Глава II

ДИНАМИЧЕСКИЙ, ЭКОНОМИЧЕСКИЙ

И СТРУКТУРНЫЙ ПОДХОД

Ментальная динамика

Психические функции следует рассматривать с тех же позиций, что и вообще функции нервной системы. Они тоже проявление основного свойства живого организма — раздражимости. Основная модель, которая используется для понимания психических феноменов — это рефлекторная дуга. Стимулы из внешнего мира и тела создают состояние напряжения, которое стремится к моторной и секреторной разрядке, приводящей к релаксации. Однако между стимулом и разрядкой действуют силы, препятствующие тенденции к разрядке. Изучение этих тормозящих сил, их происхождения и влияния на тенденцию к разрядке составляет непосредственный предмет психологии. Без противодействующих сил не существовало бы психики, остались бы только рефлексы (495).

Отсюда понятно, что психоаналитическая психология претендует на большее, чем просто описание. Она объясняет психические феномены как результат взаимодействия и противоборства сил, т. е. динамическим образом. Динамическое объяснение — это также генетическое объяснение, поскольку оно рассматривает не только феномены как таковые, но и силы их порождающие. Психоаналитическая психология рассматривает не единичные акты, а подходит к психическим явлениям как процессам, анализирует их развитие, совершенствование и регрессию.

Идея о психических феноменах как результате взаимодействия сил, конечно, не была простым перенесением концепции энергии из естественных наук в психологию. Все происходило наоборот: обыденное представление, что мен-

тальные реакции становятся понятными, когда известны их мотивы, было перенесено на физику.

Особая разновидность психических феноменов, инстинктивные влечения, непосредственно переживается как «побуждающая энергия». Определенные восприятия имеют провоцирующий характер: они побуждают к непосредственному действию, и возникает ощущение давления сил различной интенсивности. В соответствии с представлением о модели рефлекса можно предположить, что инстинктивные побуждения направлены на снижение уровня возбуждения через разрядку напряжения, которое возникает под воздействием возбуждающих стимулов. Противодействующие силы, о которых речь пойдет позже, препятствуют этому, и возникающая таким образом борьба составляет сферу психических феноменов.

Конечно, вышесказанное не означает, что психоаналитическая психология приписывает всем психическим феноменам инстинктивную природу. Имеется в виду только необходимость объяснять неинстинктивные феномены как результат влияния внешних стимулов на биологические потребности. Неинстинктивная часть человеческой психики становится понятной в качестве производной борьбы за и против разрядки под влиянием внешнего мира. Ведь клеточная теория не утверждает, что вся живая субстанция состоит из клеток. Но такое предположение оправдано, пока успешно доказывается, что внеклеточные компоненты (сухожилия, волосы, межклеточный материал) представляют собой части клетки или ее продукты. То же самое справедливо для психоаналитической психологии, пока возможно доказать происхождение неинстинктивных феноменов из более примитивных инстинктивных феноменов. Поэтому короткая статья Фрейда «Об отрицании» (616) очень важна, поскольку в ней показано, каким образом весьма отдаленная функция суждения происходит из инстинктов.

Термин Trieb (влечение), который использовал Фрейд, не означает в точности то же самое, что английское понятие instinct (инстинкт), которым он обычно переводился. Понятие «инстинкт» подразумевает нечто унаследованное и неизменное, тогда как влечение не подразумевает постоянства. Напротив, цель и объект влечений явно изменяются под влиянием окружения, и Фрейд даже придерживался мнения, что среда играет роль в особенностях реализации влечений (588). Неправильное уравнивание

instinct и Trieb привело к весьма существенным недоразумениям (1105).

Многие биологи в разных формах делали предположение о существовании у живых организмов базовой тенденции избавляться от напряжения, которое вызвано внешними стимулами, и возвращаться к исходному энергетическому состоянию. Наиболее плодотворно подошел к проблеме Кэн-нон, сформулировав принцип гомеостазиса (241). Организм, хотя и состоит из крайне неустойчивого материала, но, согласно этому принципу, каким-то образом обучается поддерживать постоянство и стабильность в условиях, выводящих его из равновесия. Гомеостазис не подразумевает нечто негибкое, подверженное стагнации, напротив, функции живого организма отличаются высокой гибкостью, подвижностью, их равновесие постоянно нарушается, но всегда восстанавливается.

Фехнер имел в виду то же самое, когда говорил о «принципе постоянства »(605). Фрейд вслед за Барбарой Лоу часто называл данную закономерность «принципом Нирваны» (613). По-видимому, правильнее видеть конечную цель всех уравнивающих тенденций в поддержании некоего уровня напряжения, свойственного организму, «в сохранении уровня возбуждения », как Фрейд это определил в самых ранних работах (188), а не в полном избавлении от напряжения (517).

Тем не менее повсеместно можно наблюдать противоречия принципу гомеостазиса. Некоторые формы поведения, как представляется, направлены не на избавление от напряжения, а, скорее, на создание напряжения. Главная задача психологии состоит именно в изучении противодействующих сил, блокирующих и отсрочивающих непосредственную разрядку.

Попытка постулировать «гомеостатический инстинкт», отличный от «негомеостатических инстинктов », никогда не приведет к пониманию проблемы (1211). Гомеостазис является принципом, лежащим в основе всего инстинктивного поведения. Часто встречающееся «негомеостатическое » поведение следует объяснять как вторичное осложнение, вызванное воздействием на организм внешних сил.

Как не существует гомеостатического инстинкта, но в основе всего инстинктивного поведения лежит принцип гомеостазиса, так не существует и «инстинкта управления», отличного от других инстинктов (766, 767, 768). Управление означает способность справляться с внешними

и внутренними влечениями, откладывать, когда необходимо, удовлетворение и гарантировать его вопреки внешним помехам. В этом состоит общая цель каждого организма, но она не является инстинктом.

Таким образом, силы, взаимодействие которых предполагается в целях объяснения психических феноменов, имеют противоположное направление: способствующее и препятствующее «подвижности». Побуждения к разрядке представляют первичную биологическую тенденцию; противоположные побуждения привносятся в организм внешними влияниями.

Оговорки, ошибки, симптоматические действия — лучшие примеры конфликтов между стремлением к разрядке и противодействующими силами. Некоторые тенденции, которые отвращаются либо «подавлением», либо нежеланием выражать их здесь и сейчас, находят искаженное выражение вопреки противодействию сознательной воли (553).

Когда тенденции к разрядке и торможению уравниваются по силе, доказательства внешней активности отсутствуют, но энергия потребляется во внутренней скрытой борьбе. Клинически индивиды, подверженные таким конфликтам, испытывают усталость и истощенность, не делая явной работы.

Ментальная экономика

Благодаря приведенному примеру мы оказались в области, которую Фрейд назвал психоэкономикой (588). Вышеупомянутые индивиды испытывают усталость, потому что они расходуют энергию на борьбу внутренних сил. Когда индивид подавляет раздражение и впоследствии в другой ситуации яростно реагирует на незначительную провокацию, напрашивается предположение, что подавленное возбуждение все еще стремится к разрядке и используется первая же возможность. Энергия, питающая психические функции, перемещается. Сильные побуждения, требующие разрядки, сдержать труднее, чем слабые, однако их можно сдерживать при условии равенства противостоящих сил. Проблема Уровня возбуждения, которое можно сдержать без разрядки, относится к компетенции психоэкономики. Существует «Ментальный энергетический обмен »: экономическое распре-

деление энергии между поглощением, расходом и производством. Другой пример полезности экономической концепции очевиден в том факте, что неврозы часто возникают в пубертатном возрасте и климактерическом периоде. У индивида, способного противостоять до критического периода некоему возбуждению, когда соматические изменения усиливают это возбуждение, контрмеры оказываются недостаточными. Существует бесчисленное множество других примеров, которые показывают важность экономического подхода для понимания психических феноменов. Индивид, испытывающий усталость, несмотря на безделье, подвержен общему торможению, обусловленному скрытыми проблемами. Тот, кому необходимо решать внутренние проблемы, вынужден затрачивать на них много энергии, и ее почти не остается на другие функции.

Концепция «количества » ментальной энергии оправдана в той же мере, как и другие рабочие концепции, введение которых оказывается практически полезным. К сожалению, количество ментальной энергии нельзя измерить прямо, возможно только непрямое измерение через физиологические проявления.

Сознательное и бессознательное

В описании динамики и экономики ментальной организации ничего не говорилось о значении осознания психических феноменов. Это обусловлено тем фактом, что первоначально их дифференциация чисто описательная, а не количественная. Постгипнотическое внушение наглядно демонстрирует существование бессознательных явлений психики. Забывание имен заставляет нас субъективно пережить эти явления. Индивид знает, что ему известно имя, но все же не знает имени.

Когда имеет место динамический и экономический подход, проблему осознания следует ставить следующим образом: при каких обстоятельствах и энергетических условиях происходит осознание? В таком ракурсе необходимо рассматривать все психические качества. Чувства удовольствия и боли как качества тоже описательны. Объяснить их — значит определить, при каких динамических и экономических условиях они испытываются.

Этот способ постановки проблемы нашел бы простое оправдание при обнаружении прямой корреляции между

количественными показателями и появлением определенных качеств: например, если бы подтвердилась гипотеза фехнера,что каждое усиление психического напряжения вызывает досаду, а каждое уменьшение напряжения доставляет удовольствие. Многие факты соответствуют такому взгляду, но, к сожалению, имеются и противоречащие факты (555, 613). Существует приятное напряжение, наподобие сексуального возбуждения, и болезненное отсутствие напряжения, наподобие скуки и чувства опустошен-ности. Несмотря на это, правило Фехнера в целом справедливо. Можно продемонстрировать, что сексуальное возбуждение и скука представляют собой вторичные осложнения. Наслаждение сексуальным возбуждением при предвкушении сексуального акта немедленно оборачивается неудовольствием, если исчезает надежда на окончательную разрядку. Услаждающий характер предвкушения связан с ожиданием конечного удовольствия. Скука при ближайшем рассмотрении оказывается не недостатком напряжения, а, скорее, возбуждением с бессознательным намерением (422). Дальнейшее обсуждение проблемы уведет нас далеко в сторону (ср. 613). Мы лишь попытались продемонстрировать оправданность соотнесения количественных факторов и качественных феноменов.

Обращение к качеству осознания, т. е. к тому, осознается ли побуждение, ничего не раскрывает относительно его динамической ценности. Сознательные феномены не просто сильнее, чем бессознательные. Неверно, что все бессознательное представляет собой реальную движущую силу психики, а все осознанное относительно незначимо. Многие следы памяти, которые могут быть осознаны простым привлечением внимания, «незначимы », хотя и бессознательны (их называют предсознательными). Другие бессознательные феномены следует, однако, представлять в качестве интенсивных сил, стремящихся к разрядке, но удерживаемых равными силами, которые проявляются как «сопротивление ». Бессознательный материал с таким высоким давлением имеет только одну цель — разрядку. Его «свободно плавающая энергия направляется в соответствии с «первичным процессом»: отсутствует обремененность требованиями реальности, временными параметрами и логикой; бессознательный материал конденсируется и перемещается, следуя только интересам разрядки. Этот модус функционирования архаической психики сохраняет эффективность в области бессознательного. В более диф-

ференцированных разделах психики первичный процесс постепенно замещается организованным «вторичным процессом» (590).

Ментальная структура

Психические феномены следует рассматривать как результат взаимодействия сил, способствующих и препятствующих мобильности. Организм вступает в контакт с внешним миром в начале и завершении процесса реагирования, начинающегося с восприятия стимулов и заканчивающегося моторной или секреторной разрядкой. Фрейд рассматривал психический аппарат как смоделированный по типу водного организма (608). Его поверхность воспринимает стимулы, проводит их внутрь, а оттуда на поверхность исходят реактивные побуждения. Поверхность дифференцируется постепенно в соответствии с ее функциями восприятия стимулов и разрядки. Продуктом дифференциации становится «эго. Впоследствии эго избирательно как в восприятии, так и в допуске побуждений к двигательной сфере. Его действия осуществляются по образцу тормозящего аппарата, который контролирует посредством функции торможения положение организма во внешнем мире. Алексан-дер в «векторном анализе» рассматривал все психические склонности в качестве сочетаний поглощения, сохранения и уничтожения (44). Мы внесем дополнение: жизнь начинается с поглощения, но в поглощении появляется первый позыв к уничтожению; удержание, однако, возникает позднее при осложняющих влияниях.

Эго развивает интеллектуальные функции: способность к наблюдению, выбору, организации стимулов и побуждений, а также овладевает способами недопущения побуждений к двигательной сфере, используя уготовленную в этих целях энергию, т. е. блокирует разрядку и превращает первичный процесс во вторичный процесс (552,590). Все производится по специальной системе, предназначение которой выполнять разные задачи минимальными усилиями (принцип множественной функции) (1551).

Под организованной периферией эго находится ядро хаотических сил, стремящихся исключительно к разрядке, кроме того, постоянно поступают новые внешние и внутренние раздражители, реакция на которые определяется соматическими факторами (590, 608). Организация рас-

пространяется от поверхности вглубь. Соотношение эго и ид аналогично соотношению эктодермы и эндодермы. Эго становится медиатором между организмом и внешним миром. Его функция состоит в обеспечении защиты от враждебных влияний окружения и устремлении к наслаждению вопреки ограничениям внешнего мира. Безосновательно полагать, что эго, возникшее в целях гарантии удовлетворения организма, изначально каким-либо образом враждебно удовлетворению инстинктов.

Имеет ли дифференциация эго и ид отношение к качествам сознательного и бессознательного? Все было бы просто, если бы эго соотносилось с феноменами сознания, а ид с бессознательными феноменами. Но, к сожалению, истинное положение сложнее. Материал сознания состоит (в соответствии с поглощением и разрядкой) из воспринятой информации и побуждений. Представления можно рассматривать как побуждения со слабым катексисом (774). Однако не всегда побуждения и восприятие сознательны. Существуют подпороговые раздражения, восприятие которых никогда не осознается (1228). Более того, воспринятая информация может вытесняться, при истерической слепоте, например, наблюдается воздействие бессознательно воспринятого материала. Существует также бессознательная двигательная активность, как при сомнамбулизме. Бессознательные восприятия и движения обладают специфическими особенностями, которые отличают их от соответствующих сознательных феноменов. Все живые организмы должны поддерживать обмен с внешней средой посредством базовых функций восприятия и движения — это справедливо даже до любой дифференциации эго, аналогично тому, как питание и дыхание осуществляются каждой живой клеткой до развития многоклеточных систем дыхания и пищеварения. До систематизированного представления о реальности обязательно должна существовать некая несистематичная перцепция.

Становление сознания происходит в некий момент в процессе систематизации (с. 56). Этот процесс зависит от способности утилизировать воспоминания. Следы памяти пред-ставляют собой остатки восприятия и, по-видимому, восходят с более глубокого уровня, чем само восприятие (512, 615). Эго расширяется за счет слоя следов памяти, названного предсознательным. Дифференциация эго постепенный процесс. Существуют глубинные слои эго, которые бессознательны. Переход от эго к ид плавный и бывает кру-

тым только там, где имеются конфликты. При возникновении таких конфликтов даже высоко дифференцированные силы эго снова становятся бессознательными.

Вытесненный на бессознательный уровень материал перестает осознаваться, потому что осознанию препятствуют мощные силы. Вытесненное стремится пробиться в сознание и к двигательной сфере, его составляют побуждения, ищущие разрядки. В такой активности проявляется тенденция продуцировать «дериваты », т. е. перемещать катексис на ассоциативные идеи, которые менее претят сознательному эго. Предсознательные дериваты одобряются и привлекают внимание пациента; при проведении психоанализа подобным образом и осознается вытесненное. Вытесненный материал составляют в первую очередь понятия и представления, связанные с целью отвергнутых побуждений. При отвержении утрачивается возможность их вербального выражения; через восстановление вербализации бессознательные идеи становятся предсознательными (590). Имеет смысл говорить также о бессознательных ощущениях, чувствах, эмоциях. Становление чувственных качеств наверняка происходит только в процессе чувствования. В организме имеются напряжения, которые переросли бы в ощущения, чувства и эмоции, не будь препятствий в их разрядке со стороны блокирующих контркатексисов. Эти напряжения представляют собой бессознательные диспозиции к чувственным качествам, бессознательную «жажду аффектов », устремления к развитию аффектов, которые сдерживаются противодействующими силами, в то время как индивид не знает о своей готовности к гневу, сексуальному возбуждению, чувству вины, другими словами, к тому, что могло бы из диспозиций получится (608). Конечно, такие «бессознательные диспозиции к аффектам » не теоретическая конструкция, а наблюдаются клинически тем же способом, что и бессознательные идеи: они тоже продуцируют дериваты, выдают себя в сновидениях, симптомах и других замещающих формированиях, а также ригидностью противоположного поведения или, наконец, сказываются в общей усталости.

Психический аппарат состоит не только из эго и ид. В процессе развития происходит его усложнение.

Вопрос о природе сил, блокирующих разрядку, базовый во всей психологии. Ограничения налагаются главным образом окружением. Реальность удерживает эго от немедленных уступок влечению к разрядке побуждений. Однако сдерживающие тенденции, которые по определению исходят от

эго, не во всех отношениях противоположны «инстинктивным влечениям ». Например, у аскетов и моральных мазохистов в антиинстинктивном поведении часто проявляются все особенности инстинкта. Это противоречие можно объяснить генетически. Энергия, которую эго использует на торможение инстинктов, черпается из инстинктивного резервуара ид. Порция инстинктивной энергии превращается в контринстинктивную энергию. Часть эго, тормозящая инстинктивную активность, с одной стороны, развивается в непосредственной близости к инстинктам, с другой стороны, находится в конфликте с остальными частями эго, жаждущими удовольствия. Эта часть, имеющая функцию (среди других функций) принимать решение о приемлемости побуждений, называется су перэго. Тогда как эго тоже представитель внешнего мира, здесь мы снова имеем особого представителя внешнего мира внутри первого представителя (608).

Предварительное определение невроза

После декларации динамического, экономического и структурного подхода попытаемся разобраться в том, что происходит при неврозе. Существует ли общий знаменатель многообразных невротических феноменов, который можно использовать для понимания сущности неврозов?

При всех невротических симптомах происходит нечто, испытываемое пациентом как странное и нелепое. Этим нечто могут быть непроизвольные движения, изменения соматических функций и различные ощущения, как при истерии; эмоциональные расстройства и нарушения настроения, как при приступах тревоги и депрессии; причудливые побуждения и мысли, как при компульсиях и обсессиях. Все симптомы производят впечатление чего-то вторгнувшегося в личность из неизвестного источника, того, что нарушает целостность личности и находится вне сознательной воли. Но существуют также невротические феномены другого рода. При «невротических характерах » личность предстает не как однородная, обеспокоенная каким-то инцидентом, она явно надломлена, деформирована и часто настолько затянута болезнью, что трудно сказать, где заканчивается «личность » и начинаются «симптомы ». Но при всем различии между «симптоматическиминеврозами»и «неврозамихарактера» оба вида отклонений имеют и общее: рациональный способ реагирования на требования внешнего мира и

адекватное управление внутренними побуждениями замещаются некими иррациональными феноменами, кажущимися странными и не подлежащими произвольному контролю. Поскольку функционирование психики регулируется аппаратом, организующим, направляющим и тормозящим глубинные инстинктивные силы (наподобие того, как кора головного мозга организует, направляет и тормозит возбуждение архаических уровней мозга), можно утверждать, что общим знаменателем всех невротических феноменов является нарушение нормального контроля со стороны этого аппарата.

Простейший способ взять под контроль раздражители — это двигательным путем отреагировать возбуждение, которое они вызывают. Впоследствии непосредственная разрядка замещается более сложным контролем посредством механизма противодействующих сил. Этот контроль состоит в распределении «контрэнергии» для сбалансирования поступления стимулов и разрядки побуждений.

Все невротические феномены возникают вследствие нарушения нормального контроля аппарата. Их можно истолковать как непроизвольные аварийные разрядки, которые замещают нормальные разрядки. Недостаточность контроля проявляется двояким образом. Во-первых, увеличивается стимуляция, психический аппарат испытывает слишком сильный наплыв раздражителей в единицу времени и не справляется с ним, такой опыт называется травматическим. Во-вторых, имеет место заведомая блокировка, уменьшение разрядки, что создает напряжение внутри организма, тем самым нормальное возбуждение начинает оказывать травматическое действие. Обе возможности не исключают друг друга. Травма инициирует блокирование разрядки, а первичное блокирование, создавая запруду, обусловливает травмирующий эффект обычной стимуляции.

Модель первого типа неврозов наблюдается в раздражении, которое каждый испытывает после незначительной травмы, наподобие испуга или незначительного инцидента. В таких случаях индивид некоторое время не способен сосредоточиться, потому что внутренне он все еще находится во власти происшествия и не обладает свободной энергией для привлечения внимания к другим событиям. Он неоднократно повторяет инцидент в мыслях и чувствах, но через короткий период психическая стабильность восстанавливается. Такой легкий травматический невроз можно объяснить как переполнение организма неуправля-

емым возбуждением и попытку запоздалого управления. Тяжелые травматические неврозы следует рассматривать с тех же позиций (с. 159).

Модель второго типа неврозов, которые характеризуются предварительной блокировкой разрядки и называются психоневрозами, представляют искусственные неврозы, вызванные экспериментально у животных (65, 286, 923, 1109). Стимулы, удовлетворяющие инстинкт или служащие сигналом, что некое действие обеспечит удовлетворение, в эксперименте неожиданно связывались с фрустрирующим или угрожающим опытом, или уменьшалось различие между стимулами, которые животные привыкли ассоциировать с удовлетворением инстинкта и угрозой. Животное тогда впадало в состояние раздражения, очень сходное с травматическим неврозом. У него возникали противоречивые побуждения. Конфликт делал невозможной реализацию побуждений привычным путем. Разрядка блокировалась, и это уменьшение разрядки оказывало такое же воздействие, как и увеличение стимуляции: наступало состояние напряжения и организм взывал к аварийным разрядкам.

При психоневрозе некоторые побуждения блокируются, в результате возникает состояние напряжения и временами происходят «аварийные разрядки». Они состоят отчасти в неспецифичном беспокойстве (неугомонности) и его разработке, а отчасти в более специфичных феноменах, представленных искаженными аварийными разрядками тех самых инстинктивных влечений, которым нормальная разрядка запрещена. Таким образом, при психоневрозе сначала защита эго противостоит инстинкту, затем происходит конфликт между инстинктивными устремлениями к разрядке и защитными силами, потом возникает запруда и, наконец, появляются невротические симптомы, которые представляют собой искаженные разрядки как следствие состояния запруживания. Симптомы — компромисс между противоборствующими силами и наглядный этап в данном развитии. История конфликта и значение симптомов остаются бессознательными.

Невротические симптомы и аффекты

Соображения о сущности неврозов вызывают возражение, которым нельзя пренебречь. Многие из перечисленных характеристик невротических феноменов кажутся обо-

снованными и для нормальных психических явлений, а именно аффектов, или эмоциональных приступов.

Действительно, поиск общего знаменателя аффективных вспышек обнаруживает их близость к невротическим феноменам.

Аффективные вспышки выражаются в двигательных и других физиологических разрядках, особенно мышечных и секреторных, а также в эмоциональных переживаниях. Физические и психические феномены специфичны для любого аффекта, в особенности специфична корреляция обоих феноменов. Эмоциональные вспышки случаются помимо воли и даже вопреки волевым усилиям: индивид «утрачивает контроль ». По-видимому, некое образование архаической природы заменяет нормальное эго, ведь несомненно, что дети и инфантильные личности эмоционально менее стабильны.

Такие приступы случаются: а) как реакция на чрезмерную стимуляцию, которой и объясняется временная недостаточность контроля со стороны эго; в этом случае эмоциональные приступы, по-видимому, своего рода аварийное регулирование, замещающее эго-контроль; б) как реакция на обычную стимуляцию, когда организм находится в определенном состоянии. Простейший пример — смещение гнева. Слабый провоцирующий фактор вызывает приступ гнева, если имеется готовность, восходящая к предшествующему опыту, не позволившему выразить этот эмоциональный настрой. В общем, в состоянии напряжения проявляется склонность к эмоциональным регрессиям. Поэтому неадекватная эмоциональная реакция может рассматриваться как дериват чего-то прежде подавленного. Таким образом, эмоциональные приступы случаются, когда нормальный контроль эго относительно недостаточен из-за слишком сильной стимуляции или предшествующего блокирования побуждений (191, 440, 697,1013,1021).

Данное определение тождественно дефиниции невротических симптомов. Невротические симптомы — тоже разрядка, которая происходит без согласия эго, и если подвергнуть анализу провоцирующие факторы, то обнаружится либо увеличение возбуждения (травматические неврозы), либо защитная активность эго, блокирующая разрядку, и, следовательно, приводящая организм в состояние напряжения (психоневрозы). Таким образом, причина эмоциональных вспышек и невротических симптомов по существу та же самая: относительная недостаточность эго-контроля из-за чрезмерной стимуляции или блокировки

разрядки. И эмоциональные приступы, и невротические симптомы представляют собой частичные, весьма архаические замещения нормальной мобильности эго. Невротические симптомы можно было бы назвать «личностно структурированными» аффективными приступами. Различие лежит в природе того, что замещается. В неврозах замещение детерминируется субъективно, онтогенезом индивида. В аффектах замещение детерминируется объективно, синдром более или менее одинаков у разных индивидов и обусловливается химически вызванными нервными реакциями, точное их происхождение пока неизвестно. Создается впечатление, что именно сходство между невротическими и эмоциональными приступами побудило Фрейда вслед за открытием онтогенетической обусловленности истерических припадков заняться поиском онтогенетической детерминации синдрома тревоги (618).

Сходство компульсий и эмоциональных приступов не столь разительно. Компульсивные симптомы менее примитивны в сравнении с другими невротическими симптомами, ведь их происхождение не сводится к простому прорыву вытесненных сил. Но и не все аффекты имеют характер внезапных вспышек. Компульсивные симптомы можно сравнить с «напряженными» аффектами типа печали. Если конверсионные симптомы соответствуют непокорному сексуальному возбуждению или гневу, то компульсивные симптомы аналогичны неспешной «работе» скорби. И ком-пульсия, и печаль представляют собой вторичную разработку первоначальной тенденции к бурной разрядке.

Психоневрозы по существу результат конфликта между инстинктивными потребностями и защитными силами эго. Знание этого позволяет лучше структурировать теорию неврозов. Ее следует изучать в данной последовательности: а) защищающее эго и его развитие; б) инстинкты и их развитие; в) типы конфликтов между эго и инстинктами, мотивы и механизмы защиты, проявления конфликтов; г) последствия конфликтов, собственно неврозы.

Четыре раздела, однако, невозможно строго разграничить, они слишком тесно взаимосвязаны. Нам придется касаться тех же фактов с разных точек зрения. Взаимодействие эго и ид вынуждает подразделить главу об эго: сначала будут обсуждаться ранние стадии развития эго, затем развитие инстинктов и только тогда позднее развитие эго. Рассмотрению развития психики предшествует краткая глава о психоаналитическом методе исследования.