятельностью стиля, то не трудно было предположить, что творчество именно этого поэта взорвет традицию и положит начало тому литературному течению, которое несколько позже будет названо поэзией нового сладостного стиля. Однако это новое течение быстро заняло ведущие позиции в поэзии того времени и сохраняло их на протяжении по крайней мере трех десятков лет (1280-1310), а отдельные его представители (Лапо Джанни, Чино да Пистойя) продолжали писать еще долгие годы после того, как расцвет этой поэзии завершился. Одним из первых теоретиков и исследователей поэзии нового сладостного стиля был ее приверженец и представитель Данте Алигьери. В трактате «О народном красноречии» он отводит этой поэзии почетное место, в числе «сочинителей наиболее сладостных и утонченных стихов» называет Чино да Пистойя и «его друга», т. е. самого себя (X, 4), и отмечает их вклад в преобразование народной речи, которая «из стольких грубых италийских слов, из скольких запутанных оборотов речи, из стольких уродливых говоров, из стольких мужиковатых ударений вышла, мы видим, такой отличной, такой распутанной, такой совершенной и такой изысканно светской, какой являют ее Чино да Пистойя и его друг в своих канцонах» (XVII, 3-4).

Данте обязана эта поэзия и своим названием: в шестом круге чистилища среди раскаявшихся чревоугодников Данте встречает луккского поэта Бонаджунту Орбиччани, представителя сицилийско-тосканской традиции и последователя Гвиттоне д'Ареццо, и тот обращается к ему со словами, ставшими впоследствии хрестоматийными: («И он: «Я вижу, в чем для нас преграда, // Чем я, Гвиттон, Нотарий далеки // От нового пленительного лада»).Здесь же Данте формулирует некоторые важные положения новой поэтики.

По мнению Данте, ядро этой поэтической школы составляли Гвидо Гвиницелли, Гвидо Кавальканти, он сам, Чино да Пистойя и Лапо Джанни. Позже к этим именам стали добавлять еще Джанни Альфани и Дино Фрескобальди. В настоящее время именно эти семь поэтов безусловно причислены к стильновистам, хотя единодушие в этом вопросе было достигнуто лишь к концу XIX века. Поэтическое сотрудничество не ограничивается лишь разработкой общих содержательных мотивов, но распространяется и на стилистические приемы, которые повторяются и обыгрываются разными авторами. Причем речь идет здесь не о влиянии одного поэта на другого (что тоже, разумеется, имело место), а о сознательном маневрировании уже известными мотивами и приемами.

При всей необычности и обособленности лирики нового сладостного стиля очевидна ее глубокая укорененность в поэтической традиции куртуазной лирики. В ученой среде университетской Болоньи, где и зародилась эта поэзия, были хорошо известны песни провансальских трубадуров, тем более что некоторые из трубадуров, переселившись в Италию, стали живыми носителями уже угасавшей традиции. Исходная концепция любви: сила и динамичность любовного чувства, проникшего в сердце влюбленного через глаза (постепенно развивается богатая образность, связанная с глазами), радостные надежды и горькое разочарование поэта, счастье в связи с благосклонностью дамы и горестные жалобы на ее холодность и жестокость. Воспроизводятся также ставшие традиционными образы огня, пылающего в сердце, бури и корабля, входящего в порт, любовного крючка и многие другие, появляются уже известные фонетико-семантические сопоставления: Amore-morte (любовь-смерть), amore-amaro (любовь-горький), saluto-salute (приветствие-спасение) и т. п. А у стильновистов почти полностью исчезают образы и тематика рыцарских романов, отсутствуют у них и столь частые у трубадуров фигуры мужа, друга-восхвалителя и завистника-льстеца, нет мотива ревности и некоторых других важных для традиционной куртуазной лирики мотивов и образов (кстати, само слово «куртуазный» крайне редко встречается у стильновистов, нет и деления любви на высокую — fin amor — и низкую — fol amor).Однако внешнее и уже ставшее условным переводилось во внутреннее, через конкретное начинало проступать отвлеченное, следствие возводилось к своему первоисточнику. В результате возникла новая концепция любви. Воздействие, которое любовь производит на сердце любящего, описывается в религиозных терминах. Любовь заставляет сердце поэта благоговейно трепетать и иначе, чем священным, этот трепет назвать нельзя. Любовный трепет и страх, о котором писали и предшественники стильновистов, становится сродни страху Божию, чувству мистического прозрения или осознанию той дистанции, которая отделяет земное от трансцендентного.Любовь в поэзии нового сладостного стиля подобна откровению, просвещающему сердце и наполняющему его небывалой радостью, сообщающему ему новый, единственно подлинный смысл.

Совершенно особое место занимает в лирике нового сладостного стиля образ донны. Это не просто прекрасная земная женщина, наделенная разнообразными добродетелями, а воплощение такого внешнего и внутреннего совершенства, которое в земных условиях недостижимо. Донна уподобляется ангелу, поскольку среди земных вещей найти ей достойного сравнения нельзя. Причем сами слова «ангел», «ангельский» употребляются не часто (в целом значительно реже, чем у предшественников), но используются они не как возвышающее сравнение или метафора, а как термин, прямо указывающий на определенный чин в небесной иерархии. И подобно тому, как ангелы осуществляют связь между Богом и человеком и являются проводниками божественной воли (все эти вопросы были подробно разработаны Фомой Аквинским, чьи идеи были хорошо известны стильновистам), так и донна приводит поэта к той степени внутренней чистоты и совершенства, когда делается возможным созерцание божественных тайн.Мотив созерцания становится господствующим; прежде всего речь идет о внутреннем, духовном созерцании донны как источника всякого блага, о воспроизведении в памяти ее благодатного облика, но нередко донна является поэту в сонном видении, и ее реальное появление уподобляется таковому (именно эту особенность поэзии нового сладостного стиля пародировали поэты круга Гвиттоне), отсюда обилие «визионерской» лексики — vedere, parere, sembrare, apparire и т. п.

Простые, плавные, лишенные двусмысленности, безупречно с грамматической точки зрения построенные конструкции в то же время изящны и музыкальны. Стильновисты уделяют больше внимания риторике конструкций, чем риторике отдельных слов и выражений. Критерий гармонии и благозвучности является определяющим и в тщательно продуманной системе рифм, ассонансов, аллитераций, в отборе эпитетов, метафор, сравнений и других тропов.

Поэты:

Гвидо Гвиницелли (1235-1276) — «первый Гвидо», как назвал его Данте,.

Флорентиец Гвидо Кавальканти (1250-1300), «второй Гвидо», близкий друг Данте, был известен среди современников своей ученостью, склонностью к занятиям философией, а также трудным, вспыльчивым и замкнутым характером, нажившим ему немало врагов.

Чино да Пистойя (ок. 1270-1336), известный в свое время не только как поэт, которого высоко ценил Данте.