Раздел II. О Церкви как орудии, через которое Господь совершает...

в язычники, например, пророка Исаию, который говорит: ...и на закон Его будут уповать... (Ис. 42:4) и, таким обра- зом, предметом религиозного упования объявляет не Бога, а бездушный закон. По такой логике царь Давид, который говорит: ...поклонюсь святому храму Твоему... (Пс. 5:8), пок- лоняется не Самому Богу, а храму, который рассматривался всего лишь как дом Божий. В словах Как люблю я закон Твой! (Пс. 118:97) также можно видеть, что предметом религиозной любви может быть не только Сам Бог, но и все, что связано с Ним и напоминает о Нем.

Несомненно, что предметом почитания и поклонения может быть и человек, высшее творение, созданное по образу и подобию Божию. В Ветхом Завете можно указать целый ряд примеров поклонения людей друг другу. Например, царь Да- вид поклонился своим гостям (см.: 3 Цар. 1:47); Авраам кла- нялся хеттеянам (см.: Быт. 23:12); братья кланялись Иосифу (см.: Быт. 42:6), есть и другие примеры.

В каком смысле мы говорим о поклонении иконам, об их почитании и можно ли это квалифицировать как язычество (идолопоклонство)? Прежде всего нужно дать определение того, что есть язычество. Ап. Павел говорит о нем так: Они [язычники] заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца... (Рим. 1:25). Исходя из этого определения, иконопочитание никак нельзя приравнять к идолопоклонству. Во-первых, иконопочитание не есть по- читание кого-то или чего-то вместо Творца — почитание угодников Божиих и их изображений в Церкви всегда совер- шается в Боге. Во-вторых, православное богословие и прак- тика иконопочитания строго различает между поклонением как всецелым служением (λατρεία), которое подобает только одному Богу, и поклонением как воздаянием чести (τιμητική προσκύνησις), что буквально можно перевести как «почита- тельное поклонение». Последнее допустимо по отношению ко всему, что достойно уважения и почитания, — не только по отношению к иконам, но и к мощам, реликвиям, святым угодникам, ангелам и т. д.

Но иконопочитание — это не только вопрос церковной практики. Оно имеет и догматический, а именно христологи- ческий аспект. В таком контексте проблема иконопочитания была поставлена в эпоху иконоборческих споров. До начала

531

иконоборчества Церковь допускала различное отношение к иконам, и иконопочитание в Церкви не было повсеместным и строго обязательным. Но после VII Вселенского собора оно стало обязательным, т. к. именно в эпоху иконоборчества уче- ние об иконопочитании оказалось теснейшим образом свя- занным с вопросом о Боговоплощении.

Основной вопрос иконоборческих споров — это вопрос о возможности изображения Бога. В Ветхом Завете это было запрещено. Говоря словами ап. Иоанна Богослова, Бога не видел никто никогда... Такая возможность открылась только в Новом Завете. Евангелист продолжает: Единородный Сын, су- щий в недре Отчем, Он явил (Ин. 1:18), т. е. благодаря Боговоп- лощению невидимый Бог стал доступен нашему чувственно- му восприятию.

Иконоборцы пытались обосновать невозможность изоб- ражения Бога даже в воплощенном состоянии. Один из идео- логов иконоборчества, император Константин V Копроним, предлагал православным следующую дилемму: что вы изоб- ражаете и чему вы поклоняетесь? Если вы пытаетесь изобра- зить Божество, то это невозможно, поскольку оно, по опреде- лению, неизобразимо. Если вы изображаете и поклоняетесь человечеству, то, во-первых, вы язычники, поскольку покло- няетесь твари, во-вторых, несториане, поскольку рассекаете Христа надвое, отделяя Его человечество от Божества¹.

Православные отвечали, что аргументы иконоборцев бьют мимо цели и свидетельствуют лишь о монофизитских предпосылках их собственной христологической доктрины, потому что православные изображают не Божество и не че- ловечество, а единую Ипостась Богочеловека, описуемую по Своему человечеству, и поклоняются не «чему» (природе), а «кому» (Божественному Лицу)².

Преп. Феодор Студит (759-826 гг.), один из основных те- оретиков иконопочитания, убедительно показал, что любое изображение, например человека, есть изображение не общей природы, а конкретного лица (ипостаси), т. е. Петра, Павла, Иоанна или какого-то другого представителя человеческого

¹ Например, см.: Шенборн К. Икона Христа. Богословские основы. Милан; Москва, 1999. С. 162-163.

² Там же. С. 207.

532