§ 68. Стоическая логика.

Под названием логики, которое, быть может, ввел в употребление Зенон, стоики со времени Хрисиппа объединяли все исследования, которые касаются внутренней и внешней речи (koyoq єубіаОєкос; и TipocpopiKoq); и потому они делили ее на риторику и диалектику; последней они то подчиняют, то соподчиняют учение о критериях и определение понятий. В диалектике они различают учение об обозначающем (or|patvov) и об обозначаемом (oripaivopevov) и причисляют к первой поэтику, теорию музыки и грамматику, на развитие которой в александрийскую и римскую эпоху стоицизм оказал сильное влияние; учение об обозначаемом соответствует по существу нашей формальной логике, учение же о критериях содержит теорию познания стоической школы.

В противоположность Платону и Аристотелю стоики — решительные эмпиристы. Уже Антисфен признавал реальность только за единичными вещами; отсюда Зенон выводит, что и всякое познание толжно исходить из восприятия единичного. Согласно стоическому чению, душа при рождении подобна неисписанной доске (отсюда вы- ражение «tabula rasa» в схоластической философии и у Локка); всякое содержание может быть дано ей только объектами; представление ((pavxama) есть, как говорят Зенон и Клеанф, отпечаток (тиясостц) вещей в душе,' или, как выражался Хрисипп, обусловленное вещами изменение в душе. Восприятие дает нам также (согласно Хрисиппу) знание и о наших внутренних состояниях и деятельностях; но так как и последние, по их мнению, состоят в материальных процессах, то стоики не считают необходимым усматривать видовое различие между внешним и внутренним восприятием. Из восприятий возникают воспоминания, а из последних — опыт (ср. стр. 144). Через умозаключения из воспринятого мы приходим к общим представлениям (evvoiai). Поскольку последние безыскусственно и сами собой выводятся из общеизвестных опытов,146 они образуют те «общие убеждения» (KOivai svvoiai, notitiae communes), которые предшествуют всякому научному исследованию и потому называются «предвосхищениями» (яроХг|і|/БІ<;, выражение, заимствованное у Эпикура и впервые употребленное в этом смысле, по-видимому, Хрисиппом).

На планомерных доказательствах и образовании понятий основана наука, своеобразное преимущество которой состоит в том, что она, в противоположность мнению (8о?, а), есть убеждение, непоколебимое возражениями (катс&г|уц аскраА-гу; каі ацятаятсотск; їжо taSyoo), или система таких убеждений (ср. Платона стр. ИЗ). — Но так как все наши представления возникают из восприятий, то и их познавательная ценность будет зависеть от того, имеются ли такие восприятия, относительно которых несомненно их совпадение с воспринятыми предметами. Именно это и утверждают стоики.

Некоторые наши представления имеют, по их мнению, такой характер, что они вынуждают нас соглашаться (аиукашті0єсг0аі) с ними они связаны с сознанием, что они могут проистекать лишь из чего-т< реального, они обладают непосредственной очевидностью (svdpyeia) поэтому, когда мы соглашаемся с ними, мы настигаем (постигаем) самый предмет, и именно в этом, в таком согласии с этого рода представлениями состоит, согласно Зенону, понятие (ката^Г|і|/і<;, выражение, введенное Зеноном); поэтому понятие (в отличие от sworn), имеет то же содержание, что и простое представление, и отличается

УЇ него только сознанием своего совпадения с объектом и вытекающей этсюда неизменностью. Представление, которое связано с таким соз- аанием, Зенон называл постигнутым представлением (фаутастіа атаЛгрттікї]), т. е. представлением, которое способно постигать свой тедмет. Цицерон, впрочем, объясняет его как visum quod percipi post * и потому он утверждал, что постигнутое представление есть рите рий истины.147 Но так как из восприятий, как их следствия, .ітекают «общие убеждения», то последние можно рассматривать как тественные нормы истины; и потому Хрисипп мог называть •сприятия и «предвосхищения» критериями истины.148 А что знание юбще должно быть возможно, — это стоики доказывали, в конечном іете, соображением, что иначе было бы невозможно действование ,о разумному убеждению. При этом, однако, они запутывались в том іротиворечии, что, с одной стороны, объявляли восприятие нормой істиньї, а с другой стороны, полагали, что только научное познание южет дать совершенно достоверное знание; последнее убеждение соответствовало не только их научной потребности, но и практическим запросам их системы, которая ставила добродетель и блаженство че- ювека в зависимость от его подчинения общему закону.

Та часть диалектики, которая соответствует нашей формальной югике, имеет дело с обозначаемым или высказанным (ISKTOV) ; последнее бывает или неполным, или полным: в первом случае оно есть юнятие, во втором — предложение. В теории понятий важнейшим шляется учение о категориях. А именно, стоики насчитывали іместо десяти аристотелевских категорий только четыре, которые ;тоят в таком отношении между собой, что каждая последующая есть ілижайшее ограничение предыдущей и потому содержит ее в себе: субстрат (UHOKEIPSVOV, также оиа(а), существенное свойство (то TTOIOV или о яоіос; sc. Л.оуо<^, которое в свою очередь распадается на общее (KOIVOX; Ttoiov) и индивидуальное свойство (Шох; notov), случайное свойство (я<Ь<; є/ov) и случайное свойство, состоящее в отношении (яро<; 1І пах; s'zov.) В качестве общего родового понятия, которому подчинены все категории, одни (вероятно, Зенон) называли сущее, другие (Хрисипп) — нечто (ті). Из полных высказываний или предложений суждениями или утверждениями называются те, которые могут 5ыть истинными или ложными; среди них стоики различали простые

(категорические) и сложные суждения, и среди последних они с особенной тщательностью исследовали условные суждения. Точно так же в своей разработке умозаключений они настолько ценили условные и разделительные умозаключения, что признавали лишь их одних подлинными умозаключениями. Однако научная ценность этой логики весьма посредственная, и если стоики в частностях и исследовали кое-что более подробно, то все же педантический внешний формализм, который ввел в логику в особенности Хрисипп, не мог принести пользы общему состоянию этой науки.