пределы всякого ума»¹, превосходящее наши попытки выра- зить человеческим языком то, что далеко выходит за пределы человеческого понимания.

Ведь наше понимание немощно, а язык наш еще более несовершенен. Если мы забываем об этой ограниченности на- шего понимания и пытаемся подменить неизреченное Боже- ственное слово человеческой логикой, тогда наше слово пере- стает быть теологией и, как говорили свв. отцы, понижается до.уровня «технологии», т. е. буквально до «работы ремеслен- ника». Именно поэтому богословское мышление, по слову ап. Павла, всегда гадательно (1 Кор. 13:12). Богословие вынуж- дено пользоваться антиномиями, парадоксами и аналогиями именно потому, что оно простирает свой язык за свойствен- ные ему пределы. И поскольку областью богословия является Божественная тайна, то богословское мышление должно быть одновременно и отрицательным и положительным. Именно это сочетание делает возможным некоторое представление о Боге, позволяет нам соприкоснуться с Божественной тайной.

Вот примеры подобного рода выражений.

Автор, известный под именем Дионисия Ареопагита: «Сам же Он пребывает превыше ума и сущности, и Ему совер- шенно не свойственно ни быть познаваемым, ни существо- вать. И совершенное незнание, понимаемое в лучшем смыс- ле, есть знание Того, Кто выше всего познаваемого»².

Преп. Максим Исповедник: «Бесконечность — это, не- сомненно, нечто, имеющее отношение к Богу, но не Сам Бог, Который бесконечно выше самой бесконечности»³.

Таких примеров в святоотеческих текстах можно привес- ти великое множество, и для человека, чуждого патриотичес- кой традиции, эти высказывания представляются не более чем игрой слов. Действительно, они и будут казаться подоб-

1 Фалассий, авва, блаж. О любви, воздержании и духовной жизни к пресвитеру Павлу. Сотня четвертая. 80 //Добротолюбие. Т. 3. С. 315.

2 Дионисий Ареопагит. Послание 1 Гаию служителю // Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии. Послания. СПб.: Алетейя, 2001. С. 187. (Далее: Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии.)

³ Maximi Confessoris Ambigua ad Ioannem // PG. T. 91. Col. 1220C. Рус. пер.: Максим Исповедник, преп. О различных недоумениях у свя- тых Григория и Дионисия. М., 2006. С. 197. (Далее: Максим Исповедник, преп. О различных недоумениях.)

10

ного рода игрой, если мы упустим из виду, что подлинное бо- гословие невозможно без катарсиса.

2. Катарсис. С одной стороны, богословие есть дар, но с другой — оно требует от человека соработничества, синер- гии человеческой и Божественной воли. Ибо мы соработники (σύνεργοί) у Бога... (1 Кор. 3:9). Подлинное богословие всегда богочеловечно. Однако, если источник богословия находит- ся в Боге, то в чем же тогда должно выражаться человеческое соработничество? Прежде всего в обращенности, открытости человеческого сердца к Божественной любви, в преображе- нии всей жизни человека через вселение Святого Духа. Поэ- тому богословие — это не просто «ученое занятие», которому можно предаваться несколько часов в неделю, а образ жизни. Не может быть подлинного богословия без стремления к со- вершенству. Поэтому, по единодушному мнению свв. отцов, подлинные богословы — это, несомненно, святые.

Следует отметить, что наименование богословия наукой порождает некую двусмысленность. И в самом деле, можем ли мы назвать богословие наукой наряду, например, с гео- логией, ботаникой, математикой и т. п.? Разумеется, нет. Во всех естественных науках от ученого требуется для начала с максимально возможной точностью собрать факты, затем с бесстрастной строгостью их проанализировать и сделать не- которые логические выводы. При этом нравственная жизнь ученого принципиального значения не имеет. Богословие, конечно, тоже научно в том смысле, что стремится к точности и интеллектуальной строгости. Но соответствие этим крите- риям само по себе не составляет сущности богословия. Вот, например, как говорит об этом преп. Иоанн Кассиан: следу- ет «проникать в сущность небесных глаголов и чистым оком созерцать глубокие и сокровенные тайны, чего никак не до- ставит человеческое учение, светская ученость, а одна чистота духа посредством просвещения Святого Духа»¹.

В отличие от других наук, богословие всегда требует личностного отношения к Богу. Оно охватывает человека во всей его полноте и требует от него внутреннего преображе- ния. У Евагрия Понтийского мы находим замечательный об-

1 Иоанн Кассиан Римлянин, преп. Собеседование 14, 9 // Писания преподобного отца Иоанна Кассиана Римлянина. М., 1892. С. 429.

11

раз того, что есть подлинное богословие. Евагрий уподобляет богослова возлюбленному ученику Спасителя, который на Тайной вечере возлежал на груди своего Спасителя. Евагрий Понтийский говорит: «Грудь Господня — ведение Бога, и при- падающий к ней станет богословом»¹.

Без такого теснейшего личного общения с Богом богос- ловие неизбежно вырождается в псевдобогословие. Св. Диа- дох подчеркивает, что подлинного богословствования не мо- жет быть без напряженной духовной жизни: «Ум наш боль- шею частию мало расположен бывает к молитве, по причине утеснения его и ограничения молитвенною добродетелию; в богословствование же он охотнее вдается... Итак, чтоб не давать хода его свободному в себе разглагольствованию и не поблажать его охоте безмерно предаваться выспренним паре- ниям, будем упражняться наиболее в молитве, псалмопении и чтении Писаний... Действуя так, мы... не попустим ему, увле- каясь тщеславием, рассеиваться в парениях под действием са- модовольства и словоохотливости...»² Преп. Иоанн Лествич- ник высказывается еще более строго: «Небезопасно и касать- ся богословия тому, кто имеет какую-нибудь страсть»³.

Такая строгость свв. отцов объясняется тем, что ошиб- ки в богословии могут иметь весьма серьезные последствия. Свят. Григорий Богослов прямо называет ложное богослов- ствование хулой на Бога, «а хула — не богословствование, но отчуждение от Бога»⁴.

По этой причине свят. Григорий так предостерегает тех, кто вступает на этот небезопасный путь: «Любомудрствовать о Боге можно не всякому, — да! не всякому. Это приобретается недешево и не пресмыкающимися по земле! Присовокуплю еще: можно любомудрствовать не всегда, не перед всяким и не всего касаясь, но должно знать: когда, перед кем и сколько. Любомудрствовать о Боге можно не всем, потому что способ-

¹ Евагрий, авва. Зерцало иноков и инокинь. 120 // Творения аввы Евагрия. Аскетические и богословские трактаты. С. 136.

² Диадох Фотикийский, блаж. Подвижническое слово. 68 //Добро- толюбие. Т. 3. С. 45.

³ Иоанн, игум. Синайской горы, преп. Лествица. СПб., 1995. С. 221. Слово 27, 11. (Далее: Иоанн, преп. Лествица.)

⁴ Григорий Богослов, свят. Слово 34, к пришедшим из Египта // Григорий Богослов, свят. Собрание творений. Т. 1. С. 497.

12

ны к сему люди, испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очи- щают, и душу, и тело. Для нечистого же, может быть, небе- зопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения к солнечному лучу»¹.

Каждый богослов призван вступить на этот путь само- очищения, путь катарсиса, ибо «совершенство чистоты есть начало богословия»². По словам свят. Григория Богослова, богослову «должно быть, сколько можно, чистым, чтоб свет приемлем был светом...»³. Что включает в себя этот путь? Пре- жде всего, конечно, покаяние, что означает не только изме- нение ума (буквальное значение греческого слова μετάνοια), но и суд человека над собой, приводящий к радикальному об- новлению личности.

Преп. Иоанн Лествичник учит, что «покаяние есть завет с Богом об исправлении жизни»⁴. Покаяние не может быть, как полагают протестанты, однократным мгновенным актом. Покаяние — это непрерывный процесс, это и исходный пункт нашего движения к Богу, и нечто такое, что должно присут- ствовать в человеке в течение всей земной жизни, что нельзя оставлять до последнего вздоха. Человек, желающий зани- маться богословием, должен стремиться уподобиться авве Сисою, который, несмотря на свою очевидную для окружа- ющих святость, умирая, сказал: «Поистине, не знаю о себе, полагал ли я и начало» покаянию⁵.

Богословие невозможно и без того, что в святоотеческой литературе именуется словом «аскеза» (άσκησις), т. е. непре- станного аскетического усилия в самом широком смысле этого слова. Занятие богословием предполагает работу чело- века над собой. Свят. Григорий Богослов учит: «Хочешь ли со временем стать богословом... — соблюди заповеди и не

¹ Григорий Богослов, свят. Слово 27, против евномиан и о богосло- вии первое или предварительное // Григорий Богослов, свят. Собрание творений. Т. 1. С. 386.

² Иоанн, преп. Лествица. С. 250. Слово 30, 20.

³ Григорий Богослов, свят. Слово 28, о богословии второе // Григо- рий Богослов, свят. Собрание творений. Т. 1. С. 391.

⁴ Иоанн, преп. Лествица. С. 70. Слово 5, 1.

⁵ Древний патерик, изложенный по главам. М., 1899. С. 392. Гл. 20, 6.

13