2.4. Категории эстетики: возвышенное и низменное

В истории эстетической мысли делалось множество попыток найти определение возвышенного. Оно характеризовалось как нечто, выходящее за границы восприятия, ни с чем не сравнимое, уникальное, исключительное. Иногда оно приравнивалось к прекрасному, вызывающему в нас восторг и трепет, но нередко уподоблялось ужасному, подавляющему волю человека. В силу сложности его содержания выявление возвышенного в качестве категории эстетики произошло гораздо позднее, чем выделение категории прекрасного.

В античности, в трудах по ораторскому искусству греков Цецилия и Псевдо-Лонгина, возвышенное понимается как стилистический прием, необходимый в искусстве красноречия. В Средние века в европейской философии и искусстве возвышенное характеризует, прежде всего, отношение человека к Богу – порыв души, пребывающей в греховном и смертном теле, к существу абсолютному и совершенному. Мыслители, поэты и художники Возрождения видели в возвышенном главным образом проявление в человеке свободного, творческого, титанического начала.

Теоретическое обоснование необходимости выделения возвышенного как особой категории эстетики дал английский философ и политик XVIII века Э. Бёрк в своем «Философском исследовании о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного». Он исходил из противопоставления этих принципиально различных категорий, «несоединимых в одном чувстве». По мнению, Бёрка, человеку изначально свойственно испытывать три состояния: безразличия, страдания и наслаждения. Именно эти простые состояния, а также их комбинации лежат в основе эстетических восприятий человека.

Источником возвышенного, с точки зрения Бёрка, выступает нечто, производящее «сильнейшее волнение, которое способна испытывать душа», и сочетающее в себе страдание и наслаждение. Оно возникает от предмета или явления, которое вызывает у человека страдание от опасности, от него исходящей, но в то же время и наслаждение от его величия, причем страдание превосходит наслаждение по силе воздействия. В этом и заключается особенность восприятия возвышенного, отличающая его от восприятия прекрасного, в котором есть лишь всепоглощающее чувство наслаждения, к которому не примешивается никакое страдание.

И. Кант считал, что «возвышенное содержится не в какой-либо вещи в природе, а только в нашей душе...» Возвышенное проявляется в гордости человека, возникающей благодаря преодолению страха в процессе веры. Противопоставлял прекрасное возвышенному и Ф. Шиллер, который считал, что прекрасное вызывает приятное, а возвышенное – неприятное чувство (как неприятны величественная гроза и вспышки молний). Г. Гегель считал, что возвышенное — этап движения абсолютного духа, этап мирового исторического процесса, соответствующий романтической стадии развития искусства, когда дух, содержание превалируют над материей, формой.

В истории эстетической мысли прекрасное и возвышенное не только противопоставлялись, но и сближались. Так, французские эстетики XIX в. (А. Сурио, Н. Жоффруа) полагали, что возвышенное есть высшая степень прекрасного, или же прекрасное «в себе», бесконечная красота, которую нельзя постигнуть. Немецкий философ Н. Гартман определял возвышенное как прекрасное, идущее навстречу потребности человека в великом, превосходном. Всякая грандиозная, могущественная сила действует на человека устрашающе, подавляет его. Воспринимая возвышенное, человек преодолевает в себе чувство собственной незначительности.

Н.Г. Чернышевский полагал, что возвышенное гораздо больше, гораздо сильнее привычных явлений. Возвышен ураганный ветер, который во сто раз сильнее обычного; истинная любовь, которая сильнее мелочных расчетов и побуждений. Возвышенное раскрывается через сравнение с окружающими явлениями. В то же время русский мыслитель признавал, что не любое превосходство возвышенно: так, человека с непомерным аппетитом никто не назовет возвышенной личностью.

Таким образом, краткий обзор истории эстетической мысли выявляет две точки зрения на соотношение прекрасного и возвышенного: 1) возвышенное есть превосходная степень прекрасного, его особый род, отличающийся величиной или мощью; 2) возвышенное противоположно прекрасному, и при его восприятии возникает эстетически негативная реакция.

Если прекрасное – это положительная общечеловеческая ценность явлений, которыми общество уже полно и свободно владеет, то возвышенное – эстетическое свойство предметов, имеющих положительное значение для общества и таящих в себе огромные, еще не освоенные потенциальные силы. Возвышенное представляет высокую эстетическую ценность, и это сближает его с прекрасным. Однако оно менее гармонично и достигается благодаря победе духа над материей, свободы над необходимостью, порядка над хаосом, разума над страстями. Воспринимая возвышенное, мы испытываем восторг, к которому может примешиваться эстетически отрицательная эмоция и даже чувство страха. В зависимости от акцента на тот или иной момент восприятия – восторг или страх – различают два полюса возвышенного: возвеличивающий мощь человека и подавляющий его. Между этими крайностями – героическим и ужасным – существует множество оттенков возвышенного.

Как же тогда можно определить возвышенное?

Возвышенное – это положительная категория эстетики, которая характеризуется выделением в качестве существенных таких объектов, явлений и событий, которые превосходят человека своими масштабами, силой, величием и при этом вызывают в нем смешанные чувства: восторга и тревоги, упоения и страха.

Сложность чувства возвышенного очень хорошо сумел передать А.С. Пушкин в известных строках из «Пира во время чумы»:

Есть упоение в бою, Всё, всё, что гибелью грозит,

И бездны мрачной на краю, Для сердца смертного таит

И в разъяренном океане, Неизъяснимы наслаждения –

Средь грозных волн и бурной тьмы, Бессмертья, может быть, залог

И в аравийском урагане, И счастлив тот, кто средь волненья

И в дуновении Чумы. Их обретать и ведать мог.

Можно согласиться с Э. Бёрком в том, что в чувстве возвышенного сочетаются наслаждение и страдание, причем страдание превосходит наслаждение по силе воздействия. Страдание, как правило, переживается людьми сильнее, чем наслаждение (пояснить). Однако если бы чувство возвышенного было основано только на преобладании страдания над удовольствием, оно бы не переживалось нами как нечто положительное. Между тем возвышенное, особенно в своем героическом выражении, несет в себе ярко выраженное позитивное начало. Оно связано не с пассивно-созерцательным, а с активно-деятельным отношением человека к объекту, явлению или событию, что переживаются им как нечто возвышенное.

Секрет возвышенного заключается в том, что оно побуждает нас не к смиренному принятию своего превосходства над нами, а к овладению стихийными силами, скрытыми в его носителях, к их освоению и, в конечном счете, покорению человеком. Поэтому если мы любуемся звездным небом, без интуитивного или разумного стремления к познанию его тайн, полетам в космос и к открытию других миров, мы воспринимаем его как прекрасную, но не возвышенную реальность. Если мы смотрим на высокую гору без всякого желания хотя бы мысленно взойти на ее вершину, она представляет для нас не возвышенный объект, а буйство природных стихий или досадное препятствие на нашем пути (пояснить на примере отношения к горам альпинистов).

При сравнении категорий прекрасного и возвышенного в эстетике довольно часто можно встретить утверждение, что если прекрасное – сфера свободы, возвышенное – сфера относительной несвободы человека. По-моему, данное утверждение нуждается, на первый взгляд, в небольшой, но на деле в существенной корректировке: если прекрасное – область свободы, то возвышенное – процесс освобождения, от которого человек нередко получает большую радость, чем от самого обладания свободой.

Подобно тому, как антитезой прекрасного является безобразное, антиподом возвышенного является низменное. Люди смогли заметить низменное начало в жизни раньше, чем сумели выявить возвышенное. Так, древние египтяне в гимне богу Атону таким образом описывали низменное: покидая мир, солнце повергает землю во мрак, и ужас смерти охватывает всех. Аристотель впервые в истории эстетической мысли говорит о низмен­ном как об эстетическом свойстве и приводит пример: в трагедии Еврипи­да «Орест» — не вызванная необходимостью низость характера Менелая. Для Буало низменное – уродливо («Чуждайтесь низкого – оно всег­да уродливо»). Для французского гуманиста Этьен де ла Боэси (XVI в.) самым низменным общественным состоянием является тирания. «Величайшее несчастье, – писал он, – зависеть от произвола властелина, относительно которого никогда не можешь знать, будет ли он добр, по­скольку всегда в его власти быть дурным, когда он этого захочет».

К низменному относится все то, что связано с преувеличением значения обыденных, пошлых, циничных сторон нашей жизни и вступает в противоречие с возвышенными идеалами, помыслами и поступками, высокими целями и подлинным смыслом жизни человека. Если возвышенное утверждает победу человеческого духа над внешними силами, низменное, напротив, подчеркивает зависимость человека от природной среды, социального окружения или своих физиологических потребностей. Низменное проявляется как привязанность к материальному (физиологическому) и пренебрежение духовным, разгул страстей и унижение разума, господство животного эгоизма над человеческими ценностями. Низменное сходно с безобразным в том, что вызывает негативные чувства, однако проявляется более активно и навязчиво (пояснить).

Поэтому низменное в гораздо большей степени, чем безобразное связано с аморальным, безнравственным. Не случайно в качестве проявлений низменного выступают пошлость, цинизм, нигилизм, разврат, садизм, а также алкоголизм, наркомания и другие формы саморазрушения человека. Оно отражает все темные силы в человеке и обществе: животные инстинкты, нравственные пороки, социальные изъяны и бедствия, смакование извращений в искусстве и т.д. Это все то, что несет человеку зло. При этом следует иметь в виду, что нечто делает низменным не само по себе наличие «низкого» объекта, явления или события, а его гипертрофированное восприятие, преувеличение его значения для человека, вплоть до сведения самой его жизни исключительно к переживанию данных феноменов (пояснить на примере героев Достоевского).

Итак, низменное – это негативная категория эстетики, которая характеризуется принятием в качестве существенных таких объектов, которые принижают человека, обесценивают его сущность и лишают смысла его существование, вызывая при этом чувства отвращения и омерзения.

Принимая во внимание опасный характер низменного для человека, причем не только в эстетическом или этическом смыслах, но и в жизненном отношении, правомерно задать вопрос: должно ли низменное отражаться в произведениях искусства? На первый взгляд, в пользу положительного решения данного вопроса можно привести все те же аргументы, которые мы приводили в защиту отражения безобразного в искусстве. Но при этом не стоит забывать о том, что низменное более активно и навязчиво, чем безобразное, и, если уж оно проникло в нас, противоядие от него найти труднее. Ведь если безобразное вызывает у нас отталкивание уже на сенсорном уровне, то низменное может принимать даже весьма привлекательные чувственные формы. По аналогии с его антиподом – возвышенным, о низменном можно сказать, что в нем есть опасность для человека и общества, так как силы, заключенные в низменных явлениях, не полностью освоены человеком и поэтому не подчинены ему.

Не случайно в различных видах искусства исторически сложилось так, что допускается разная степень свободы в изображении низменного. Например, немецкий теоретик искусства XVIII в. Г.Э. Лессинг полагал, что не только низменное, но даже безобразное не является предметом искусства, и что оно допустимо лишь в незрелищных видах искусства, и только для усиления прекрасного, как смешное и страшное. Художники начинают изображать низменное в своих картинах, начиная с периода позднего Возрождения – в виде пьяных и похотливых сатиров или современных им обывателей, предающихся тому или иному из 7 смертных грехов. В русском изобразительном искусстве один из самых ярких образов низменного создал В.В. Верещагин в своей картине «Апофеоз войны», по­священной всем «великим завоевателям» – бывшим, сущим и будущим: на картине – холм из человеческих черепов.

Музыка лишь в XIX–ХХ вв. овладела способностью непосредствен­но воссоздавать образ низменного (например, Седьмая симфония Шостаковича). До этого композиторы (Моцарт, Бетховен, Чайковский) передавала этот образ опосредованно, через раскрытие накала борьбы, через показ меры усилий возвышенного добра в преодолении низменного зла. Со второй половины XX в. тема низменного активно осваивается в кинематографе, причем есть как определенные удачи, так и несомненные провалы, а также немало число спорных по своим достоинствам фильмов, которые кинокритики и зрители оценивают совершенно по-разному. Привести мнение А. Тарковского об американских фильмах, снимаемых в каньонах Аризоны.

Конечно, было бы неверно в ультимативной форме запрещать искусству изображать низменное в своих произведениях. Но творцы художественных произведений, берясь за создание образов низменного, должны отдавать себе отчет, для чего они это делают. Низменное, равно как и безобразное, может стать материалом для искусства, но его изображение не должно становиться для истинного художника самоцелью. С точки зрения не только морального, но и эстетического воспитания, главной задачей такого художника при изображении низменных явлений и, прежде всего, человеческих пороков, должно быть разоблачение низменного. Обычно художественное произведение указывает на низменное в реальности, чтобы духовно преодолеть его, нередко в форме сатиры или гротеска. Если же само произведение низменно, по своей сути, оно может считаться допустимым только в среде малокультурных людей, жизнь которых сама по себе соответствует понятию низменного. В то же время в народной «площадной» культуре низменные темы и персонажи могут выступать формой протеста против официозно-претенциозно «возвышенной» культуры высших сословий, далекой от народных забот и чаяний.