§ 36. Мегарская и элидо-эретрийская школы

Евклид из Мегары, верный почитатель Сократа, познакомился (быть может, еще до своего сближения с Сократом) также с элеатским учением. После смерти Сократа он выступил сам учителем в своем родном городе. После его смерти руководство его школой перешло к И х т и ю. Младшим современником последнего был диалектик Е в - б у л и д, страстный противник Аристотеля; одновременно с ним жил D р а с и м а х,*** немного моложе — П а с и к л.

К последней трети и к юнцу четвертого века относится деятельность Диодора Крона ум. 307 до P. X.) **** иСтильпона из Мегары (жил между 370— 90); ***** младшие современники Стильпона суть эристик Алексин и Филон, ученик Диодора. — Исходную точку мегарской фи-^ лософии составляло, согласно Платон y^XSoph. 346 В и сл.) — изложение которого Шлейермахер справедливо относит именно к мегарской школе 65 — Сократово учение о понятиях. Если только отвле- ченное познание обладает истиной — так умозаключает Евклид, сходясь в этом с Платоном, — то лишь тому может быть присуща действительность, на что направлено это познание — неизменной сущности вещей, астсоцата єГбг) («бестелесным формам»); напротив, телесный мир, о котором свидетельствуют наши чувства, вообще не может быть признан сущим: возникновение, уничтожение, изменение и движение немыслимы, и потому мегарцы устанавливают положение (Arist. Metaph. IX, 3. 104 в. 29 и сл.), что возможно лишь то, что действительно. Но все сущее в конечном счете сводится (как у Парменида) к сущему как единству; и, отождествляя последнее с высшим понятием Со- кратовой этики и теологии — с понятием блага, — Евклид вскоре пришел к дальнейшему положению: существует лишь единое благо которое, будучи неизменным и тождественным себе, лишь обозначает ся различными именами — именами истины, разума, божества и т. д. и точно так же существует лишь единая добродетель — познание этог< блага, — и отдельные добродетели суть лишь различные названия дл> нее. Все остальное же, кроме блага, признавалось не-сущим, и этим конечно, опять уничтожалась множественность «бестелесных форм» (на возражения, которые Евклид с этой точки зрения выставлял против Платона, последний, по-видимому, отвечает в диалоге «Парменид»). — Для обоснования этих воззрений уже Евклид пользовался, по примеру Зенона, косвенным доказательством через опровержение противников; его ученики с такой страстью отдавались диалектике, что отсюда вся школа получила название диалектической или эри- стической.

Большинство апорий, которыми они при этом пользовались («покрытый», «лжец», «рогатый», «сорить» и т. п.), заимствованы от софистов или придуманы в их вкусе, и мегарцы пользовались ими несомненно столь же эристически, как и софисты. От Диодора мы знаем четыре доказательства против возможности движения, составленные по образцу доказательств Зенона, и аргументацию в пользу мегарского ^ддения о возможном, которая под названием Kupieucov («главенствующий») славилась"? течение многих веков.66 Если однако, он говорил: возможно лишь то, что есть или будет, что либо могло прежде быть в движении, но не может двигаться — то это есть странное противоречие.* Еще далее уклонялся Филон от строгого учения своей школы. Стильпон,** который имел учителем не только Фра- симаха, но и киника Диогена, обнаружил себя учеником последнего в своей этической тенденции; словом и делом он проповедовал апатию и автаркию *** мудреца, и свободно относился к народной религии; он же утверждал, в духе киников, что^ни одному субъекту нельзя ^ приписывать отличного от него предиката^но в остальных отношениях \ эн оставался верным мегарской школе. Его ученик Зенон преобразовал мегарскую школу вместе с кинической в стоическую.****

Родственна мегарской школе была элидская, основатель которой Федон из Элиды известен из Платона как любимый ученик Сократа. Но до нас не дошло никаких более точных сведений о его учении. Учеником элидцев Мосха и Анхипила был Менедем из Эретрии (между 352 и 278 г.); но еще ранее он слушал Стильпона, в духе которого он сочетал с элидо-мегарской диалектикой родственное кинизму жизнепонимание, которое вместе с тем опиралось на ме- гарское учение о добродетели. Однако распространение и длительность «эритрийской» школы могли быть лишь весьма ограниченными.